Глава 29 Анна

Дни складывались в недели, а недели незаметно перетекли в месяцы. Наказание в Архиве давно закончилось, оставив после себя лишь привычку вздрагивать от резкого скрипа дверей и вечный запах старой бумаги, который, казалось, въелся мне под кожу.

На земли Империи пришла зима. Она ворвалась в Академию с воющим ветром и тяжелыми снегопадами, которые за одну ночь превратили тренировочные полигоны в белую пустыню, а шпили башен — в ледяные иглы.

Я действительно стала «тише воды». Я исправно посещала лекции, идеально варила зелья и ни разу не нарушила комендантский час.

Мы с Дереном больше не «общались». Мы превратились в двух призраков, живущих в параллельных реальностях. Иногда я видела его издалека: высокая фигура в черном подбитом мехом плаще среди других боевиков, марширующих на плацу. Он никогда не оборачивался. Я никогда не замедляла шаг.

Зимний бал в честь середины года приближался, и Академия гудела от предвкушения. Это был единственный день в году, когда правила изоляции официально ослаблялись, и ведьмам позволялось танцевать с боевиками в Большом зале под присмотром всех магистров сразу.

— Ты же пойдешь, Анна? — Дея вертелась перед зеркалом, тренируясь наносить макияж. — Говорят, в этом году готовят что-то грандиозное. Я сама слышала, как Навелия в коридоре обсуждала праздник с миссис Холт. Они спорили о меню и каких-то особенных развлечениях на балу.

Она обернулась ко мне, и её глаза сияли.

— Весь корпус ведьм только об этом и говорит. Некоторые девочки всерьез рассчитывают на внимание магов, ведь это единственный шанс легально оказаться в одном зале с боевиками и не получить за это выговор!

Она вдруг замерла и внимательно посмотрела на меня. Её голос смягчился, став почти осторожным:

— Но... ты ведь уже выкинула мысли о Дерене из головы, правда? Ты не упоминала его всё это время. Давай, Анна, мы просто повеселимся и вкусно покушаем на балу.

— Не знаю, Дея, — тихо ответила я, проводя пальцем по холодному подоконнику, на котором изнутри намерз тонкий слой инея. — У меня нет настроения.

— Глупости! — подруга всплеснула руками, не принимая отказов. — Ты три месяца жила как затворница. Ты стала тише мыши, Анна. Даже ректор, наверное, забыл, как ты выглядишь и в чем тебя обвиняли.

Она подошла ближе и внимательно посмотрела мне в лицо, отражаясь в темном оконном стекле рядом со мной. В её глазах читалась искренняя забота, которая сейчас ранила сильнее любого упрека.

— Если ты не придешь, это будет выглядеть так, будто ты до сих пор прячешься и боишься. Словно тебе всё еще есть что скрывать. Ты этого хочешь?

— Я не прячусь, — я заставила себя улыбнуться, хотя маска спокойствия едва не треснула. — И уверена, мы просто замечательно проведем время.

Ложь сорвалась с губ легко. Моё долгое молчание о Дерене подруги приняли за то, что я окончательно забыла о нем, и я не собиралась их переубеждать. Им было спокойнее верить в мою «исцелившуюся» душу, а мне было проще носить этот панцирь из безразличия, чем объяснять, что каждое упоминание его имени до сих пор отзывается тупой болью где-то под сердцем.

Я смотрела на свое отражение в темном стекле, за которым бесновалась метель, и с каким-то отрешенным удивлением понимала: мои чувства к нему изменились до неузнаваемости. Это произошло незаметно, слой за слоем, словно лед, сковавший озеро с началом зимы.

Все началось с ненависти и липкого, холодного страха. Я помнила нашу первую встречу, его дерзкую, пугающую самоуверенность и то, как недвусмысленно он давал понять, что хочет со мной переспать. Тогда он казался мне хищником, опасным адептом-боевиком, который привык брать всё, что пожелает. Его взгляды, его слежка за мной на территории Академии — я чувствовала себя дичью, на которую объявили охоту.

