Глава 42 Анна

Когда мы подошли к массивным дверям общей столовой, гул голосов внутри был слышен даже на улице. Но стоило Дерену уверенно толкнуть створки, как шум начал стремительно затихать, превращаясь в приглушенное шуршание.

У входа путь нам преградили двое дежурных преподавателей. Они озадаченно переводили взгляд с нас на парней, явно не понимая, что здесь забыли лучшие боевики Академии.

— Адепты, — один из преподавателей, прочистив горло, попытался преградить дорогу Дерену. — Вы же знаете расписание. Сейчас время завтрака для ведьмовского факультета. Боевое крыло приглашается через час. Пожалуйста, покиньте помещение.

Дерен даже не замедлил шаг. Он остановился лишь тогда, когда оказался вплотную к нему, возвышаясь над ним на добрую голову. Его взгляд, холодный и колючий, заставил того невольно отступить на полшага.

— У нас прямое распоряжение лекаря Кассия — лично проследить за состоянием и питанием девушек после ночного происшествия, — отчеканил Дерен, и его голос разнесся по залу, заставляя последних шепчущихся замолкнуть.

— А после завтрака, — добавил Ник, чей тон не обещал ничего хорошего, — у нас распоряжение ректора Морна проводить адепток в его кабинет для дачи показаний. У вас есть вопросы к целителю или лично к ректору?

Преподаватели побледнели.

— В-вопросов нет, — пробормотал второй, поспешно отступая и освобождая проход.

Дерен по-хозяйски положил руку мне на талию, слегка подталкивая вперед, и мы вошли в зал. В столовой воцарилась мертвая тишина. Десятки ведьм застыли с ложками в руках, глядя на то, как два боевика ведут нас к столам.

— Садись, — тихо произнес он, подходя к центральному столу, и в этом коротком слове было столько заботы, что я почувствовала, как по залу прокатилась волна шепота. — Сейчас принесу завтрак. И помни: ты должна съесть всё.

Дерен усадил меня за стол и через несколько минут вернулся с подносом, на котором стояла тарелка с горячей кашей, тосты и большая чашка крепкого чая с травами. Ник принес Лире почти то же самое. Парни не стали брать еду себе — они сели напротив нас, скрестив руки на груди, превратившись в двух бдительных стражей.

В столовой воцарилась странная атмосфера: десятки ведьм старались не смотреть в нашу сторону слишком явно, но всё равно косились, прикрываясь чашками. Однако Дерену и Нику было абсолютно всё равно на толпу.

Дерен следил за каждым моим движением. Стоило мне на мгновение отставить ложку в сторону, как его глаза опасно сужались, а взгляд становился тяжелым и требовательным. Честно говоря, такое пристальное внимание дико нервировало — под прицелом его золотистых глаз кусок буквально не лез в горло, а каша казалась безвкусной.

— Ешь, Анна, — негромко, но властно произнес он, когда я попыталась сделать паузу. — Тебе нужны силы.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно, и снова взялась за ложку. Справа от нас Ник вел себя не менее деспотично. Он сидел, подавшись вперед, и буквально гипнотизировал Лиру. — Еще два тоста, Лира, — низким голосом чеканил он, пододвигая к ней тарелку. — Не заставляй меня кормить тебя силой.

Лира, до этого послушно жевавшая, вдруг замерла. Она вскинула голову и наградила Ника максимально возмущенным взглядом, на который только была способна.

— Ник, прекрати! — вспыхнула она, и на ее бледных щеках наконец-то проступил живой румянец негодования. — Я не ребенок, и я в состоянии поесть сама. Твой надзор только портит аппетит!

Ник даже не моргнул. Он лишь чуть сильнее подался вперед, нависая над столом, и в его глазах промелькнуло упрямство, достойное истинного боевика. — Ешь, «взрослая», — парировал он, не отводя взгляда. — Пока я не увижу пустую тарелку, мы отсюда не уйдем.

Я невольно усмехнулась. Было что-то абсурдное и в то же время невероятно трогательное в том, как эти двое лучших бойцов Академии, сейчас с такой пугающей серьезностью воевали с нами из-за завтрака.

Когда я наконец допила чай, Дерен протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его кожа была горячей, а хватка — уверенной. — Молодец, — коротко бросил он.

Дерен поднялся и отодвинул мой стул. Впереди был кабинет Корнелиуса Морна и тяжелый разговор с дознавателями.

***

Мы вышли из столовой под аккомпанемент приглушенного гула — стоило дверям закрыться за нашими спинами, как адептки наверняка принялись обсуждать увиденное. Но чем ближе мы подходили к администрации, тем гуще становилась атмосфера.

Коридор перед кабинетом ректора Морна выглядел непривычно мрачно. У массивных дверей стоял магистр Рикард и двое мужчин в строгих темно-серых камзолах. По их ледяным лицам и специфической ауре «подавления», которую они даже не пытались скрыть, было ясно: это Отдел Магического Контроля. Дознаватели.

