Глава 46 Анна

Новости в Академии разлетались быстрее, чем пламя по сухому пергаменту. К полудню коридоры уже гудели: распределение боевиков пятого курса стало сюрпризом, по крайней мере для одной группы точно.

«Мертвая Гряда. Пограничный пост №9».

Я знала, что это значит. Все знали. Это был край мира, где земля пропитана ядом, а небо кишит вивернами. Место для тех, от кого хотели избавиться.

В Академии царил хаос. Адепты тащили сундуки, ведьмы со смехом и криками прощались до осени, магистры лихорадочно сверяли списки отбывающих. В этой суматохе никто не замечал меня, стоявшую в тени яблонь академического сада. Цветы осыпались мне на плечи, как холодный снег, и их сладкий аромат казался мне сейчас невыносимым.

Два года. Официальный приказ был беспощаден: два года без права на возвращение.

Когда Дерен появился на тропинке, мое сердце пропустило удар. Он шел быстро, решительно, но в его походке я видела тяжесть, которую не под силу вынести обычному человеку. Я подняла глаза, и наши взгляды встретились. Мне не нужно было ничего говорить — в его глазах, обычно таких спокойных, теперь бушевал шторм из боли и нежности.

— Два года, Дерен? — мой голос сорвался на шепот. Страх, который я так долго сдерживала, наконец прорвался наружу.

Он подошел вплотную. Его руки — горячие, мозолистые от меча — сжали мои ледяные ладони. В этот момент мир вокруг, с его шумом и суетой, перестал существовать. Остались только мы двое.

— Я вернусь, Анна. Обещаю, — его голос был подобен клятве на крови. — Вернусь ради того, чтобы снова увидеть тебя.

Он смотрел на меня так, будто запоминал каждую черточку моего лица, каждую ресницу.

— Пожалуйста, дождись меня, — его голос на мгновение дрогнул, и это было самым болезненным моментом. — И пиши мне… я буду жить ради твоих писем.

Наше прощание пахло горечью. Его губы коснулись моих — на мгновение, но в этом поцелуе было всё: и отчаяние, и надежда, и безмолвный крик против несправедливости этого мира.

А потом он отстранился. Я видела, как он сжал челюсти, как заставил себя развернуться и пойти прочь, к воротам, где его уже ждали друзья. Он не оглянулся. Я знала, почему — он не хотел, чтобы я видела его слабость. Но я видела его спину — прямую, как струна, готовую принять любой удар.

Я стояла в пустеющем саду, глядя ему вслед, и знала одно: я испишу сотни листов, я отправлю их хоть на край света, но я не дам ему забыть, что здесь, в безопасности, его ждет та, ради которой он обязан выжить.