Глава 50 Дерен

Мы еще стояли у закрывшихся ворот, глядя на оседающую пыль, когда над плацем раздался резкий, как удар хлыста, голос Хаккара.

— Закончили любоваться пейзажем? — выкрикнул он. — Раз писем нет, значит, руки у вас свободны, а головы не забиты чепухой. Сержант Грох!

Сержант, который до этого момента меланхолично жевал травинку, мгновенно вытянулся в струнку.

— Слушаю, господин полковник!

— Раз эти четверо так бодро таскали мешки, значит, силы у них остались, — его глаза блеснули холодным стальным блеском. — Сержант, отставить канавы. Есть дело поважнее.

Он ткнул пальцем в сторону нашей группы, безошибочно разделяя нас на пары.

— Ник, Марк! Живо в конюшню. Седлать лошадей. Отправитесь в патруль вдоль стены до восьмого сторожевого пункта. С вами пойдут двое старожилов — «Шрам» и «Клык». Задача: доехать до восьмого поста, обменяться новостями с тамошним караулом и к ночи вернуться обратно. Три часа туда, три обратно. Движение только вдоль рунного контура.

— Слушаемся, господин полковник! — вытянулись парни, в их глазах появился азарт. Наконец-то нормальное дело, а не работа лопатами. Возможность сесть в седло и выйти за пределы опостылевшего двора казалась им лучшим подарком, перекрывающим даже горечь от отсутствия писем.

Когда Ник и Марк, едва скрывая радостные ухмылки, умчались в сторону конюшен, Хаккар перевел свой тяжелый, как могильная плита, взгляд на нас с Кайлом. Мы замерли, ожидая своей доли.

— А вы, — Хаккар медлил, намеренно растягивая паузу, — вы пойдете к Мастеру рун. Защитный контур северного сектора нестабилен, и руны выгорают быстрее, чем мы успеваем их обновлять. Мастеру нужны помощники, чтобы таскать накопители. Мастер рун старик ворчливый, но если запорете ему хоть один контур из-за своей криворукости — лично замурую в эту стену вместо камня. Сержант Грох, отведи их к Северному посту.

Сержант сплюнул травинку и кивнул нам: — Шевелитесь, курсанты. Мастер не любит ждать, а кристаллы сами себя не дотащат.

Мы двинулись следом за Грохом. Путь к Северной башне пролегал через узкие, сырые переходы, где факелы едва разгоняли густой полумрак. Чем дальше мы шли, тем сильнее становился гул — тяжелая, давящая вибрация, от которой волоски на руках вставали дыбом.

У подножия массивной лестницы, ведущей на верхний ярус стены, сержант остановился и указал на штабель тяжелых кованых ящиков.

— Вот они, ваши «игрушки», — хмыкнул Грох. — В каждом ящике — по четыре кристалла-накопителя. Весят прилично, так что берите вдвоем или надрывайтесь поодиночке. Мастер наверху, на третьем парапете.

Подъем на третий парапет казался бесконечным. В самом углу, припав к основанию зубчатой стены, копошилась фигура в засаленной мантии, поверх которой был надет побитый кожаный доспех. Вокруг него на камнях были разложены резцы, кисти и склянки с мерцающей краской.

— Принесли? — не оборачиваясь, проскрипел старик. Его голос напоминал треск сухого дерева. — Ставьте здесь. Аккуратно! Если я услышу хоть один лишний лязг, вы пойдете собирать свои зубы по всему плацу.

Мы осторожно опустили ящик. Мастер рун наконец выпрямился, и я невольно вздрогнул. Его лицо было испещрено сетью мелких шрамов, а левый глаз, совершенно лишенный зрачка, светился тусклым молочным светом.

«Опять угрозы», — подумал я. Хаккар обещал замуровать в стену, этот старик — выбить зубы. Казалось, в этой проклятой крепости каждый второй считал своим долгом напомнить нам, какие мы никчемные и как легко здесь лишиться жизни. Эта манера общения «через зубы», вечное ожидание нашей ошибки — всё это начинало по-настоящему утомлять.

В Академии мы привыкли к строгости, но здесь она была приправлена какой-то особой, гарнизонной желчью.

Подъем последнего ящика превратился в настоящую пытку. Мы с Кайлом тяжело дышали, когда кованый замок финального контейнера со скрипом опустился на каменные плиты парапета. Руки дрожали от напряжения, а спина казалась монолитным куском камня.

— Всё, — выдохнул Кайл, вытирая пот со лба рукавом. — Если Мастеру Олдусу понадобится еще хоть один кристалл, пусть сам спускается. У меня ладони будто к железу приварились.

Олдус лишь неопределенно хмыкнул, не отрываясь от сияющей руны, и махнул рукой в сторону лестницы — мол, свободны.

Мы спустились вниз, чувствуя непривычную легкость в руках, которые теперь ни за что не цеплялись. Обед в гарнизонной столовой оказался зрелищем суровым: длинные столы из грубо оструганного дерева, запах пережаренного сала и густой похлебки.