Лира рядом со мной заметно напряглась, но я, вопреки ожиданиям, чувствовала себя на удивление спокойно. Ночной ужас остался там, на складе, а сейчас во мне жила лишь холодная решимость. Я была готова рассказать всё. Я хотела, чтобы каждое слово Сета и каждое его действие были зафиксированы, чтобы у него не осталось ни единого шанса выпутаться.

Дерен, заметив мой сосредоточенный взгляд, перехватил мою руку, крепко сжимая ладонь в своей. Его пальцы были сухими и горячими, и это касание придало мне еще больше сил.

— Ты как? — тихо спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Я в порядке, Дерен. Правда, — ответила я, расправляя плечи. — Я готова закончить с этим.

Один из дознавателей шагнул вперед, преграждая нам путь и переводя тяжелый взгляд с Дерена на меня.

— Адепты Валори и Райнер, ваше присутствие внутри на данный момент не требуется, — ледяным тоном произнес Рикард. — Первыми мы приглашаем пострадавших для конфиденциальной беседы. Таков протокол Отдела Контроля.

Я почувствовала, как рука Дерена, сжимавшая мою ладонь, мгновенно окаменела. Он и Ник одновременно напряглись, подаваясь вперед. Воздух вокруг них зазвенел от избытка магии; было очевидно, что они не собираются выпускать нас из-под своей опеки ни на секунду. Между боевиками и куратором повисло тяжелое, осязаемое противостояние.

— Они не пойдут туда одни, — глухо отозвался Дерен, и золото в его глазах опасно плеснуло к зрачкам.

— Успокойтесь, — Рикард сделал шаг навстречу, смягчая тон, но оставаясь непреклонным. — Все будет в порядке. В кабинете присутствуют ректор и целитель. Никто не сделает девушкам ничего плохого, это всего лишь процедура фиксации показаний под артефактом правды. Как только разговор закончится, их отпустят к вам. И вот тогда наступит ваша очередь — вас пригласят для дачи показаний как свидетелей и участников задержания.

Ник глухо рыкнул, явно недовольный такой перспективой, но Лира мягко коснулась его предплечья, успокаивая. Я тоже повернулась к Дерену, осторожно высвобождая руку, чтобы на мгновение коснуться его ладони в ответ.

— Все хорошо, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Они правы. Нам нужно это сделать. Ждите нас здесь.

Дерен несколько секунд сверлил взглядом Рикарда, словно прикидывая шансы выбить эту дверь, если что-то пойдет не так. Наконец он медленно выдохнул и отступил на полшага, давая нам пройти, но его взгляд оставался прикованным ко мне до тех пор, пока тяжелая створка не закрылась, отрезая нас от коридора.

В кабинете ректора Морна царила гнетущая, стерильная тишина. Огромные окна были занавешены тяжелыми портьерами, и лишь магические светильники под потолком заливали помещение ровным, холодным светом. За массивным столом из темного дерева сидел сам ректор Корнелиус Морн — его лицо казалось высеченным из камня, а в глубоких морщинах у глаз залегла небывалая усталость.

Справа от него расположились двое дознавателей. Они уже подготовили всё необходимое: в центре стола на бархатных подложках мерцали два кристалла-регистратора. Эти артефакты правды пульсировали мягким синим светом, реагируя на наше присутствие.

— Присаживайтесь, адептки, — негромко произнес Морн, указывая на глубокие кресла перед столом. — Мы понимаем, что вам пришлось пережить, но закон требует точности.

Я села, чувствуя на себе внимательные взгляды. Дознаватель Торн пододвинул кристалл ближе ко мне.

— Адептка Анна, — его голос звучал бесстрастно, словно он зачитывал список продуктов, а не расспрашивал о преступлении. — Положите ладонь на артефакт. Нам нужно восстановить хронологию событий с момента вашего ухода из теплицы. Мы зафиксируем всё: слова Сета, его действия и... обстоятельства его «обезвреживания» адептами Валори и Райнером.

Я сделала глубокий вдох и коснулась прохладной грани кристалла. Синий свет мгновенно окутал мои пальцы, подтверждая магическую связь. Артефакт едва заметно завибрировал, настраиваясь на ритм моего сердца.

Я начала говорить. Мой голос звучал на удивление ровно и четко, когда я описывала, как Сет подстерег меня, как грубо схватил, а далее заманил и Лиру в ловушку. Я подробно рассказывала о том, как он отвел нас на заброшенный склад, как его тяжелая магия удушливой волной давила на нас, лишая воли к сопротивлению.

Самым сложным было передать те моменты, когда он, не скрывая торжества и безумного блеска в глазах, говорил о своих «планах» на меня, словно я была не человеком, а вещью, с которой он решил развлечься. Кристалл под моей ладонью пульсировал ровным синим светом, подтверждая каждое мое слово, и эта беспристрастная фиксация истины придавала мне сил.

Дознаватели слушали молча, лишь скрип перьев по пергаменту нарушал тишину кабинета. Ректор Морн сцепил пальцы в замок, и я видела, как побелели его костяшки при упоминании угроз Сета.

— Продолжайте, адептка, — негромко произнес один из дознавателей, не отрывая взгляда от записей. — Что произошло, когда в помещение ворвались адепты Валори и Райнер?

