Глава 60 Дерен

Мы договорились с парнями, что сейчас они разъедутся по домам — их семьи и так слишком долго ждали возвращения наследников. Нам всем нужна была эта передышка, чтобы смыть с себя дорожную пыль и встретить близких, прежде чем окунуться в интриги столицы. Но уговор оставался в силе: они приедут ко мне послезавтра вечером, чтобы обсудить дальнейший план.

Два следующих дня я провел словно в тумане, выслушивая наставления отца и терпя бесконечные примерки. Мысли мои постоянно возвращались к Анне. Где она сейчас? Куда ее направили на обязательную отработку после Академии? Мне отчаянно нужно было это узнать, но отец пока следил за мной слишком зорко, не давая ни шагу ступить без надзора. К тому же, я дал слово Хаккару. Долг перед полковником тяготил меня, и я решил: сначала я выполню обещание, и уже потом, с чистой совестью, отправлюсь на поиски Анны.

И вот, наконец, назначенный час настал. Как только сумерки сгустились над поместьем Валори, парни прибыли. Сразу после ужина мы, не привлекая лишнего внимания, ускользнули в мои покои и заперлись изнутри.

Окна были плотно зашторены, а Кайл на всякий случай активировал простенький полог тишины.

Ник и Марк склонились над столом, внимательно изучая пожелтевший пергамент.

— Где ты его достал? — шепотом спросил Кайл, рассматривая детальные обозначения переходов.

— Умыкнул из кабинета отца, пока он отлучился по делам, — я позволил себе короткую, невеселую усмешку.

Я постучал по нижней части схемы.

— Прием будет проходить в главном зале дворца. Там будет весь свет империи, музыка, вино и сотни глаз. Но наша цель здесь — в подвале, двумя этажами ниже. Архив Совета. Просьба Хаккара проста, но выполнить ее будет сложно. Нам нужно найти книгу записей за год его ссылки и приказ о назначении на Гряду.

Марк нахмурился, вглядываясь в линии лестничных пролетов.

— Спуститься на два этажа вниз в разгар бала... Нам нужно, чтобы всё прошло абсолютно тихо. Никакой открытой магии и тем более стычек со стражей.

— Именно поэтому я предлагаю разделиться, — я посмотрел на друзей. — Кайл и Ник, вы остаетесь в зале. Ваша задача — быть на виду, отвлекать гостей и, если понадобится, создать шум, который перетянет на себя внимание охраны. А вниз пойдем мы с тобой, Марк. Твои иллюзии — наш единственный шанс пройти мимо магических датчиков и постов стражи.

Марк коротко кивнул.

— Я сделаю всё, что смогу.

— Марк, посмотри еще раз. Внимательно, — я придвинул пергамент ближе к нему, ловя тусклый свет свечи. — Запоминай каждый поворот, каждую нишу и расположение охранных постов. Я должен вернуть эту карту на место. Отец не должен заметить её отсутствия утром.

Марк кивнул, его взгляд стал острым и цепким, как у ястреба. Он медленно вел пальцем по линиям, шевеля губами и, кажется, уже выстраивая в голове плетение будущей иллюзии.

— Понял, — наконец выдохнул он, отстраняясь. — Можешь уносить. Я запомнил каждый пост и каждый поворот.

Я быстро свернул план и спрятал его под камзол. Теперь главное — вернуть её на место, пока кабинет отца пустует.

— Значит, до завтра, — я обвел взглядом друзей. — Встретимся уже на приеме. Ведите себя как можно естественнее: принимайте поздравления, улыбайтесь, не избегайте толпы. Как только наступит удобный момент — когда закончится официальная часть и начнутся танцы, а половина гостей уже будет навеселе и потеряет бдительность — мы с Марком исчезнем.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями — короткими и сухими, как принято у тех, кто привык доверять друг другу жизнь в бою.

Они бесшумно покинули мои покои. Вскоре до меня донесся приглушенный стук копыт — парни разъезжались по своим особнякам. Завтра они приедут на прием не просто как мои друзья, а как герои Гряды, о которых говорит весь город. Им придется играть эту роль безупречно, пока мы с Марком будем вскрывать тайны Совета в подвалах дворца.

***

День приема начался с оглушительной суеты. Поместье Валори напоминало растревоженный улей: слуги носились с накрахмаленными сорочками, дворецкий раздавал указания, а воздух пропитался ароматом дорогих масел и воска. От этого приторного запаха, так не похожего на запахи Гряды, у меня начинала ныть голова.

