Глава 72 Анна

Лира с решительным видом вытряхнула на кровать всё содержимое наших сундуков — небогатый улов адепток, состоящий в основном из серых платьев для лечебницы и тяжелых дорожных плащей.

— Мы не можем позволить тебе венчаться в рабочем фартуке, Анна, — пробормотала она, критически осматривая поблекшую шерсть. — Даже если свидетелями будут только туман и старый священник.

— Да, жаль, что родителей не будет рядом в такой важный день, — тихо отозвалась я, и в груди шевельнулась привычная тоска по дому. — Но они будут счастливы, если я буду счастлива! Дерен говорил, что надо будет, чтобы они переехали ближе к нам, когда мы уедем из Морнхольда.

Она выудила из самого низа моего саквояжа бордовое платье — то самое, которое я надевала лишь однажды, еще в Академии, на бал. Оно помялось и хранило запах сушеной мяты, но на фоне мрачного гардероба Морнхольда казалось почти королевским нарядом.

— Вот, — Лира приложила его ко мне, прикусив губу. — Если отпарить его, и уложить тебе волосы, то ты будешь замечательной невестой.

Она вдруг замерла, опустив руки, и внимательно посмотрела мне в глаза. Веселое возбуждение в её взгляде сменилось тенью сомнения.

— Анна... — она понизила голос, присаживаясь рядом на край кровати. — Ты уверена? Я имею в виду... не слишком ли вы торопитесь? Два года тишины, а потом — две недели мимолетных встреч, и вы уже идете к алтарю. Если что-то пойдет не так, обратной дороги не будет.

Она взяла меня за руки, и я почувствовала, как её пальцы подрагивают.

— Может, стоит подождать, пока закончится отработка? Пока вы не выберетесь из Морнхольда?

— Лира, — тихо ответила я, сжимая её ладони в ответ. — Эти два года были самыми долгими в моей жизни. Теперь, когда он здесь, я не хочу терять ни одного дня.

Я улыбнулась ей, стараясь вложить в эту улыбку всю свою уверенность.

— Я не тороплюсь. Я просто уверена в нас.

Лира тяжело вздохнула, но в её глазах промелькнула нежность. Она поднялась и решительно подхватила платье.

— Ладно, упрямая ты душа. Неси чайник. Будем приводить в порядок твой «свадебный наряд». Раз уж ты решила стать леди Валори официально, ты должна выглядеть так, чтобы у этого священника задрожало кадило от восторга.

***

В этот вечер Морнхольд словно преобразился. Вечный, липкий туман, который неделями душил город, внезапно отступил к самому морю, открыв чистое, глубокое небо. Казалось, сама природа решила благословить нас.

Маленькая церквушка Святого Иулиана, обычно терявшаяся в серой хмари, теперь стояла четким темным силуэтом на фоне лунного света. У её тяжелых дубовых дверей, освещенных ярким сиянием ночного неба, замерли две высокие фигуры.

Дерен и Ник уже ждали нас. На них была форменная одежда городского патруля — темные кожаные доспехи и тяжелые плащи. Дерен стоял, вглядываясь в пустую улицу. Когда мы с Лирой вышли на открытое пространство, он резко выпрямился, и я увидела, как его лицо, обычно суровое на посту, осветилось невероятным облегчением.

Дерен подошел ко мне вплотную. В ясном свете звезд я видела каждую черточку его лица, каждую искру в темных глазах. Он осторожно взял мои ладони в свои — его руки были горячими, а пальцы слегка сжали мои, передавая свою уверенность.

— Ты прекрасна, Анна, — прошептал он.

Я заглянула ему в лицо, в нем было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Священник ждет внутри, — добавил он, кивнув на двери. — Всё готово.

У алтаря горели десятки свечей — Дерен явно не поскупился на пожертвование. Их живое пламя отражалось в позолоте старых икон, создавая ореол тепла в холодном зале. Мы пошли по центральному проходу, и звук наших шагов по каменным плитам казался мне торжественным маршем.

