Глава 27 Дерен

— Анна.

Я увидел, как она вздрогнула и резко обернулась. Я стоял в тени каменной колонны, пытаясь унять гул в ушах после боя. Я уже принял душ и сменил доспех на форму, но мышцы всё еще ныли. Я был измотан, но желал увидеть её.

— Ты напугал меня, — выдохнула она, прижимая руку к груди.

— Прости, — я сделал шаг из тени.

Свет факелов упал на её лицо, и я жадно впился взглядом в её черты. В зале у порталов на нас смотрели сотни глаз, там я должен был быть холодным адептом-боевиком. Здесь я мог быть просто собой.

— Я хотел убедиться, что ты... в порядке. Магистр Навелия сказала, что ведьмы отделались только испугом, но я хотел услышать это от тебя.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами, и я видел, как в них отражается смятение.

— Я в порядке, Дерен, — тихо ответила она. — А ты? Твое плечо...

— Царапина, — я отмахнулся.

Плечо саднило, но это была чепуха по сравнению с тем, как жгло в груди от её близости. Я сделал еще шаг, сокращая расстояние до опасного минимума. Воздух между нами задрожал. Я не выдержал и поднял руку — мои пальцы почти невесомо коснулись её щеки, убирая выбившийся локон. Кожа была шелковой.

— Там, на поляне… — я запнулся, голос стал ниже. — Когда ты обернулась, перед тем как заскочить в портал... почему ты помедлила?

Моя ладонь соскользнула с её щеки на шею. Я чувствовал под пальцами, как отчаянно бьется её жилка. Этот ритм сводил меня с ума. Я видел её страх и её влечение, и это заставило меня стать жестче.

— В такие моменты нужно думать в первую очередь о собственной безопасности, — в моем голосе прорезались резкие, почти суровые нотки. Я злился на неё за этот риск. И на себя за то, что это так много для меня значило. — Зачем ты посмотрела на меня, Анна? Зачем ждала?

Она растерялась. Я чувствовал, как она слабеет в моих руках, как её дыхание становится прерывистым. Но вместо правды она вдруг нервно усмехнулась.

— Просто хотела убедиться, что ты не решишь остаться там и завести себе какую-нибудь домашнюю зверушку, — её голос дрогнул, выдавая её с головой. — Кто-то же должен присматривать за лучшим адептом Академии, чтобы он не наделал глупостей.

Мне было не до шуток. Я почувствовал, как пальцы на её шее невольно напряглись. Она снова пыталась сбежать, закрыться за этой дурацкой иронией. Хватит.

— Хватит прятаться за иронией, Анна. Ты ведь тоже чувствовала это там, на поляне. Признайся. Признайся, что тебе было не всё равно, выберусь я оттуда или нет. Что я…

Я на мгновение закрыл глаза, подбирая слова. Воздух в галерее казался слишком густым, а близость Анны — почти невыносимой. Мои пальцы на её шее чувствовали бешеный ритм её пульса. Она дрожала, и эта дрожь передавалась мне, выжигая остатки моего самообладания.

— ...что я небезразличен тебе так же сильно, как ты мне.

Я открыл глаза и увидел в её взгляде то, что она так отчаянно пыталась скрыть за шутками: страх, смешанный с чистым, первобытным желанием. Она была готова сдаться. Я видел это по её губам, по тому, как потемнели её глаза.

Но в следующую секунду её ладони уперлись мне в грудь. Резко, почти грубо. — Дерен, нет... — выдохнула она, отворачиваясь. — Мы не можем. Не здесь. Не сейчас.

В её голосе звучал ледяной, парализующий страх. Она пыталась отстраниться, разорвать дистанцию, снова выстроить между нами ту стену, которую я так долго ломал. И в этот момент внутри меня что-то оборвалось. Терпение? Осторожность? Всё сразу.

Я не отпустил её. Напротив, я прижал её к стене еще крепче, чувствуя её хрупкость и одновременно — невероятную силу.

— Нет, Анна, — прошептал я ей прямо в губы. — Больше никаких «потом».

Я поцеловал её прежде, чем она успела произнести хоть слово. Горький вкус адреналина и сладость её дыхания — это было всё, что мне нужно. Она замерла, сжимая кулаки на моей куртке, но я чувствовал, как медленно тает её сопротивление. Когда её пальцы разжались и скользнули мне в волосы, притягивая ближе, я понял: она моя. И ни один закон Академии этого не изменит.

Звук шагов в конце коридора ударил по нервам как хлыст. Я отстранился первым. Слух боевика никогда не подводил — они были близко.

— Идут, — бросил я, хватая её за руку.

Я рванул её в темную, пыльную нишу за статуей первого ректора. Мы оказались зажаты в узком пространстве. Холод камня с одной стороны и жар наших тел с другой. Это напомнило мне лес, когда я прикрывал её от первого дрейка. Тогда я защищал её жизнь. Сейчас — нашу тайну.

— Тс-с, — я прижал палец к её губам. Они были влажными и припухшими от моего поцелуя.

Я видел, как расширились её зрачки, когда мимо ниши прошли Навелия и ректор. Их разговор о нападении казался чем-то далеким, неважным, пока голос ректора не смолк прямо напротив нас.

Воздух в нише стал тяжелым от его магии. Я почувствовал, как Навелия затаила дыхание. Ректор понял. Он всегда понимал слишком много.

— Выходите, — его голос прозвучал как смертный приговор.

Я медленно убрал руку с талии Анны. Моей первой мыслью было — защитить. Прикрыть. Выйти первым и принять весь удар на себя. Я шагнул в свет коридора, чувствуя на себе ледяной взгляд магистра.

Я выслушал обвинения ректора, глядя прямо перед собой. Ложь про «расспросы о самочувствии» далась мне легко — я привык скрывать свои эмоции, но я видел, что ректор не верит ни единому слову. Его вердикт был жестким: усиленные тренировки, запрет на столовую, полная изоляция от Анны.

— Если я еще раз увижу вас вместе... вы оба будете отчислены.

Я сжал кулак так, что кожа на костяшках едва не лопнула. Мне хотелось закричать, что он не может запретить мне видеть её, но я промолчал. Мы разошлись в разные стороны.

Я шел к корпусу боевиков, и внутри меня закипала холодная ярость.

«В этой Академии нет ничего тайного...» — эхом прозвучали в голове слова ректора.

Я криво усмехнулся. Значит, я сделаю так, чтобы он не нашел и следа. Если он думает, что наложенные запреты остановят боевика, который поставил перед собой цель, то он забыл, чему нас здесь учат.

Я еще никогда в жизни не был так готов нарушать правила.