Глава 58 Дерен

Однажды утром, когда метель снаружи наконец утихла, меня вызвали в кабинет полковника. Хаккар сидел за массивным столом, заваленным рапортами, и в тусклом свете зимнего солнца выглядел старше и мрачнее обычного.

— Присаживайся, Дерен, — он даже не поднял глаз, указывая на стул. — Я долго читал отчеты Эдриана о твоем «смирении». Слог у него достойный.

Я замер, не донеся руку до спинки стула. Холод в кабинете внезапно стал колючим.

— Вы знали? — коротко спросил я, отбросив церемонии.

— Я командую этой крепостью двадцать лет, парень. Я знаю здесь каждый скрип половицы, не говоря уже о том, кто и какие письма строчит под покровом ночи, — Хаккар поднял взгляд, и я увидел в нем усталую мудрость. — Твой отец ждет, что я верну ему покорного наследника, но я вижу перед собой человека, который просто научился ждать своего часа.

Я промолчал, ожидая удара, но полковник лишь тяжело вздохнул.

— Я подпишу твои бумаги об окончании практики. Дам тебе и твоим друзьям лучшие рекомендации. Вы вернетесь героями, отразившими прорывы нежити. Но у меня есть просьба, которую я не могу доверить никому из своих офицеров. Каждый из них будет на виду в столице, за каждым будут следить шпионы Совета. А ты... ты для них всего лишь сынок, который возвращается под крыло отца. Ты — идеальное прикрытие.

Хаккар посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в них застарелую, выжженную обиду.

— Просьба у меня простая. Когда будешь в столице, найди в архивах Совета записи того года, когда меня сослали на Гряду. В них спрятан приказ о моем назначении. Меня обвинили в том, чего я не делал, и мне важно знать, чья рука на самом деле вывела эту подпись. Мою честь смешали с грязью, чтобы выгородить высокопоставленных крыс.

— Но, что произошло? Как Вы оказались здесь? — спросил я, не веря, что такой человек мог совершить преступление.

— Тогда, двадцать лет назад, как раз заканчивалась война. Я верил, что верная служба и победа принесут мне честь и славу. Но я ошибался. Я был молод и глуп настолько, что считал правду своим союзником. Я доложил в штаб командования, что из заказанного обмундирования и оружия до армии доходила лишь половина. Солдаты мерзли и шли в бой с тупыми клинками, пока кто-то в столице строил особняки на эти деньги.

Хаккар горько усмехнулся. — И знаешь, что они сделали? Меня обвинили во лжи. Сказали, что это я украл всё, что это я нажился на крови своих людей. Меня принесли в жертву, чтобы скрыть кражу из казны. Я верно служил Империи, Дерен, и вот что получил взамен.

Он тяжело положил руку мне на плечо.

— Достань мне эти имена. Как только правда будет у тебя, письмо отправишь через моего старого друга в столице, я дам тебе его адрес. Помоги мне узнать правду, узнать имена тех, из-за кого я гнию здесь, парень. Это всё, о чем я прошу.

— Я сделаю это, — ответил я, коротко кивнув. — Имена будут у вашего друга.

***

Наступила весна. Снега Гряды, которые долгие месяцы служили нам щитом, начали стремительно таять, обнажая изрезанную скалами землю и серые камни крепостных стен. Воздух наполнился запахом сырости и пробуждающейся силы.

Ребята окончательно поправились. Кайл уже вовсю упражнялся с мечом, разминая затянувшийся бок, а Ник, хоть и морщился иногда от перемены погоды, снова уверенно держал щит — кости срослись крепко, а зелья лекаря сотворили маленькое чудо. Мы все с нетерпением ждали дня окончания службы, считая каждые сутки до прибытия первого весеннего обоза.

Удивительно, но сильных нападений этой весной не было. Твари словно затаились, давая нам возможность прийти в себя.

Эдриан продолжал исправно строчить отчеты моему отцу раз в месяц. В них он по-прежнему описывал мое «образцовое исправление» и смирение. Раз никаких встречных указаний или гневных писем не поступало, я счел это добрым знаком. Похоже, отец безоговорочно верил своему шпиону, даже не подозревая, что тот давно перешел на мою сторону.

В последний вечер перед отъездом мы собрались на северной стене.

— Не верится, что мы уезжаем отсюда живыми, — тихо сказал Кайл, глядя на заходящее солнце. — Гряда умеет оставлять шрамы, и я сейчас не только о тех, что под мундиром.

Я посмотрел на Эдриана. Он стоял чуть поодаль, перебирая в пальцах пустой конверт. Обоз, который должен был забрать нас завтра, привез почту, но в ней не оказалось того, чего он ждал больше всего.

— Приказа о твоем отзыве так и не поступило, верно? — спросил я, подходя ближе.

Эдриан криво усмехнулся и покачал головой.

— Мой срок службы все таки два года, Дерен. Обязательная отработка. Видимо, твой отец решил перестраховаться. Он забирает тебя обратно, но оставляет меня здесь, чтобы если что давить на моего отца.

Другие парни притихли. Радость от скорого возвращения домой теперь отдавала горечью. Но мы ничего не могли сделать.

Я крепко пожал ему руку. — Я благодарен тебе за всё, Эдриан. За то, что не предал, и за то, кем мы здесь стали.

Я посмотрел ему прямо в глаза, обещая молчаливо больше, чем мог сказать вслух.

— Я буду ждать нашей встречи, когда у тебя закончится служба.

Эдриан кивнул, и в сумерках его взгляд казался непривычно жестким.

— И я благодарен, — ответил он, крепко сжав мою ладонь. — Удачи в столице тебе, Дерен.

Он перевел взгляд на Кайла и Ника, которые стояли рядом, и на его губах промелькнула слабая, но искренняя улыбка.

— И всем вам, парни. Удачи. Я здесь не пропаду, за это время Гряда научила меня огрызаться. Увидимся через год в столице.

На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись зубцов стен, тяжелые ворота Гряды со скрипом распахнулись. Мы с Кайлом, Ником и Марком выехали вслед за обозом. Я обернулся лишь раз: на стене, окутанной утренним туманом, стояла одинокая фигура. Эдриан поднял руку в прощальном жесте, и вскоре его силуэт растворился в серой дымке.