Старый священник в чистой, хоть и поношенной рясе, поднял голову от книги. Он внимательно посмотрел на нас, а затем перевел взгляд на бумаги, лежащие на аналое — те самые документы с печатями Валори.

— Дети мои, — начал он негромким, надтреснутым голосом. — В эту ясную ночь, перед лицом небес и этого города, готовы ли вы назвать свои имена и связать свои судьбы навек?

— Готовы! — Ответили мы синхронно.

— Перед лицом Создателя и этих свидетелей, — начал старик, его голос окреп и зазвучал торжественно, — спрашиваю тебя, Дерен из рода Валори: берешь ли ты в законные жены Анну Сольер, чтобы делить с ней горе и радость, в тьме и на свету, пока сама смерть не разлучит вас?

— Да, — твердо произнес он.

Священник повернулся ко мне, и я почувствовала, как сердце замерло, а потом пустилось вскачь.

— Спрашиваю тебя, Анна Сольер: берешь ли ты в законные мужья Дерена Валори, чтобы следовать за ним, хранить верность и делить с ним судьбу, куда бы она ни привела, пока сама смерть не разлучит вас?

— Да, — прошептала я, но в тишине храма мой голос прозвучал ясно и уверенно.

Дерен достал из кармана кольцо. Осторожно, почти благоговейно, он взял мою правую руку и надел кольцо на палец. Я сделала то же самое, надевая его кольцо, чувствуя силу его пальцев.

— Властью, данной мне, и именами, вписанными в эту книгу, — священник осенил нас знаком благословения, — объявляю вас мужем и женой. Что Бог соединил, человек да не разлучит.

Дерен подался вперед и накрыл мои губы своими. Его губы были требовательными и в то же время невероятно нежными. Я ответила на этот поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь.

Когда мы отстранились друг от друга, священник указал на документы.

— Подпишите здесь, дети мои. И пусть ясная погода этой ночи станет предвестником вашей долгой жизни.

Дерен первым взял перо и уверенным почерком вывел свою настоящую фамилию, за которой следовала моя подпись. Всё было официально. Всё было по-настоящему.

Мы вышли из церкви, и прохладный ночной воздух коснулся наших лиц. Я не выпускала руку Дерена, чувствуя, как его пальцы по-хозяйски и нежно переплетаются с моими.

— Ох, Анна! — она крепко обняла меня, — поздравляю вас, родная.

Ник подошел к Дерену и с силой хлопнул его по плечу.

— Ну что, Валори, — негромко произнес он, и в тишине пустой площади это имя прозвучало весомо. — Поздравляю, брат. Береги её!

— Буду беречь больше собственной жизни, ты же знаешь, — ответил Дерен.

— Мы пойдем в «Каракатицу», — шепнула Лира, хитро улыбаясь. — Увидимся послезавтра утром у лечебницы, Анна... то есть, госпожа Валори.

А Дерен увлек меня в противоположную сторону.

— Куда мы? — спросила я, стараясь не отставать. — Таверна в другой стороне.

— У меня для тебя сюрприз, Анна, — он остановился у небольшого каменного домика, увитого засохшим плющом. Окна здесь были узкими, а тяжелая дубовая дверь пахла свежим воском. — Я не хотел, чтобы наша первая ночь прошла в комнате над общим залом.

Он достал из кармана ключ — старый, увесистый — и с тихим щелчком провернул его в замке.

— Я арендовал этот дом для нас на всё время твоей отработки, — Дерен распахнул дверь и жестом пригласил меня войти. — Здесь есть камин, гостиная, нормальная кровать и, самое главное, здесь нет лишних ушей. Это наше место, Анна.

Я переступила порог и замерла. Внутри уже горел очаг, на столе стоял ужин и два бокала, а на полу лежал пушистый ковер из овчины.

— Дерен... — я обернулась к нему, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью. — Ты продумал каждую мелочь.

Он закрыл дверь на засов и подошел ко мне, обнимая. Его руки сомкнулись у меня на спине, и я почувствовала тепло его тела.

— Я хотел, чтобы ты знала: теперь у тебя есть настоящий дом. Пусть пока в Морнхольде, но это — только наше начало.