Лира, сидевшая рядом со мной, положила руку на второй кристалл. Её голос поначалу дрожал, но, видя мою решимость, она быстро взяла себя в руки. Она дополнила рассказ деталями, от которых в кабинете стало еще холоднее: как Сет использовал блокирующие заклинания, чтобы мы не могли позвать на помощь, и как он наслаждался нашим страхом.

— Он не просто угрожал, — тихо добавила Лира, и кристалл под её рукой вспыхнул пронзительным изумрудным светом. — Он использовал тёмную магию и готов был на страшные вещи. Если бы Дерен и Ник не выбили ту дверь…

Она замолчала, не в силах закончить фразу, и в кабинете повисла тяжелая пауза. Ректор Морн выглядел так, будто сам готов был лично отправиться в карцер к Сету. Однако дознаватели из Отдела Контроля сохраняли профессиональную бесстрастность. Один из них, сужав глаза, перевернул страницу своего блокнота.

— Мы зафиксировали ваши показания относительно действий адепта Сета, — начал он, и его тон внезапно изменился, став колючим и подозрительным. — Теперь давайте вернемся к моменту появления адептов Валори и Райнера. Согласно первичному осмотру места происшествия и состоянию задержанного, количество и тяжесть нанесенных ему повреждений... скажем так, выходят за рамки необходимой обороны.

Он подался вперед, в упор глядя на меня.

— Адептка Анна, подтверждаете ли вы, что адепт Валори продолжал наносить удары Сету после того, как тот был полностью дезориентирован и не представлял угрозы? Была ли это защита... или намеренная попытка убийства на почве личной неприязни?

— И то же самое касается адепта Райнера, — подхватил дознаватель Торн, обращаясь к Лире. — Складывается впечатление, что ваши спасители не «обезвреживали» преступника, а методично его уничтожали. Вы можете подтвердить, что они действовали в состоянии неконтролируемой магической ярости?

Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Дознаватели пытались превратить наших защитников в подсудимых, используя сухие формулировки там, где лилась кровь и рушились жизни. Моя ладонь на кристалле правды не шелохнулась, и свет оставался ровным и ярким.

— Вы говорите о «рамках обороны»? — мой голос прозвучал так хлестко, что дознаватель невольно отпрянул. — В тот момент, когда адепт Валори выбил дверь, Сет не просто «представлял угрозу». Он держал нож у моего горла и был одержим жаждой убийства. Каким именно способом, по-вашему, Дерен должен был остановить человека, который уже переступил черту безумия? Вежливо попросить его остановиться?

Я подалась вперед, не разрывая контакта с артефактом, который буквально сиял, подтверждая мою правоту.

— Сет — не жертва обстоятельств. Он преступник, который владел черной магией и собирался нас убить. Если адепты Валори и Райнер действовали жестко, то только потому, что это был единственный способ гарантировать нашу безопасность. Каждое их движение было направлено на то, чтобы мы остались живы. А что касается «магической ярости»... — я сделала паузу, глядя в глаза чиновнику. — Любой нормальный мужчина в этой Академии, увидев то, что увидели они, поступил бы так же. Если вы называете справедливость «неконтролируемой агрессией», то мне жаль ваши законы.

Лира поддержала меня, её голос звучал не менее твердо:

— Наши спасители сделали то, что должны были сделать магистры и патрули, которые просмотрели это нападение.

Дознаватели замолчали, явно не ожидая такого отпора от «пострадавших ведьм». Ректор Морн тяжело вздохнул и поднял руку, прерывая затянувшееся молчание.

— Достаточно, — веско произнес он, глядя на чиновников. — Артефакт подтверждает: девушки говорят правду. Каждое слово. В сложившейся ситуации действия адептов Валори и Райнера будут рассматриваться исключительно в контексте крайней необходимости и защиты жизни.

Дознаватели нехотя закрыли свои свитки, явно недовольные тем, что им не удалось найти зацепку против боевиков. Ректор поднялся со своего места и коротким жестом указал на выход.

— Вы свободны, адептки. Магистр Рикард проводит вас.

Когда тяжелые двери кабинета распахнулись, я первым же делом увидела Дерена. Он не сидел на скамье — он мерил коридор нетерпеливыми шагами, и по его лицу было видно, что еще пять минут, и он бы ворвался внутрь без приглашения. Ник стоял у стены, скрестив руки, но его взгляд был не менее напряженным.

— Адепты Валори и Райнер, теперь ваша очередь, — сухо объявил вышедший следом магистр Рикард. — Прошу внутрь.

Дерен на секунду задержался возле меня. Его глаза внимательно изучали мое лицо, ища следы слез или страха. Убедившись, что я держусь уверенно, он коротко кивнул и, понизив голос, произнес: — Возвращайтесь в общежитие. По случаю происшествия все занятия сегодня отменены для обоих факультетов.

Мы с Лирой двинулись по направлению к нашему корпусу. На улице было непривычно тихо — все уже вернулись в свои комнаты после завтрака.

Когда мы наконец вошли в свою спальню, на нас тут же налетели близняшки с расспросами, но я лишь молча опустилась на кровать. Сил на разговоры не осталось.