Глава 61 Дерен

Я плавно отступил в тень колоннады, стараясь, чтобы мое исчезновение выглядело естественным — просто еще один гость, решивший уйти от шума в сторону террасы.

Музыка в главном зале стала приглушенной, превратившись в ровный, вибрирующий гул, который больше не бил по нервам. За тяжелой бархатной портьерой, скрывавшей вход в служебный коридор, царил полумрак, пахнущий воском и старым деревом.

Марк уже ждал меня.

— Вовремя, — шепнул он, протягивая руку. — Еще минута, и караул у лестницы начал бы пересменку.

Он коснулся моего плеча, и я почувствовал знакомое холодное покалывание, пробежавшее по коже. Воздух вокруг нас словно загустел, превращаясь в зыбкое марево.

— Иди за мной шаг в шаг, — выдохнул Марк. — И старайся не дышать слишком громко. В этих коридорах эхо работает против нас.

Мы двинулись вперед. Мои мягкие сапоги из тонкой кожи, выбранные специально для этого вечера, ступали по каменным плитам почти бесшумно. Мы миновали первый пост — двух гвардейцев в парадных кирасах. Они стояли неподвижно, глядя прямо перед собой, и даже не шелохнулись, когда мы проскользнули в паре локтей от них. Один из них зевнул, прикрыв рот рукой, и я кожей почувствовал, как близко мы прошли.

Чем ниже мы спускались по винтовой лестнице, тем сильнее менялся воздух. Праздничный блеск дворца остался наверху, здесь же властвовал холод. Запах дорогих духов окончательно выветрился, уступив место тяжелому, давящему аромату сырого камня, плесени и сухой архивной пыли.

Наконец, лестница закончилась массивной кованой дверью с магическим замком. Я нащупал в рукаве отмычку, но прежде чем достать её, приложил ладонь к холодному металлу.

— Марк, — едва слышно произнес я. — Помнишь план? Здесь должен быть сенсор, реагирующий на колебания магии. Твоя иллюзия может его спровоцировать.

Марк нахмурился, вглядываясь в руны, выгравированные вокруг замочной скважины.

— Я «заземлю» заклинание на себя, — ответил он, его голос дрогнул от напряжения. — Но у тебя будет не больше тридцати секунд, чтобы открыть этот чертов замок. Потом купол начнет фонить, и нас засекут.

Я кивнул, доставая инструменты. Пальцы, привыкшие к тяжести меча, сейчас работали с хирургической точностью. В голове всплыла схема из кабинета отца: три оборота вправо, зажать верхнюю защелку, резкий рывок влево.

Где-то наверху оркестр заиграл новую мелодию, и эта далекая музыка казалась единственной связью с миром живых. Здесь, внизу, время замерло.

Щелчок замка прозвучал в тишине подземелья как выстрел. Я замер, прислушиваясь, но за дверью по-прежнему царило безмолвие. Мы проскользнули внутрь, и Марк тут же притворил тяжелую створку.

Архив Совета подавлял своими масштабами. Ряды бесконечных стеллажей уходили во тьму, теряясь под сводчатыми потолками. Здесь хранилась вся ложь и правда Империи за последние триста лет. Воздух был настолько сухим и пыльным, что каждый вдох отдавался першением в горле.

Мы двинулись между полками. Марк зажег на кончике пальца крохотный, едва светящийся огонек, прикрывая его ладонью, чтобы свет не упал на высокие окна-отдушины под самым потолком.

— 742-й год... 743-й... — я быстро вел пальцем по корешкам тяжелых папок. — Вот он. Год ссылки Хаккара.

Я вытянул массивный том, обтянутый грубой кожей. Мы положили книгу на узкий конторский стол, и я начал лихорадочно перелистывать страницы. Сухие официальные отчеты, приказы о поставках провианта, жалобы на нехватку дров...

— Смотри, — Марк указал на страницу, которая была вклеена чуть небрежнее остальных.

Это был приказ №412. Отстранение полковника Хаккара от командования армией «в связи с утратой доверия и нецелевым расходом имперских средств».

