Глава 57 Дерен

На следующий день пошел первый снег. Он падал крупными, тяжелыми хлопьями, постепенно укрывая следы вчерашней бойни и превращая залитую кровью землю у северной стены в чистое белое полотно. И хотя зимы на Гряде были невыносимо суровы, каждый из нас, глядя на серое небо, испытывал странное облегчение.

Все понимали — это спасение. В самые лютые морозы и метели нежить не нападала; холод сковывал их мертвые связки, а глубокие сугробы делали прорывы невозможными.

Я стоял у окна лазарета, наблюдая, как белая пелена скрывает горизонт. В помещении было тепло и пахло горькими травами. Кайл всё еще не приходил в себя, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Ник спал под действием макового отвара, но даже во сне его лицо было стянуто гримасой боли.

Марк вошел тихо. — Зима пришла вовремя, — негромко сказал он, становясь рядом.

— Да, она дает нам передышку, Марк, — ответил я, глядя на спящих друзей. — За зиму они должны поправиться. У нас есть несколько месяцев тишины, чтобы поставить их на ноги.

***

Шли недели, и заснеженная Гряда погрузилась в сонное оцепенение. Кайл и Ник медленно, но верно шли на поправку. Зелья и мази местного лекаря оказались на удивление действенными и довольно быстро помогли им прийти в себя.

О серьезных тренировках или боях пока не шло и речи — друзья были слишком ослаблены из-за потери крови и тяжелых ранений. Кайл еще бледнел при каждом резком движении, а Ник учился заново застегивать мундир одной рукой, но главное было сделано: им больше не грозила смерть.

В свободные от дежурств вечера, мы собирались в казарме как и в прошлом году. Густой запах воска и старого дерева создавал обманчивое ощущение уюта, пока за окнами бесновалась вьюга.

— Никогда не думал, что буду так рад этому проклятому снегу, — прохрипел Кайл, поправляя повязку на боку. — Еще год назад я его проклинал, а теперь он кажется мне лучшим щитом, который когда-либо создавала природа.

— Погоди радоваться, — усмехнулся Ник, осторожно шевеля пальцами сломанной руки. — Как только лед тронется, твари вернутся. И они будут голоднее прежнего. Мы должны успеть окрепнуть.

— Вы окрепнете, — твердо сказал я, глядя в огонь. — Зима длинная. У нас есть время не только зализать раны, но и подумать, как нам встретить эту весну.

Я повернулся к Эдриану. Он сидел на краю скамьи, уперев локти в колени и задумчиво разглядывая свои ладони, на которых за это время мозоли сменились шрамами.

— Эдриан, — позвал я. Он поднял на меня взгляд. — Весной придут обозы. И вместе с ними — новые приказы. К концу весны наша служба закончится, и мы должны будем вернуться в столицу. Ты уже думал что будет с тобой?

Я сделал паузу, вглядываясь в его лицо.

— На какой срок тебя сюда прислали? Обязательная отработка занимает два года. Но вдруг тебя приказом вернут обратно раньше? Или, наоборот, заставят остаться, когда нас отзовут?

Эдриан медленно отставил кружку.

— Мой срок привязан к твоему, Дерен, — глухо ответил он. — Формально я должен отслужить те же два года, что и любой выпускник. Но мы оба понимаем: я здесь до тех пор, пока твой отец считает меня полезным. Если он решит, что я «недоглядел» или стал слишком лоялен тебе, меня могут сгноить здесь на десятилетие. А если решит, что я выполнил задачу — заберет в столицу первым же обозом, даже не спрашивая моего желания.

Он посмотрел на свои руки, огрубевшие от работы и оружия.

— Знаешь, еще полгода назад я бы молил небо о таком приказе. А сейчас... сейчас я даже не знаю, есть ли мне место в той жизни, от которой я так отчаянно пытался не отстать.

— А если нас вернут всех вместе? — подал голос Ник, морщась от попытки удобнее устроить раненую руку. — Дерен, ты ведь понимаешь, что в столице мы будем уже не теми парнями, которые закончили Академию.

Я кивнул. Мы замолчали, и каждый на мгновение представил себе возвращение. Но это была не та беззаботная картинка из прежних снов. В нашем воображении столица теперь выглядела как очередное поле боя.

— Первым делом, — тихо сказал я, глядя на огонь, — нам всем нужно получить официальное подтверждение об окончании практики. Без этой бумаги с печатью Хаккара мы дезертиры. Как только формальности будут улажены, мы будем свободны.

Я перевел взгляд на друзей, чувствуя, как внутри натягивается струна.

— Но главная цель — Анна. Она заканчивает третий курс. Ведьмы учатся всего три года, и этой весной её ждет выпуск и финальное распределение. Весь вопрос в том, куда её отправят на обязательную отработку.

— И что ты будешь делать, если её зашлют на другой конец Империи? — спросил Кайл.

— Поеду за ней, — отрезал я. — Мне плевать на титул. Если её отправят в гарнизон на южные болота — я наймусь туда наемником. Если в пограничную крепость — стану её тенью. Гряда научила меня выживать там, где другие ломаются.

Эдриан внимательно посмотрел на меня. — Ты действительно готов бросить всё? Жизнь аристократа, власть, влияние рода? Ради одной ведьмы?

— Эдриан, ты поймешь меня, когда встретишь ту самую.

Я перевел взгляд на пламя свечи, и едва заметно улыбнулся.

— Эдриан, ты поймешь меня, когда встретишь ту самую, — ответил я, и в моем голосе не было ни капли сомнения. — Когда поймешь, что без одного-единственного человека все эти замки и титулы — просто холодные камни и пустые звуки. На Гряде я научился ценить то, что по-настоящему греет, а не то, что блестит.

Эдриан промолчал, но я заметил, как он задумчиво отвел взгляд. Мои слова задели в нем какую-то струну, о существовании которой он, возможно, и сам не догадывался.