Глава 47 Дерен

Дорога к Мертвой Гряде заняла почти две недели. Портал перенес нас только на половину пути, остальной путь мы проделали верхом на лошадях. Чем дальше мы уходили от столицы, тем мертвее становился пейзаж: сочная зелень сменилась чахлым кустарником, а затем и вовсе уступила место серым камням и вечному, пахнущему гнилью туману. Копыта лошадей глухо стучали по каменистой почве, и казалось, что даже птицы боятся залетать в эти земли. Здесь не было весны — только вечные сумерки и ожидание беды.

Когда из марева наконец выплыли очертания девятого поста, Кайл тихо выругался. Это была не крепость, а ощетинившийся шипами каменный мешок. Грязные стены, следы от когтей нежити на кладке и тяжелый, давящий гул магии, исходящий от защитных артефактов, которые работали на пределе.

У ворот нас встретили. Но не торжественным маршем, а угрюмым молчанием. Около десятка пограничников — заросших, с обветренными лицами и пустыми глазами — смотрели на нашу новенькую, еще чистую форму как на диковинку, которая скоро превратится в лохмотья.

Вперед вышел человек, чей авторитет не вызывал сомнений. Шрам пересекал его лицо от лба до подбородка, а левая рука была заменена на грубый магический протез из темного металла. Командир гарнизона, полковник Бьерн Хаккар.

Он медленно обошел нашу шеренгу, задерживаясь перед каждым. Когда он остановился напротив меня, я почувствовал запах табака и старой крови.

— Значит, это вы — те самые «золотые мальчики», о которых гудит вся почтовая служба? — его голос напоминал скрежет камней. — Присланные лично по приказу сверху.

Бьерн сплюнул под ноги и обернулся к своим людям, которые не скрывали издевательских ухмылок.

— Посмотрите на них! Чистенькие, пахнут столичным мылом и библиотечной пылью. У них в головах — тактика ведения боя в парадных залах, а в руках — дипломы с отличием.

Он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал колючим, как мороз.

— Послушай меня, сынок. Мне плевать, чья у тебя фамилия. Здесь нет лордов, нет магистров и нет императора. Здесь есть только Гряда и то, что из неё вылезает по ночам. Ваша столичная спесь подохнет здесь в первую же неделю. А если повезет — вы подохнете вместе с ней, не успев подставить под удар моих людей.

— Мы здесь не для того, чтобы подставлять ваших людей, полковник, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Мы здесь, чтобы служить.

Бьерн захохотал — хрипло и безрадостно.

— Служить? Ты даже не представляешь, что это значит на девятом посту.

Он резко махнул рукой в сторону казарм.

— Сержант! Расположите этих смертников в восточной части. Там как раз освободилось четыре койки после последних нападений. А завтра после завтрака выдайте им рабочие лопаты. Прежде чем я доверю вам мечи, вы научитесь закапывать тех, кому не повезло.

Когда мы шли за сержантом по узкому двору, я чувствовал на себе взгляды солдат. В них не было ненависти — только холодное безразличие. Они уже вычеркнули нас из списка живых.

Я посмотрел на парней. Марк сжал зубы, Ник поправил лямку рюкзака, а Кайл едва заметно кивнул мне. Мы поняли: здесь нам придется доказывать свое право на жизнь каждую секунду.

Отец хотел, чтобы я приполз к нему? Глядя на неприветливые стены поста №9, я лишь сильнее убедился: я скорее стану частью этих скал, чем дам ему повод для торжества.

***

На следующее утро нас разбудил резкий, дребезжащий звон колокола — сигнал к пробудке.

Сержант Грох, коренастый детина с лицом, похожим на надкусанную подошву, зашел в казарму, оглушительно топая тяжелыми сапогами по дощатому полу. Он обвел нас цепким взглядом, задержавшись на наших бледных лицах.

— План на сегодня такой, — прохрипел он, поправляя ремень, — после завтрака собираетесь во внутреннем дворе. Проведу вам экскурсию по крепости и окрестностям. Вы должны знать каждый камень в этой дыре.

Завтрак прошел в молчании. Мы методично запихивали в себя серую кашу, игнорируя её вкус. Вскоре мы уже стояли во дворе, щурясь от блеклого, болезненного света, который здесь считался солнечным.

