Глава 45 Дерен

Чуть позже, когда мы собрались в комнате общежития, я рассказал парням всё. В воздухе висело тяжелое молчание, пока Ник не нарушил его. Он положил руку мне на плечо и коротко кивнул: — Мои родители прислали письмо сегодня утром. Они на нашей стороне, Дерен.

Я посмотрел на него и почувствовал волну благодарности. Родители Ника были по-настоящему правильными людьми — честными, верными своим принципам, сохранившими человечность, которую мой отец давно променял на статус. Но я понимал, что у них нет и десятой доли того влияния, которым обладал мой отец.

Через пару часов мы — я, Кайл, Марк и Ник — отправились на ужин. Коридоры Академии были полны шума и предвкушения: майское солнце и близость свободы кружили студентам головы. Но когда мы проходили через центральный холл, я заметил толпу боевиков пятого курса, сгрудившихся у доски объявлений. Вывесили списки с распределением на итоговую отработку.

Как только мы подошли ближе, шум начал стихать. Студенты расступались, бросая на нас странные, сочувственные или испуганные взгляды. Вокруг нас с друзьями образовался вакуум тишины.

Я нашел свою фамилию в самом низу списка. Глаза пробежали по строчке, и внутри всё заледенело.

— «Мертвая Гряда. Пограничный пост №9», — вслух прочитал Кайл, и его голос дрогнул.

Это было не просто место для отработки. Это был гиблый край на самой границе, где плотность нежити превышала все допустимые нормы, а выживаемость новичков стремилась к нулю. Место, куда отправляли либо штрафников, либо смертников.

Я посмотрел на имена рядом со своим: Кайл, Марк, Ник. Нас всех распределили туда. В одну точку. В один капкан.

В этот момент я всё понял. Отец не стал ждать. Он надавил на ректора и превратил нашу практику в смертный приговор.

Я нахмурился, вглядываясь в чернильные строчки приказа. Я никогда не был на Мертвой Гряде, но даже тех крох информации, что мы получали на занятиях, хватало, чтобы понять: нас отправляют в пасть к монстрам.

Отец всё просчитал. Это не было просто ссылкой — это был его изощренный урок. Он знал, что я могу быть безразличен к собственной участи, но он рассчитывал сыграть на моих чувствах к друзьям. Он специально вписал Кайла, Марка и Ника в этот список, чтобы я, глядя в их испуганные лица, осознал масштаб своей «ошибки». Он ждал, что я прямо сейчас сорвусь с места, прибегу к нему, упаду на колени и буду молить его не отправлять их на верную смерть. Буду клясться в верности и покорности, лишь бы он вычеркнул их имена из этого проклятого списка.

Ведь до его вмешательства всё должно было быть иначе. Как лучшие студенты курса, мы рассчитывали на распределение в императорскую гвардию или, как минимум, в тихие гарнизоны центральных провинций. Безопасное, престижное будущее было у нас в кармане.

Я сжал губы так, что они превратились в узкую полоску. Нет. Я не пойду у него на поводу. Если я сломаюсь сейчас, он будет ломать меня всю оставшуюся жизнь.

Я медленно поднял взгляд на друзей. В холле всё еще стояла та самая удушливая тишина. Я видел по их глазам: они всё поняли. Поняли, чья длинная тень легла на их судьбы и почему вместо блеска столицы их ждет гниль пограничных болот. Мне хотелось извиниться, хотелось сказать, что я во всем виноват, но слова застряли в горле.

Первым тишину нарушил Марк. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, и уверенно встретил мой взгляд. На его лице не было ни тени упрека — только та упрямая решимость, за которую я его всегда ценил.

— Даже не думай об этом, Дерен, — твердо произнес он, будто прочитав мои мысли. — Мы знали, на что шли, когда поступали в Академию. И Мертвая Гряда — это просто еще один полигон, который мы пройдем вместе. Мы с тобой до конца.

Ник и Кайл подошли ближе, плечом к плечу. В этот момент я понял: отец снова просчитался. Он думал, что друзья — это моя слабость, за которую можно дергать. Но он не учел, что они — моя главная сила.

***

Сборы были короткими и мрачными. Официальный приказ гласил: два года службы на пограничном посту без права на досрочное возвращение. Два года в месте, где каждый прожитый день засчитывался за десять.

Но прежде чем тяжелые кованые ворота Академии закроются за моей спиной, мне нужно было увидеть её.

Везде царило оживление: адепты-боевики спешно отбывали на практику, ведьмы паковали сумки, отправляясь по домам. Из-за суматохи, охватившей замок, магистры не успевали следить за всеми, и это дало мне шанс. Я нашел Анну в академическом саду. Когда она обернулась и увидела мое лицо, она всё поняла без слов — новости в Академии всегда распространялись быстрее лесного пожара.

— Два года, Дерен? — прошептала она, и в её глазах отразился тот самый страх, который я так старательно гасил в себе.

Я подошел ближе и взял её ладони в свои. Они были ледяными. — Я вернусь, Анна. Обещаю. — Мой голос звучал твердо, хотя внутри всё кричало от несправедливости. — Я пройду через любые трудности. Но не ради фамилии, а ради того, чтобы снова увидеть тебя. Пожалуйста, дождись меня. И пиши мне… я буду жить ради твоих писем.

Прощание было коротким — долгие разговоры только сильнее рвали сердце, а у нас и так почти не осталось времени. Последний взгляд, мимолетное касание губ, сохранившее вкус горечи и надежды, и я развернулся. Больше я не оглядывался — не хотел, чтобы она видела, как тяжело мне дается каждый шаг прочь от неё.