Кайл молча подвинул ко мне миску с густым варевом, в котором плавали куски жесткого мяса и разваренная крупа. Мы ели быстро, почти не разговаривая. Окружающий шум — лязг ложек о металл, грубый смех солдат и далекий гул магии — сливался в один давящий фон.

— Знаешь, — он заговорил негромко, помешивая ложкой в своей миске, — я думал, что самое сложное в армии — это битвы. А оказалось — это не дать им сожрать себя изнутри. Все эти Хаккары, Олдусы... они словно проверяют, на сколько нас хватит, прежде чем мы сорвемся и наделаем глупостей.

Он посмотрел на свои руки, на которых уже начали проступать новые мозоли от тяжелых ящиков.

— Два года, — повторил он, словно заклинание. — Мы просто должны делать то, что говорят.

Я кивнул, чувствуя, как горячая еда возвращает силы. Но стоило мне поднять глаза, как я увидел у входа в столовую сержанта Гроха. Он искал кого-то взглядом и, наткнувшись на нас, направился прямиком к нашему столу.

— Закончили набивать брюхо? — буркнул он, и в его глазах не было ни капли дружелюбия. — Поднимайте свои задницы.

— Что случилось, господин сержант? — спросил Кайл, стараясь звучать спокойно.

— Пришел приказ от Хаккара. На нижних ярусах, в старых подвалах под западной стеной, сработала сигнальная руна. Похоже, какая-то тварь прогрызла ход из Гряды прямиком под фундамент. Нам нужно проверить, не лезет ли кто к нам оттуда.

— Днем? Нежить же нападает по ночам?

— Самый умный? — Грох сузил глаза, и в его взгляде мелькнуло опасное предзнаменование внеочередного наряда. — Она могла затаиться. Днем они слабее, вот и лезут в щели, ищут, где потемнее да потише.

Я незаметно пнул Кайла ногой под столом, призывая того помалкивать. Лишние вопросы сержант воспринимал как попытку оспорить приказ.

Грох привел нас к неприметной дубовой двери, окованной потемневшим от времени железом. За ней вглубь уходила крутая лестница, ступени которой были стерты тысячами ног за сотни лет существования крепости.

— Доставайте факелы, — бросил сержант, первым спускаясь в прохладный полумрак. — Если увидите пролом в кладке — не приближаться. Сначала сигнализируете мне. И не вздумайте геройствовать. Ваша задача — просто смотреть и не сдохнуть в первые пять минут.

Мы осторожно двинулись вглубь западного сектора. Треск факела казался слишком громким в этой могильной тишине. Грох шел первым, держа руку на рукояти меча, но когда мы свернули в самый дальний тупик, он внезапно выругался и отступил на шаг.

В углу, там, где старая кладка дала глубокую, неровную трещину, камни были буквально выворочены наружу. Но из пролома не вылезла костлявая рука мертвеца. Вместо этого из темноты донеслось яростное, многоголосое шуршание и сотни мелких, плотоядных глаз вспыхнули в свете нашего огня.

Это была огромная свора крыс. Но они не были обычными — их шкуры были лишены шерсти, покрыты трупными пятнами и какими-то странными костяными наростами. Видимо, эти твари годами питались останками нежити за стенами крепости, и частицы темной магии, заключенные в мертвечине, заставили их эволюционировать во что-то куда более опасное и голодное.

— Назад! — выкрикнул Грох, когда первая волна серых тел хлынула к нашим ногам. — Они бешеные!

Я среагировал мгновенно.

— В сторону! — рявкнул я.

Выбросив ладонь вперед, с моих пальцев сорвался не просто огонь, а ревущая волна очищающего пламени. Яркая вспышка на мгновение ослепила всех. Подвалы наполнились визгом и невыносимым запахом паленой шерсти. Я держал поток, выжигая свору до самого основания трещины, пока последний писк не затих за камнями.

Когда пламя погасло, в коридоре воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих углей.

— Черт возьми, это было эффективно, — негромко произнес сержант. — Крысы, наевшиеся нежити... — пробормотал он, глядя на пролом. — Это значит, что барьер снаружи пропускает даже такую мелочь. Пошли, надо доложить полковнику.

Хаккар выслушал доклад молча, его тяжелый взгляд перемещался с закопченного лица Дерена на невозмутимого Гроха. Известие о том, что сигнальный контур был сорван обычными, пусть и мутировавшими грызунами, явно не добавило ему хорошего настроения.

— Крысы, значит, — процедил Хаккар, барабаня пальцами по рукояти меча. — Если эта зараза нашла лазейку в фундаменте, значит, целостность всей крепости под вопросом.

Он резко развернулся к карте крепости, пришпиленной к столу массивным кинжалом.

— Сержант Грох! Берите еще два десятка людей. Прочесать каждый дюйм нижних ярусов. Каждую щель, куда может пролезть палец, все забить камнем и скажите мастеру Олдусу обновить печати в подвалах.

Затем он перевел взгляд на нас с Кайлом.

— И вы двое... Раз уж у вас так хорошо получается жечь всякую дрянь, берите инструменты и возвращайтесь вниз. Будете работать вместе с каменщиками. Я лично вечером приду убедиться, что больше нет ни одной дыры в западной линии.