Мертвая Гряда вокруг поста №9 при дневном свете выглядела еще более зловеще, чем в сумерках. Окрестности напоминали выжженную пустошь: серая, потрескавшаяся почва, из которой, словно кости древних чудовищ, торчали острые обломки скал. Тяжелый туман, казалось, никогда не рассеивался здесь до конца, скрывая горизонт. Растительности почти не было — лишь чахлые, скрюченные кусты «чернобыльника», выживавшие за счет густого магического фона. Воздух был пропитан запахом железа, сырости и тем самым навязчивым металлическим привкусом, от которого в горле постоянно першило.

Сержант вел нас по лабиринту внутренних помещений, объясняя устройство поста. Он показал, где хранятся запасы масла для факелов, и вывел к массивным башням по углам.

— Смотрите в оба и запоминайте, — начал Грох, ведя нас по узкому переходу вдоль стены. — Сама крепость — это не просто камни. Она вросла в скалы и по всему периметру усилена стальными полосами с вплавленными рунами. Видите это мерцание? Там установлены магические накопители, которые служат источником энергии для защитных контуров. Если твари прорвутся к ним — посту конец, — он указал на гудящие камни, оплетенные медными жилами. — Внутри периметра у нас всё просто: плац, кузня, которая не умолкает ни на час, и колодцы. Воду берегите — она проходит через три круга очистки от скверны, и здесь каждая капля на счету.

Затем мы поднялись на смотровую площадку, откуда открывался вид на бесконечные серые дали. Туман внизу клубился, скрывая то, что Грох называл «Гнилыми Топями».

— Гряда умеет ждать, — тихо сказал сержант, и в его голосе впервые прорезалась не привычная грубость, а застарелый страх. — Она изучает вас. Каждую вашу слабость, каждый неуверенный шаг. Поэтому сегодня вы будете работать лопатами. Труд выбивает дурь из головы и учит чувствовать землю.

Спустившись вниз к подножию внешней стены, Сержант Грох швырнул к нашим ногам четыре тяжелые лопаты, окованные тусклым железом.

— Значит так, «герои», — прохрипел он, сплевывая густую слюну на камни. — К вечеру этот ров должен быть очищен от мусора. И не вздумайте касаться ничего руками. Скверна впитывается в кожу быстрее, чем вы успеете вспомнить мамочку.

«Мусором» оказались останки нежити, которые штурмовали пост позапрошлой ночью. Зрелище было не для слабонервных: обугленные кости, ошметки плоти, пахнущие тухлым мясом и жженой серой. Всё это нужно было сваливать в огромную яму, а потом сжечь.

Работа была изматывающей. Каждая лопата, полная этой дряни, казалась свинцовой. К полудню спина начала неметь, а от запаха гнили кружилась голова. Но каждый раз, когда мне хотелось бросить лопату, я вспоминал лицо отца. Его торжествующую улыбку, если бы он узнал, что я сломался в первый же день. И я снова вгрызался в землю.

К вечеру ров был чист. Мы стояли, по колено в грязи, тяжело дыша, когда во дворе появился Хаккар. Он прошел мимо, и мельком взглянув на результат, ухмыльнулся.

— Неплохо для первого раза, — бросил он через плечо. — Сержант, выдайте им по порции баланды.

Сержант Грох хмыкнул и повел нас в сторону кухни. «Яства», которые нас там ждали, могли бы довести шеф-повара семьи Валори до апоплексического удара. В мисках плескалось нечто серо-коричневое, подозрительно напоминающее ту самую жижу, которую мы только что выгребали из рва, разве что пахло оно чуть меньше тухлятиной и чуть больше горелой крупой.

— Ну что, парни? — Кайл брезгливо пошевелил ложкой в своей миске, выуживая на поверхность кусок чего-то, что когда-то могло быть овощем. — Почувствуйте изысканный букет Мертвой Гряды. Улавливаете нотки безысходности с легким послевкусием разочарования?

— Заткнись и ешь, — буркнул Марк, методично запихивая в себя варево. — Нам нужны калории. Если не подохнем от отравления, то хотя бы будут силы держать меч.

