Глава 70 Анна

В полумраке таверны глаза Дерена казались почти черными. Он осторожно накрыл мою ладонь своей — его пальцы были мозолистыми от меча, но удивительно нежными.

— Анна, — негромко произнес он, и от звука моего имени, произнесенного его голосом, у меня перехватило дыхание. — Здесь слишком много ушей. Пойдем наверх?

Я молча кивнула. Мы поднялись по крутой деревянной лестнице, которая немного скрипела под нашими шагами. У двери моей комнаты я на мгновение замерла, доставая ключ, и Дерен терпеливо ждал, прикрывая меня своей широкой спиной от коридорных сквозняков.

В комнате было прохладно и пахло сушеной лавандой, которую я всегда держала в изголовье, чтобы хоть немного заглушить запах сырости и тумана. Я зажгла одну единственную свечу, и её неровный свет заплясал на стенах. Дерен запер дверь и, тяжело вздохнув, устроился на низком табурете напротив кровати.

— Присядь, — мягко сказал он, указывая на край кровати, — нам нужно многое обсудить.

Я присела, не сводя с него глаз. Он казался мне тем самым Дереном из Академии, только повзрослевшим и ставшим намного серьезнее.

— Эти два года... — начал он, глядя на пляшущее пламя свечи. — Сначала была Гряда. Там было… нелегко. Постоянные стычки, грязь, холод зимой и дисциплина, которая въедается под кожу. Я писал тебе, Анна. Отправлял письма с каждым обозом, каждый месяц, весь первый год. Я верил, что хотя бы одно из них окажется у тебя в руках.

Он замолчал, и тень от его ресниц легла на скулы, делая лицо еще более суровым.

— Но потом приехал Эдриан. Он рассказал, что ты не получила ни одного моего письма. Ни единого слова за весь год. Тогда я окончательно убедился в том, что им просто не позволили дойти до тебя. Мой отец приложил к этому руку, я уверен.

Дерен сжал кулаки, и я увидела, как под кожей на его предплечьях вздулись вены. Гнев, который он подавлял всё это время, на мгновение прорвался наружу, заставив пламя свечи дрогнуть.

— Перед тем как вернуться, меня попросили кое-что сделать, — он понизил голос, — я не могу раскрыть тебе подробности, но то поручение стало последней каплей. Я выполнил то, что меня просили, а потом отправился в Академию, чтобы узнать куда тебя отправили.

Он поднял на меня взгляд, и в нем была такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Я сразу отправился за тобой, Анна, — твердо продолжил он, подавшись вперед. — Мне плевать на ожидания моей семьи, на планы отца и на то, какую судьбу они мне прочили. Я точно решил для себя: мое место только рядом с тобой.

Я слушала его, затаив дыхание, и мысленно благодарила Эдриана. Он все-таки рискнул и довез мое единственное письмо. Коснувшись пальцев Дерена, и переплетая свои пальцы с его я произнесла: — Я очень рада, что ты приехал ко мне, Дерен. Но что будет теперь? Мы в Морнхольде, ты в патруле, я в лечебнице... Что ждет нас завтра? Или через месяц?

Дерен поднес мою руку к губам и коснулся костяшек пальцев коротким, почти невесомым поцелуем. Он не сразу поднял глаза, словно собирался с духом, чтобы произнести слова, которые обдумывал все эти долгие месяцы в Гряде.

— Теперь, Анна, всё будет иначе, — он посмотрел на меня с такой обезоруживающей серьезностью, что я невольно затаила дыхание. — Я приехал сюда не просто для того, чтобы увидеть тебя или убедиться, что ты в безопасности. Я приехал, чтобы мы больше никогда не расставались.

Он чуть крепче сжал мои пальцы, словно боясь, что я исчезну в утреннем тумане.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. По-настоящему. Я хочу забирать тебя со смен в лечебнице, знать, что ты ждешь меня из патруля, а когда твоя отработка закончиться, мы уедем отсюда, поселимся где-то в тихом месте, и будем жить счастливо.

Я замерла. Слово «жена» прозвучало в этой тесной комнатке как магическое заклинание, меняющее саму суть реальности. Между нами больше не было недомолвок или юношеской влюбленности — только осознанный выбор взрослого мужчины, который поставил на кон всё ради этой минуты.

— Дерен... — выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты ведь понимаешь, что это значит? Если твой отец узнает...

— Не важно, — отрезал он, и в его голосе промелькнула та самая сталь, которую он приобрел на службе. — Я больше не подчиняюсь его воле. Я принадлежу тебе, Анна. И если ты согласна разделить со мной эту жизнь — в патруле ли, в бегах или в покое, — то мне больше ничего не нужно.

Я смотрела на него, и весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Остался только Дерен: его горячие ладони, его решительный взгляд и это безумное, прекрасное предложение, которое он привез с собой сквозь сотни миль.

— Анна, — выдохнул он, и его голос сорвался на шепот. — Я люблю тебя. Все эти два года мысли о тебе не давали мне сломаться там, на Гряде. И ради тебя я сейчас живу. Поверь мне, ты будешь счастлива со мной.

У меня перехватило дыхание. Слезы, которые я сдерживала весь вечер, наконец скатились по щекам, но это были слезы облегчения.

— И я люблю тебя, Дерен, — прошептала я, закрывая глаза. — Да, — добавила я чуть громче, и мой голос дрогнул от переполнявших меня чувств. — Да, Дерен. Я согласна.

Он облегченно выдохнул, словно с его плеч свалилась невидимая гора, и притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы. В этот момент я почувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим — быстро и сильно.

Мы просидели так еще долго, обсуждая наше будущее шепотом, словно громкое слово могло разрушить это хрупкое волшебство. Дерен рассказывал, как представлял наш дом где-нибудь в южных провинциях, где солнце светит чаще, а воздух не пахнет сыростью.

Свеча окончательно догорала, погрузив комнату в мягкий полумрак, освещаемый лишь слабым отсветом уличного фонаря. Пора было прощаться — завтра их ждал первый день в патруле, а нас с Лирой — работа в лечебнице.

— Тебе пора, — тихо сказала я, нехотя высвобождая свои пальцы из его рук. — Завтра тяжелый день.

— Завтра я увижу тебя у лечебницы, — улыбнулся он, поднимаясь и надевая свой плащ. — Я буду в форме городского стража, так что не пугайся, если я пройду мимо с самым суровым видом. Но знай, что под этим панцирем я всё тот же Дерен, который любит тебя.