Глава 59 Дерен

Путь до ближайшего портала занимал две недели. Мы ехали на лошадях, и с каждым днем суровая Гряда все дальше уходила за горизонт, становясь лишь холодным воспоминанием.

Это было удивительное время. Мы словно заново учились видеть мир в цвете. Постепенно, по мере того как мы отдалялись от Гряды, природа начинала оживать. Серая, выжженная земля сменилась первыми робкими островками зелени.

Несколько дней в пути, и весна не просто наступила, а пронеслась коротким мгновением, уступая место чему-то более жаркому. Уже через неделю пути мы будто переместились в лето. Холодные ветра сменились душноватым, густым воздухом, пропитанным ароматом согретой земли и цветущих лугов.

Зелень была повсюду. Она буквально кричала о своей силе: сочная, изумрудная трава по колено, густые кроны деревьев, которые смыкались над дорогой, образуя прохладные туннели, и буйные заросли кустарников, скрывающие обочины. После бесконечной белой пустыни этот взрыв красок ослеплял.

— Невероятно, — выдохнул Ник, расстегивая ворот мундира и подставляя лицо яркому солнцу.

— Привыкай, — усмехнулся Кайл, лениво отмахиваясь от первой вылетевшей мухи. — Это и есть жизнь. Только на Гряде забываешь, что солнце может не только светить, но и греть.

Мы ехали, наслаждаясь тишиной, которую нарушало только щебетание птиц и мерный стук копыт. Но идиллия закончилась, когда мы добрались до крупного постоялого двора за день до портальной станции. Именно там до нас дошли первые вести из столицы.

Оказалось, герцог Валори закатывает торжественный прием, на который приглашена вся столичная знать и верхушка Совета.

Я хмурился, слушая эти новости. Каждое слово о «празднике в честь героя» отзывалось во мне глухим раздражением. После ледяных ветров Гряды и запаха смерти на стенах крепости всё это казалось дешевым фарсом, мишурой, которой отец пытается прикрыть истинную причину моей ссылки.

— Герой Гряды, — сплюнул я под ноги, глядя на залитый солнцем тракт. — Он хочет выставить меня как дрессированного зверя, который вернулся в клетку и теперь готов служить напоказ.

— Дерен, остынь, — Кайл положил руку мне на плечо. — Ты же понимаешь, что это наш лучший шанс.

— Знаю, — я сжал челюсти так, что заболели зубы. — Чтобы добраться до архивов Совета и выполнить обещание, данное Хаккару, мне нужно быть вне подозрений. Послушный сын, осознавший ошибки — это именно то, что хочет видеть герцог Валори. Я дам ему этот спектакль.

***

Когда мы шагнули сквозь мерцающее марево портальной арки, оглушительный рев толпы ударил в уши сильнее, чем грохот обвала в горах. Столица встретила нас настоящим безумием.

Тысячи людей собрались на площади перед порталом. В воздухе летели лепестки весенних цветов, развевались флаги с гербом рода Валори, а выкрики «Герои Гряды!» сливались в нестройный, давящий гул. Горожане теснились, пытаясь рассмотреть нас — магов, которые «два года грудью защищали границы империи».

Я чувствовал, как внутри закипает тяжелое, темное раздражение. Парни ехали по бокам, их лица превратились в каменные маски. Нам всем было тошно от этого ликования.

— Герои... — едва слышно процедил Кайл, не глядя на толпу. — Они хоть представляют, каково там на самом деле?

Мне было неприятно до зуда под кожей. Мы пробыли на Гряде всего два года — ничтожный срок по сравнению с теми, кто остался там навсегда. Я вспоминал Хаккара, который командовал крепостью десятилетиями. Вспоминал солдат, чьи лица превратились в дубленую кожу от мороза, и тех, кого сослали туда на всю жизнь за ошибки, которые и в подметки не годились моим. Их никто не встречал цветами. О них никто не слагал легенд. Они были лишь фоном для политического спектакля, который сейчас разыгрывал мой отец.

— Улыбайся, Дерен, — шепнул Ник, заметив, как я сжимаю поводья. — Они смотрят на тебя.

Я заставил себя расслабить плечи и слегка кивнуть толпе.

Впереди я увидел карету с фамильным гербом. Отец не просто ждал меня — он приехал лично, чтобы забрать свой «трофей» под прицелом сотен глаз.

Дверца распахнулась, и мой отец, герцог Валори, сошел на мостовую. Он выглядел безупречно: расшитый золотом камзол, идеально уложенные волосы и лицо, на котором застыла маска отеческой гордости.

Толпа взревела еще громче. Он широко развел руки, приглашая меня в объятия, и мне стоило огромных усилий не отшатнуться.

— С возвращением, сын, — громко произнес он.

Он обнял меня, и на мгновение я почувствовал запах его дорогого парфюма — аромат интриг и столичного лоска, который так контрастировал с запахом казарм и похлебки, к которому я привык.

Я отстранился, сохраняя на лице вежливую, едва заметную полуулыбку «осознавшего вину» наследника.

— Благодарю, отец, — ответил я достаточно громко. — Гряда научила меня ценить дом... и тех, кто правит им.

В моих словах был двойной смысл, который он не мог не заметить. Я смотрел ему прямо в глаза, и на мгновение в его взгляде мелькнула тень подозрения: он искал в них прежнего вспыльчивого мальчишку, но нашел только холодную сталь.

— Прекрасно, — он кивнул, довольный моей выдержкой. — Твои спутники тоже могут ехать с нами, если хотят. Через два дня на приеме я представлю вас Совету как героев обороны. А сейчас — домой. Вам нужно отдохнуть и привести себя в надлежащий вид.