— Знаешь, Дерен, — Ник задумчиво посмотрел на свою порцию, — я всегда думал, что фраза «грызть гранит науки» — это метафора. Но, кажется, повар на этом посту воспринимает её буквально. Тут в каше реально камни.

Я не успел ответить.

Резкий, рвущий барабанные перепонки звук гонга ударил по ушам так внезапно, что Ник выронил миску. Звон был частым, паническим — сигнал тревоги.

— Нападение! — взревел где-то во дворе Грох. — Твари на северном склоне!

В следующую секунду столовая превратилась в разворошенный муравейник. Солдаты, которые только что лениво жевали, вскочили, опрокидывая скамьи. В их движениях не было суеты — только отточенная, пугающая быстрота.

— Эй, смертники! — Хаккар возник в дверях, его протез искрил багровым, а лицо в неверном свете факелов казалось маской демона. — Бросайте свое пойло! На стену! Живо!

Мы сорвались с мест. Усталость, мозоли, тошнота от еды — всё это исчезло, смытое ледяной волной адреналина. Когда мы вылетели на стену, туман под ней буквально кипел.

Из серой мглы на стены лезло нечто бесформенное и многорукое. Костяки, обтянутые остатками гнилой кожи, цеплялись пальцами за выступы камней с неестественной силой. Их были десятки. Они не кричали, не издавали боевых кличей — только сухой шелест костей о камни и скрежет зубов.

— Первый и второй взводы — к зубцам! — гремел голос Хаккара. — Маги, держать периметр! Не давать им закрепиться!

Гарнизон работал как единый, пугающий организм. Ветераны короткими, экономными ударами сбрасывали мертвецов вниз, а лучники выпускали стрелы, наконечники которых светились магическим огнем.

— Новички, щиты! — рявкнул нам сержант Грох, указывая на брешь, где нежить навалилась особенно густо.

Мы встали в ряд. Это не было похоже на тренировочный зал Академии. Здесь воздух дрожал от эманаций смерти, а магия давалась с трудом, словно мы тянули её сквозь густую смолу.

— Держать! — прохрипел я, чувствуя, как Ник и Кайл за моей спиной вливают свои силы в общий контур.

Прозрачная стена нашего щита вспыхнула как раз в тот момент, когда первая волна нежити обрушилась на нас. Удар был физически ощутимым — меня качнуло назад, а в ушах зазвенело от яростного скрежета когтей о магическую преграду.

— Мечи! — скомандовал Хаккар, когда щит поглотил первый натиск.

Мы действовали синхронно. Щит опал, и Марк первым шагнул вперед, снося голову ближайшему мертвецу тяжелым ударом. Я работал мечом, вкладывая в каждый выпад всю ту ярость, что копилась во мне последние дни. Боль в сорванных мозолях притупилась, сменившись ледяным спокойствием.

Магия и сталь сплелись в одно целое: стоило мне дотронуться до рукояти, как лезвие меча окутало яростное пламя. С каждым взмахом я оставлял в воздухе огненный росчерк, и стоило клинку коснуться иссохшей плоти или костей, как они не просто рассыпались, а вспыхивали, превращая мертвецов в живые факелы.

Рядом со мной бойцы гарнизона молча и эффективно выкашивали ряды нападавших. Бой длился бесконечно долго, превратившись в монотонную, изнуряющую работу. Руки налились свинцом, дыхание вырывалось из груди с хрипом, но мы не отступали. В какой-то момент туман под стеной начал редеть, а натиск — ослабевать.

— Отходят! — крикнул кто-то на фланге.

Последний мертвец, охваченный моим пламенем, рухнул со стены вниз, рассыпаясь искрами в густом тумане. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей и треском догорающих факелов.

Хаккар прошел мимо нас, и остановившись на секунду, окинул нашу четверку внимательным, оценивающим взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз больше не было прежнего презрения.

— Соберите оружие, — бросил он гарнизону. — Сержант, проверить раненых и расставить дежурных. А вы... — он на мгновение задержал взгляд на мне, — идите отмывайтесь.

Мы стояли на стене, глядя на свои дрожащие руки. Мой меч всё еще слабо дымился, остывая. Мы выжили. В первом настоящем бою.