— Но, господин полковник, мы только что оттуда, — попытался вставить Кайл, но я вовремя наступил ему на ногу.

— Слушаемся, — коротко бросил я.

Когда мы вышли из штаба, Кайл с силой потер лицо, размазывая остатки сажи. — Сначала лопаты, потом ящики, теперь камни и вонючие подвалы, — прорычал он. — Если я за эти два года не стану профессиональным грузчиком или строителем, то это будет просто чудо.

— По крайней мере, нам не приказали ловить этих крыс голыми руками, — попытался пошутить я, но Кайл лишь хмуро посмотрел на свои ладони. — Идем. Не хочу провести там всю ночь.

Работа в подвалах оказалась сущим адом. Каменщики, суровые мужики, которые провели в этой крепости полжизни, не особо церемонились с «молодежью». Нам пришлось таскать тяжелые ведра с густым цементом и ворочать камни, которые, казалось, весили целую тонну.

Я работал молча, сцепив зубы, а Кайл то и дело вытирал пот со лба, оставляя на лице новые грязные разводы. Когда последняя трещина была заделана, мы едва держались на ногах. Спина ныла, руки дрожали от усталости, а запах сырости, казалось, въелся в саму кожу.

— Всё, — выдохнул один из каменщиков. — Заканчили, сейчас Олдус обновит руны и готово. Проваливайте, парни.

Мы поднялись наверх. Сил не было даже на то, чтобы умыться, но голод гнал нас прямиком в столовую.

Стоило нам переступить порог, как шум голосов и звон посуды накрыл нас волной. И тут Кайл внезапно замер, а его лицо осветилось первой за день искренней улыбкой.

— Смотри! — он толкнул меня в плечо.

За нашим привычным столом, сидели Ник и Марк. Они выглядели потрепанными, их плащи были перепачканы в грязи и какой-то серой слизи, но они смеялись, поглощая похлебку так, словно не ели целую вечность.

— Эй, копатели! — крикнул Марк, заметив нас. — Мы слышали, вы там в подвалах войну крысам объявили?

Мы рухнули на скамью рядом с ними.

— Ты бы видел этих крыс! Не крысы, а монстры! — выдохнул Кайл, едва не уткнувшись носом в свою миску с кашей. — У них зубы как кинжалы, и они светятся в темноте какой-то дрянью. Если бы не Дерен и его огненное шоу, нас бы там сейчас по косточкам разбирали.

Он вскочил со скамьи, едва не опрокинув кружку, и начал размахивать руками. — Их были тысячи! Нет, десятки тысяч! Они перли из стены сплошным серым ковром, а зубы у них были длиной с мой палец!

Ник и Марк переглянулись, едва сдерживая смех, но Кайл уже вошел в раж.

— И тут Дерен делает шаг вперед. Спокойный, как скала! — Кайл картинно выставил ладонь. — Он не просто выпустил огонь, он создал настоящий огненный торнадо! Воздух закипел, камни начали плавиться, а крысы... те, что поумнее, начали вставать на задние лапы и молить о пощаде! Но Дерен был неумолим. Вжух! — и от них остались только горстки пепла, которые он потом развеял щелчком пальцев.

— И что, прямо на задние лапы вставали? — прыснул Ник, вытирая слезы от смеха. — И, небось, гимн Академии пели, пока горели?

— Клянусь! — Кайл с размаху ударил себя кулаком в грудь, но тут же поморщился, задев свежий синяк. — Ну, может, не пели, но пищали очень мелодично!

Все за столом дружно расхохотались. Мы прекрасно понимали, что Кайл приврал как минимум втрое, но его восторженный рассказ согнал тяжелую усталость, что накопилась за эти недели. Мы снова были как те студенты, которые любят травить байки после занятий.

— Ладно, «покоритель крыс», — Марк с трудом перевел дыхание от смеха и похлопал Кайла по плечу. — Если ты так же будешь размахивать мечом, как языком, то нежить сама в ужасе поползет обратно в свои могилы.

— Язык — это тоже оружие! — парировал Кайл, наконец-то принимаясь за свою порцию, которая уже успела изрядно остыть.

— На самом деле, — подал голос Ник, откидываясь на спинку скамьи, — мы вам даже немного завидуем. У вас хоть какое-то приключение было. На восьмом посту всё прошло тише некуда.

— Да уж, — подтвердил Марк, вытирая руки. — Доехали без происшествий. Парни там служат отличные, такие же как мы — сидят, байки травят. Накормили нас, расспросили о новостях из столицы. Никакой нежити в последнее время, никакой паники. Обычная скучная служба в глуши.

— Да, не сравнить с нашим днем, — протянул Кайл, наконец-то расслабившись и откинувшись на стену. — Мы тут, понимаешь, спасали крепость от подземного вторжения мутантов, а вы там прохлаждались и сплетничали.

Марк усмехнулся и подмигнул мне: — Ну, кто-то рожден для героических битв с грызунами, а кто-то — для дипломатических миссий на дальних постах.

Мы доели свой ужин и пошли спать, нам всем требовался отдых после тяжелого дня.