Глава 55 Дерен

Я вернулся в казарму. Письмо Анны жгло грудь через ткань мундира, а в голове раз за разом прокручивались слова Эдриана о Сете. Я лежал, глядя в темный потолок, и слушал мерное дыхание друзей, чувствуя, как внутри кристаллизуется холодная ярость.

Утром, еще до того как прозвучал первый колокол к завтраку, я поднял парней. Мы собрались в дальнем углу казармы, пока остальные стражи еще досматривали последние сны.

— Слушайте сюда, — начал я шепотом, и мой голос заставил их мгновенно проснуться. — Эдриан передал мне письмо от Анны.

Кайл тут же сел, сонливость с него как рукой сняло. Марк и Ник придвинулись ближе.

— Она писала мне каждую неделю, — произнес я, глядя им прямо в глаза. — Весь. Этот. Год.

В казарме повисла тяжелая, густая тишина. Ник медленно выдохнул, его лицо побледнело.

— Каждую неделю? — пробормотал Марк. — Значит...

— Значит, теперь это не просто подозрения, — отрезал я. — Мой старик перекрыл нам кислород. Он не просто хотел изолировать меня — он лишил вестей всех нас. Ваши письма, письма ваших матерей и сестер — всё это уничтожалось или задерживалось в столице. Он хотел, чтобы мы поверили, будто мир о нас забыл. Чтобы мы сломались и я приполз к нему на коленях.

Кайл сжал кулаки так, что побелели костяшки. Вокруг него по полу закружилась пыль — магия ветра всегда выдавала его гнев.

— Значит, наши родные писали нам? — прохрипел он, и в его голосе смешались боль и яростная надежда.

— Писали, Кайл. Я уверен. Мы здесь не забыты, нас просто заставили так думать. Всё это время нас пытались убедить, что мы отрезаны от мира, что мы никому не нужны. Но это была ложь.

Я посмотрел на парней. Мы пережили год в этом аду, сражаясь с тварями и холодом, думая, что мы одни против всего мира. Но теперь правда изменила всё.

— У нас остался еще один год, — тихо сказал я, обводя их взглядом. — Всего один год, и мы отправимся домой к родным. Нас там ждут, парни. Нас всё это время там ждали. Теперь осталось только продержаться.

Ник коротко кивнул, Марк наконец выпрямился, сбрасывая с плеч груз годовой депрессии, а Кайл резко выдохнул, и пыль у его ног улеглась.

— Год, — повторил Кайл, и на его лице впервые за долгое время появилась хищная, уверенная усмешка. — Всего двенадцать месяцев. Теперь я костьми лягу, но доживу до следующей весны.

В этот момент за дверью послышались тяжелые шаги сержанта и его зычный голос, вырывающий крепость из сна. Начинался наш второй год.

***

С прибытием пополнения наша жизнь в крепости заметно изменилась. Нас, как «стариков», наконец-то освободили от самой грязной и изнурительной работы — чистки крепостных рвов. Теперь внизу, по колено в липкой жиже и падали, лопатами махали новички. Мы же сверху, облокотившись на зубцы стены, с холодным удовлетворением наблюдали за процессом.

Эдриан страдал больше всех. Он то и дело втыкал лопату в землю и ругался на чем свет стоит, вытирая пот грязным рукавом.

— Я пять лет зубрил тактику и стал боевым магом не для того, чтобы разгребать это дерьмо! — доносился снизу его злой голос. — Я не думал, что бывших студентов Академии заставляют работать наравне с каторжниками!

— Привыкай, отличник! — хохотнул Кайл сверху, подбрасывая в руке мелкий камешек. — Гряда не смотрит на твои аттестаты, она смотрит на то, как быстро ты умеешь копать.

Через пару дней, когда суета первого обустройства улеглась, я подкараулил Эдриана вечером у колодца. Он пытался отмыть руки холодной водой, и его лицо в сумерках казалось серым от усталости.