Но потом всё изменилось.

Тот, кто пугал меня, вдруг стал тем, кто заслонил меня собой на практике. Среди хаоса и реальной опасности он не просто защищал — он помогал, не требуя ничего взамен. Его напор превратился в надежность.

Ненависть и страх выгорели, оставив после себя странную, болезненную привязанность, которой не было места в своде правил Академии.

— Анна? Ты чего застыла? — голос Деи выдернул меня из омута памяти. — Посмотри как я накрасила глаза, красиво получилось?

— Да, очень красиво. Тебе идет, — я отвернулась от окна, окончательно стирая след своего пальца с инея.

— Тогда решено! — Дея просияла и захлопнула пудреницу. — Завтра ты наденешь то бордовое платье, которое прислали родители. Ты будешь выглядеть в нем замечательно!

Я открыла свой шкаф, чтобы еще раз взглянуть на подарок из дома. Прикоснувшись к мягкой ткани, я невольно улыбнулась. В последнем письме мама писала, что дела в их лавке снова пошли в гору. Они так гордились тем, что их дочь учится в Академии, и это платье было их способом показать свою любовь и поддержку.

— Завтра, Анна... Завтра всё будет великолепно, — сказала Дея, убирая косметику. — Просто представь: музыка, угощения, веселье. Мы все устали от учебы, пора и отдохнуть.

На мгновение мне стало стыдно за свое вечное уныние. Дея была права: я слишком ушла в себя.

— Ты права, — тихо, но твердо ответила я. — Хватит с меня затворничества. Завтра я хочу просто танцевать и не думать ни о чем.

— Отлично! — Дея порывисто обняла меня. — Вот увидишь, это будет лучшая ночь в году!

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату, смеясь и толкая друг друга, ввалились Лира и Мая. Они выглядели запыхавшимися, а их щеки горели от зимнего воздуха.

— Вы не представляете! — выпалила Лира. — Мы только что из центрального холла, там такая суета! Рабочие устанавливают ледяные скульптуры, которые будут светиться изнутри магическим светом.

— А еще я краем глаза видела, как разгружают ящики с фруктами и деликатесами! — подхватила Мая, активно жестикулируя. — Главный повар орал на бедных слуг не переставая, чтобы те ничего не уронили. Казалось, от его крика даже сливки в горшках могли сами собой взбиться в масло!

— В итоге нас прогнали, велели идти в общежитие и не путаться под ногами, — со смехом добавила Лира. — Но ничего, завтра на балу мы всё и увидим, и попробуем!

— Не могу дождаться праздника, — улыбнулась Дея, лукаво поглядывая на подруг, — вот и Анна наконец-то улыбается. Это добрый знак.

Я и правда почувствовала, как лед внутри тает. Глядя на раскрасневшихся Лиру и Майю, на сияющую Дею, я ощутила, что грусть отступает перед этим общим вихрем предвкушения В комнате стало удивительно уютно, а предпраздничная суета стала манящей.

— Ну раз я улыбаюсь, значит, пора наконец примерить подарок родителей.

Стоило мне надеть платье и повернуться к подругам, как глубокий винный цвет шелка, казалось, наполнил всю комнату теплым сиянием. На фоне темных стен общежития бордовая ткань вспыхнула благородным огнем, подчеркивая бледность кожи Анны и делая её образ непривычно величественным.

Я не смогла сдержать еще одной улыбки, увидев в глазах подруг искреннее восхищение.

— О-о-ох… — выдохнула Мая, замирая. — Анна, оно божественно.

Лира тут же подхватила, в её глазах плясали озорные огоньки: — Вот увидишь, остальные ведьмы просто захлебнутся от зависти, когда увидят тебя!

Меньше всего мне хотелось чьей-то зависти, но уверенность Лиры была заразительной.