Я стоял перед зеркалом и сам застегивал пуговицы камзола из тяжелого темно-синего бархата с серебряным шитьем. Слуги мельтешили рядом, пытаясь подступиться к манжетам или поправить складки, но я резким жестом запретил им помогать себе. На Гряде я привык всё делать сам: от чистки оружия до перевязки ран. И сейчас меня до зуда в ладонях раздражало, что по местным правилам кто-то должен помогать мне даже просто одеваться.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел отец. Он жестом отогнал слуг и несколько секунд молча изучал мое отражение, словно проверял качество купленного клинка.

— Наконец-то ты выглядишь как человек, а не как оборванец с окраины империи, — холодно произнес он. — Сегодня на тебя будут смотреть все. Ты — лицо нашего рода, его продолжение. Я возлагаю на тебя большие надежды, Дерен. Не подведи меня.

Я смотрел на него чувствовал, как внутри закипает глухая ярость. Он говорил о чести рода, но ни словом не обмолвился о том, что это именно он отправил собственного сына на ту самую границу. Он стоял здесь и рассуждал о моем внешнем виде, будто забыл: за два года я и мои друзья не получили от родных ни одной весточки. Ни одного письма, ни единого подтверждения, что о нас помнят.

Я смотрел на его холодное, расчетливое лицо и в который раз видел простую истину: я не хочу иметь с этим миром ничего общего. Я не хочу становиться таким, как он — человеком, для которого политический вес важнее собственной крови. Гряда изменила меня, сделала жестче, но она оставила мне сердце, в то время как здесь, в столице, у людей вместо сердец были лишь фамильные гербы.

— Да, отец, — ответил я, и мой голос прозвучал суше, чем я планировал.

Когда мы прибыли во дворец, солнце уже тонуло в кровавом закате, окрашивая шпили в зловещие тона. Огромная площадь была забита каретами, а парадная лестница казалась бесконечной под прицелом сотен любопытных глаз.

В главном зале музыка била по ушам, а блеск золота слепил. Парни уже были там, рассредоточившись по залу, как мы и договаривались. Кайл о чем-то весело беседовал в кругу молодых офицеров, Ник лениво подпирал колонну с бокалом вина, а Марк замер в тени массивной мраморной статуи. Они выглядели уверенно и спокойно, но я знал, что каждый из них ждет моего знака.

Официальная часть тянулась мучительно долго. Отец, словно демонстрируя редкий и дорогой трофей, водил меня от одной группы гостей к другой.

— Мой сын, Дерен, — с неизменной гордостью в голосе повторял он, представляя меня важным чиновникам, надутым советникам и их жеманным женам.

Перед глазами мелькал бесконечный калейдоскоп лиц: фальшивые улыбки, цепкие взгляды, оценивающие, насколько «диким» я вернулся с границы, и приторные поздравления. Я чувствовал себя экспонатом на выставке. Каждое рукопожатие казалось липким, каждый комплимент — фальшивым. Я смертельно устал от этого множества лиц, за которыми не было ничего, кроме жажды власти и сплетен. Мои мысли всё время соскальзывали к плану: я проверял в уме каждый поворот коридора, который запомнил с карты.

Наконец, зал замер — церемонимейстер громогласно объявил выход императора. Тот поднялся на возвышение, и над толпой воцарилась торжественная тишина. Император заговорил о доблести, о долге и о нас. Он вещал о том, что все собрались здесь, чтобы чествовать молодых парней, отслуживших два года на благо Империи.

— Именно на таких людях, — его голос разносился под сводами зала, — и держится всё наше величие. Вы — щит и будущее нашей страны.

Я слушал его, стоя по правую руку от отца, и чувствовал, как внутри всё сжимается от горечи и злости. «Будущее Империи», «щит»... Красивые слова для надушенных аристократов. В этот момент я думал о тех, кого здесь не было. О рядовых солдатах, о простых мужиках, которые провели на Гряде не два года, а всю свою жизнь. О тех, кто замерзал в караулах, делил с нами похлебку и хлеб и чьи кости остались гнить в безымянном снегу, пока столица пила вино. Империя держалась не на нас, «золотых мальчиках», вернувшихся для триумфа, а на них — на тех, чьи имена император даже не потрудился бы запомнить.

Как только речь закончилась и грянул первый такт вальса, сотни пар закружились, создавая долгожданную суету. Отец, наконец, ослабил хватку, отвлекшись на важный разговор с главой Совета, и я понял: это наш шанс.

Я поймал взгляд Марка и едва заметно кивнул. Пора.