— Эдриан, — позвал я. Он вздрогнул и обернулся. Я подошел ближе и в упор посмотрел на него. — Рассказывай. Как ты здесь оказался? Ты должен был получить назначение в теплый штаб или дворец Императора. Какую ошибку ты совершил, что тебя кинули к нам?

Эдриан выпрямился, пытаясь вернуть себе остатки достоинства, но его плечи по-прежнему тяжело вздымались.

— Ошибку? — он горько усмехнулся. — Моя ошибка в том, Дерен, что я оказался слишком удобным инструментом. И когда твой отец предложил моему сделку, от которой тот не смог отказаться, меня просто... использовали.

Эдриан плеснул в лицо ледяной водой и долго не поднимал головы, словно собираясь с духом.

— Мой старик задолжал твоему отцу столько, что на эти деньги можно было бы выкупить половину южных провинций. Поставки зерна, контракты на армейское сукно... он прогорел на всём.

Он вытер лицо мокрым рукавом, и я увидел, как дрожат его пальцы.

— Твой отец пришел к нему месяц назад. У него было условие: либо полное разорение и долговая яма, либо я еду сюда. Я закончил пятый курс, и по всем бумагам должен был идти в штаб, в теплый кабинет. Но твой отец настоял. Ему нужен был в этой крепости кто-то, кто будет «присматривать» за тобой.

Я молча слушал, чувствуя, как внутри растет удивление. Я знал, что мой отец расчетлив, но масштаб этой интриги поражал.

— Он поручил мне следить за каждым твоим шагом, — продолжил Эдриан, понизив голос. — Я должен докладывать ему обо всем, что здесь происходит. О каждом твоем слове, о каждом недовольстве. Но он не учел одного: я не хочу быть его псом.

— Значит, ты здесь из-за меня, — подытожил я.

— Не совсем так, Дерен. В первую очередь из-за отца и его недальновидности в принятии решений. Он подставился, а твой старик захлопнул ловушку. Твой отец пообещал, что если я буду «правильно» себя вести, то через год мой отец получит прощение долгов.

— Что ты имеешь ввиду под словом «правильно»? — я нахмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь.

— Я должен повлиять на тебя, — Эдриан горько усмехнулся. — Вложить в твою голову «правильные» мысли. Убедить, что отец делает всё на благо семьи. Что твоя ссылка здесь — это суровая школа ради твоего же блестящего будущего. Но меня корежит от одной только мысли, что придется так делать. Но, как видишь, я и не делаю. Я сразу тебе всё честно рассказал, потому что я не его марионетка. И я не собираюсь играть эту роль по указке сверху.

— Спасибо за честность, — произнес я, протягивая ему руку. — Это дорогого стоит.

Эдриан помедлил, глядя на мою мозолистую ладонь, а затем крепко пожал её. Его пальцы всё еще дрожали, но хватка была мужской.

У меня возникла идея с фальшивыми отчетами. Это был идеальный план: таким образом мы защитим семью Эдриана от гнева отца, а заодно будем скармливать ему именно ту версию событий, которую он хотел видеть, постепенно усыпляя его бдительность.

— Значит, будем писать сказки, — усмехнулся я, похлопав Эдриана по плечу. — Раз в месяц, с обозом, ты будешь отправлять отчет. В нем я должен представать «одумавшимся сыном». Пиши, что я много размышляю о долге перед отцом и семьей.

— Я могу расписать твоё «перерождение» так красочно, что он прослезится, — Эдриан криво улыбнулся, и в его глазах блеснул азарт, — добавлю немного меланхолии и осознания былых ошибок.

— Только не переусердствуй, — предостерег я. — Он слишком умен, чтобы поверить в мгновенное чудо. Пусть это будет медленный, мучительный процесс «исправления».

— Положись на меня, Дерен.

Мы постояли еще немного у колодца и разошлись по своим делам.