Глава 43 Дерен

— Садитесь, Валори. Райнер, — ректор указал на кресла, которые еще хранили тепло девушек.

— Опустим формальности, — старший дознаватель, тощий тип с глазами-щелками, уставился на меня. — Мы выслушали версию пострадавших. Теперь нам нужно понять, почему два лучших адепта боевого факультета решили устроить самосуд, вместо того чтобы вызвать патруль. Вы понимаете, что состояние адепта Сета сейчас оценивается как критическое? У него множественные разрывы внутренних каналов и переломы, нанесенные с особой жестокостью.

— «Самосуд»? — я приподнял бровь, и мой голос прозвучал тише, чем обычно, что всегда было дурным знаком. — Когда вы находите бешеного пса, вцепившегося в горло ребенку, вы не вызываете патруль. Вы сворачиваете ему шею.

— Валори, следите за тоном, — предупредил ректор Морн, стоящий у окна, хотя в его взгляде я читал странную смесь гордости и опасения.

— Я слежу за фактами, — я положил руку на кристалл. Артефакт под моей ладонью вспыхнул так ярко, что дознаватель поморщился. — Сет использовал запрещенную магию. Он планировал изнасиловать Анну и Лиру, а потом и убить. Это было не просто нападение, это была спланированная расправа.

В кабинете повисла тишина. Кристалл правды под моей ладонью пульсировал яростным, чистым синим светом, подтверждая каждое моё слово.

— У вас еще есть вопросы о «рамках обороны»? — я прищурился, чувствуя, как магия внутри меня опасно вибрирует. — Если бы я бил слабее, если бы я проявил хоть каплю милосердия, этот подонок мог завершить начатое. Я сделал то, что должен был сделать любой на моем месте. И поверьте, я был еще слишком добр к нему.

Ник рядом со мной глухо рыкнул, подтверждая мои слова. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели.

— Валори, успокойте свою магию, — подал голос ректор Морн, хотя его собственный взгляд был направлен на дознавателей. — Как видите, артефакт не лжет. Намерения адепта Сета были чудовищны. Дальнейшие вопросы о «жестокости» задержания я считаю неуместными.

Дознаватель, который только что пытался нас подловить, поспешно отвел глаза и что-то быстро застрочил в протоколе.

— Хорошо, — выдавил он. — Мы зафиксировали мотив и обстоятельства. Вы можете быть свободны.

— Адепты, задержитесь на минуту, — ректор сделал шаг от окна, когда мы уже были у самой двери.

— Я обязан вас проинформировать, — Корнелиус тяжело вздохнул, сложив руки на груди. — Учитывая тяжесть инцидента и статус всех участников, я уже оповестил ваших родителей, Валори и Райнер. Ваши отцы в курсе случившегося.

Ник рядом со мной глухо выругался, предчувствуя грядущую семейную бурю, но я лишь пренебрежительно дернул плечом.

— И что? — мой голос прозвучал сухо и безразлично. — Вы думаете, это меня сейчас волнует?

— Дерен, твой отец — член Совета. Он уже запрашивает протоколы допроса, — ректор попытался воззвать к моему благоразумию. — Будут последствия. Он не доволен произошедшим.

— Плевать, — отрезал я, глядя ему прямо в глаза. — Мне глубоко наплевать на его гнев. Я сделал то, что должен был.

Моя семья могла заботиться о своей репутации сколько угодно, но я не изменил бы ничего. Новости о том, что я почти до смерти избил другого адепта, меня совершенно не волновали. Даже если газеты и сплетники извратят правду, выставив меня неуравновешенным монстром, мне будет всё равно.

— Любой нормальный человек должен поддержать меня в этой ситуации, — жестко добавил я, чеканя каждое слово. — Я защитил более слабого. Я остановил преступника. И если мой отец вместо того, чтобы гордиться этим, придет в ярость из-за «испорченного имиджа», то это лишь подтвердит, что наши ценности разошлись окончательно.

— Это всё? — я не стал дожидаться ответа и первым толкнул дверь кабинета.

Мы вышли в пустой коридор. Шаги отдавались гулким эхом под сводами потолка.

— Ну ты и кремень, — Ник шел вровень со мной, бросая короткие взгляды на мои сжатые кулаки. — Старик Валори в ярость придет, когда узнает подробности произошедшего.

— Его ярость — его проблемы, — бросил я, не замедляя шага. — Он всегда пекся об имидже семьи больше, чем о том, что происходит внутри дома. Если мир настолько прогнил, что защита девушки от насилия считается «неприглядным поступком», то мне с этим миром не по пути.