Я всмотрелся в сухие строчки отчета, приложенного к приказу. Там, в самом низу страницы, была выведена итоговая сумма предполагаемой недостачи. Когда я осознал масштаб цифр, у меня перехватило дыхание. Сумма была астрономической — столько стоило полное перевооружение двух пограничных корпусов. Стало ясно: один человек, даже в чине полковника, физически не смог бы провернуть такую махинацию в одиночку, не оставив следов во всех ведомствах столицы.

А внизу шел список подписей. Первым шел размашистый, властный росчерк моего отца — герцога Валори. Рядом с ним стояла печать и подпись графа Корно — отца Сета. И еще три фамилии высокопоставленных членов Совета.

Мы с Марком переглянулись в неверном свете магического огонька, и всё стало ясно без слов. Пять подписей. Ровно пять — обязательный юридический минимум для вступления приказа в силу, если на документе отсутствует личная подпись Императора.

Что-то внутри подсказывало мне: официального расследования не было. Если бы дело действительно касалось кражи из казны такого масштаба, его бы рассматривал Верховный суд, а внизу стояла бы печать императорской канцелярии. Но здесь были лишь они — тесный круг людей, обладавших достаточной властью, чтобы быстро и тихо «закрыть» вопрос между собой.

Они просто собрались в кабинете, возможно, даже с бокалами дорогого вина, и за пять минут решили судьбу человека, который в это время на верил, что служит великой цели. Без судей, без свидетелей, без единого шанса на оправдание.

— Они даже не передали дело наверх, — прошептал Марк, его пальцы на краю папки побелели. — Пятерка Совета просто прикрыла друг друга.

Мы быстро закрыли тяжелую книгу и бесшумно вернули её на место, втиснув между пожелтевших томов так, чтобы ни одна складка корешка не выдала наше присутствие. Записывать имена не было смысла — эти фамилии и так были на слуху у всей Империи.

В памяти снова всплыл голос Хаккара: «Меня обвинили во лжи, что это я украл всё». Теперь я понимал, почему он так настаивал на этом поиске. Он знал, что эти пять подписей — это и есть настоящий список воров.

— Уходим, — едва слышно выдохнул я.

Марк кивнул. Его пальцы снова задвигались в воздухе, сплетая «Серую вуаль». Холодное покалывание магии окутало нас, размывая контуры тел и превращая в едва заметные тени на фоне серого камня.

Мы бесшумно покинули архив. Каждая ступенька винтовой лестницы, каждый поворот коридора теперь казались длиннее, чем по пути вниз. Сердце колотилось в такт далекой музыке, которая становилась всё громче.

Когда мы проскользнули за тяжелую портьеру и оказались в бальном зале, нас мгновенно обдало жаром сотен свечей и гулом голосов. Марк плавно разорвал плетение, и мы «проявились» в толпе — я у фуршетного стола, он — чуть поодаль, будто и не покидал залу.

Музыка вальса кружила пары, аристократы смеялись, прикрываясь веерами, а император с возвышения продолжал благосклонно взирать на свое «будущее». Я нашел глазами отца. Он всё еще стоял в кругу советников, и на его лице блуждала та самая спокойная, властная улыбка.

— Ну как? — ко мне, едва не столкнувшись, подошли Кайл и Ник. Они держали в руках бокалы, стараясь выглядеть расслабленно, но их взгляды так и впились в мое лицо. — Всё удалось, — тихо ответил я, делая вид, что выбираю закуску. — Я видел приказ. Там пять фамилий. — И кто?.. — начал было Ник, но я резко перебил его, не поднимая глаз: — Здесь слишком опасно. Нас могут услышать.

Мы обменялись быстрыми взглядами. В этом золоченом зале у стен были не только уши, но и глаза. — Встречаемся завтра утром, — скомандовал я. — Поедем к тому старому другу Хаккара, о котором он говорил. Передадим ему письмо с фамилиями. Он знает, что с этим делать дальше.