Глава 62 Дерен

Парни кивнули и рассредоточились так же быстро, как появились. Я едва успел сделать глоток вина, чтобы унять дрожь в руках, как увидел, что ко мне направляются отец с матерью. Они были не одни. Рядом с ними шел важный господин в расшитом золотом мундире, его статная жена и молодая девушка, чье пышное платье занимало едва ли не половину прохода.

— Дерен, вот ты где, — голос отца звучал мягко, но в нем слышался металл. — Я хотел бы представить тебя моим старым друзьям. Это граф Джозеф Эстери и его супруга леди Матильда. А это их дочь, леди Элиза.

Я вежливо поклонился, кожей чувствуя, как отец довольно щурится. — Мы как раз обсуждали с графом, — продолжал он, глядя мне прямо в глаза, — что герою Гряды не помешало бы надежное и достойное окружение здесь, в столице.

Я вежливо поклонился, стараясь, чтобы мое лицо оставалось беспристрастным, хотя внутри всё клокотало. Я смотрел на леди Элизу, которая опустила глаза в притворном смущении, и понимал: началось.

Родители не теряли времени. Теперь они будут знакомить меня со всеми девушками на выданье, методично перебирая варианты, как перебирают клинки в оружейной. В памяти всплыл наш разговор, когда я еще учился на пятом курсе Академии и приехал домой на каникулы. Тогда они безапелляционно заявили: «Дерен, тебе нужна невеста, которая сможет достойно представлять наш род, пока ты будешь служить Короне».

Для него это было частью большой стратегии. Жена — это не человек, это статус, способ укрепить влияние. Теперь, когда я вернулся с Гряды, я стал еще более ценным товаром на этом рынке. Он хотел окончательно остепенить меня и сделать частью той самой системы, которую я теперь презирал всей душой.

— Леди Элиза только что вернулась из поездки по южным провинциям, — продолжал отец, не замечая моего окаменелого взгляда. — Она прекрасно музицирует и, уверен, с интересом послушает о твоих... подвигах на границе.

Я выдавил подобие улыбки. Представлять наш род. Служить Короне. Эти слова, которые раньше казались мне наполненными смыслом, теперь звучали как издевательство.

— Для меня будет честью пригласить леди на следующий танец, — произнес я, протягивая руку.

Мне нужно было играть эту роль. Нужно было усыпить бдительность отца, чтобы завтра утром, когда город еще будет спать после пышного празднества, мы с парнями смогли беспрепятственно покинуть поместье и добраться до человека Хаккара.

Музыка мазурки заполнила зал, и мне не оставалось ничего другого, как увлечь леди Элизу в центр круга. Едва мы начали движение, я осознал, что впереди меня ждет одна из самых длинных и утомительных пыток в моей жизни.

— О, лорд Дерен, вы просто обязаны меня выслушать! — её голос, пронзительный и неестественно писклявый, мгновенно перекрыл мелодию скрипок. — Жизнь в провинции в этом сезоне была совершенно невыносимой! Матушка твердила о пользе чтения, но я ей ответила: «Мама, как можно думать о книгах, когда модистка прислала мне каталог новых шляпок прямо из столицы?»

Я механически выполнял па, вовремя перехватывая её руку и ведя в повороте, но внутри меня всё кипело. Элиза не замолкала ни на мгновение. Весь её мир вращался исключительно вокруг собственной персоны: она щебетала о фасонах корсажей, о том, какой фурор произвел её выход на прошлом чаепитии, и о своей капризной левретке, которая «падает в обморок от запаха дешевой пудры».

Слушая этот бесконечный поток пустой болтовни, я невольно вспоминал Гряду. Там, среди льдов и постоянной угрозы, люди говорили мало, но каждое слово имело вес. Здесь же слова лились бесполезным дождем, не неся в себе ни крупицы смысла. Мне было до одури скучно; эта девушка казалась мне яркой, но совершенно пустой куклой.

Леди Элиза была насквозь фальшивой — от заученных жеманных жестов до выверенного смеха, который звучал ровно тогда, когда того требовали приличия. Она не шла ни в какое сравнение с Анной. Перед глазами невольно встал образ той, другой: искренней, живой, с её пронзительным взглядом и тихой силой, которая не нуждалась в кружевах и писклявом самолюбовании. Рядом с Анной мир обретал четкость, а здесь он расплывался в приторном тумане из пудры и лжи.

Сравнивать их было почти кощунством. Анна была настоящей — как сталь клинка или холодный рассвет в горах, а леди Элиза — лишь декорацией к спектаклю, который срежиссировал мой отец.

— Вы меня совершенно не слушаете, лорд Дерен! — она обиженно надула губы, заметив мою отрешенность. — Я же говорю: в этом месяце все приличные дамы носят только кружево ручной работы!

— Простите, леди, — я выдавил из себя вежливую полуулыбку, склонив голову в поклоне. — Два года на границе притупили мой слух к столь изысканным деталям светской жизни.

Наконец последние аккорды стихли. Я с нескрываемым облегчением коснулся губами пальцев леди Элизы, радуясь возможности наконец-то избавиться от её общества.

— Благодарю за танец, — произнес я, спешно передавая её на попечение подошедшей матери.

Я оставил леди Элизу и, лавируя между гостями, быстро отыскал в толпе Марка, Кайла и Ника. Мы встретились в тенистом углу залы, укрытые от лишних глаз массивной кадкой с южным растением.

— Всё в силе, — едва слышно произнес я, обращаясь ко всем сразу. — Завтра в девять утра встречаемся в центре города, у памятника Основателю. Оттуда двинемся к человеку Хаккара.

Парни коротко кивнули.

Больше я не мог здесь оставаться. Мне жутко не нравилась суматоха бала, разряженные гости и эта толпа людей, считающая, что мир крутится вокруг них. Все эти фальшивые улыбки и надушенные речи вызывали лишь одно желание — оказаться как можно дальше отсюда.

Нужно было получить официальное разрешение, чтобы исчезнуть, не вызывая подозрений. Я направился к отцу. Герцог Валори стоял в кругу своих союзников, вальяжно обсуждая политику и новые налоги.

— Отец, — я склонил голову в вежливом жесте. — Прошу прощения, но усталость берет свое. Позволь мне покинуть прием и вернуться домой.

Отец окинул меня изучающим взглядом, и на мгновение мне показалось, что он ищет подвох. Но, видимо, решив, что я был достаточно послушен сегодня, милостиво кивнул.

— Конечно, Дерен. Ступай.

Я развернулся и пошел прочь из этого душного, залитого огнями ада. Холодный ночной воздух на ступенях дворца показался мне целебным бальзамом. Я сел в карету, откинулся на мягкое сиденье и, наконец, глубоко выдохнул. Напряжение, державшее меня весь вечер, начало медленно отпускать, сменяясь холодной сосредоточенностью.

Еще одно дело завтра утром — передать письмо другу Хаккара, и этот долг будет закрыт. А сразу после этого я поеду выяснять, где Анна. Куда ее направили на отработку после Академии.

Карета тронулась, колеса застучали по мостовой. Я смотрел на мелькающие огни ночного города, и говорил себе: еще немного. Еще совсем чуть-чуть, и можно будет окончательно сбросить эту удушающую маску идеального сына и уехать к ней. Туда, где нет фальшивых улыбок и писклявых голосов. Туда, где мы, наконец, сможем быть вместе.