Глава 76 Дерен

Был конец августа.

Письмо лежало на массивном дубовом столе коменданта Берга уже добрых два часа. Тяжелый конверт из дорогой пергаментной бумаги, скрепленный сургучной печатью с гербом, который не часто увидишь в захолустном Морнхольде.

«Дерену Валори. Лично в руки».

Берг хмурился, перечитывая адрес. В его гарнизоне не было никаких «Валори». У него служили кузнецы, сыновья лавочников, бывшие воры и пара разорившихся наемников. Самым толковым из них был Дерен Холт — парень, который два месяца назад пришел в патруль с пустыми карманами и тяжелым мечом.

Комендант откинулся на спинку кресла, и вдруг в его памяти всплыли мелкие детали, на которые он раньше не обращал внимания.

Он вспомнил, как Холт держит спину — всегда прямо, даже после двенадцатичасовой смены. Как он берет в руки кубок — не хватая его всей пятерней, как остальные, а как-то... привычно. Как он однажды поправил коменданта, когда тот неверно процитировал военный устав Империи. И, конечно, его манера боя. Холт не просто махал железкой, он танцевал с клинком, и это был танец высшей столичной школы, а не кабацкая драка.

Стоило только добавить к имени «Дерен» фамилию «Валори», как всё встало на свои места. Лоск поблек, но порода осталась. Она была в том, как он держал удар, как молчал, когда другие жаловались, и как смотрел прямо в глаза, не опуская головы.

Берг тяжело вздохнул и велел дежурному немедленно вызвать Холта в кабинет.

Я вошел в кабинет, стараясь сохранять привычную выправку, хотя пыль после патруля забилась в каждую складку одежды, а веки казались налитыми свинцом. Обычный день, обычная усталость. Я коротко кивнул командиру, привычно ожидая какого-нибудь рутинного распоряжения — проверить склады в порту или усилить пост у ворот.

— Садись, — буркнул Берг, не поднимая глаз от бумаг.

Я помедлил, чувствуя непривычную тяжесть в голосе коменданта, но сел на жесткий стул напротив стола. Берг молча пододвинул ко мне запечатанный конверт.

Берг увидел, как я изменился в лице.

— Письмо пришло на имя Дерена Валори, — тихо произнес он, внимательно наблюдая за реакцией подчиненного. — У меня в гарнизоне такого нет. У меня служит Дерен Холт, один из лучших моих людей. Но почта из Аспена редко ошибается адресом, верно?

Ничего не ответив, я вскрыл конверт, быстро пробежал глазами по строчкам, написанным ледяным почерком отца. Мои челюсти сжались так сильно, что на щеках заиграли желваки.

«Сын,

Я получил уведомление из архива. Признаться, я ожидал от тебя бунта, но не такой пошлой и банальной глупости. Женитьба на девице из лечебницы? Ты разочаровал меня, сын. И своим неповиновением, и отсутствием вкуса.

Я даю этому вашему "союзу" от силы пару месяцев. Жизнь в нищете, запах дешевой еды и вид застиранных простыней быстро вытравят из тебя остатки романтизма. Очень скоро ты вспомнишь вкус настоящего вина, блеск залов Аспена и тяжесть власти, от которой так безрассудно отказался. Ты захочешь вернуться к пышной жизни, к своему имени и к своему кругу.

Знай же: двери моего дома откроются для тебя только тогда, когда ты оставишь эту девушку и официально аннулируешь этот постыдный брак. До этого момента не смей возвращаться в столицу и позорить наш род своим присутствием. Для Империи ты мертв, пока женат на простолюдинке. Живи в своем тумане, Дерен, пока не прозреешь. Надеюсь, холод и голод окажутся лучшими учителями, чем я».

Каждое слово герцога — о «пошлой глупости», о «застиранных простынях» и о том, что он примет меня только после развода — било наотмашь.

Я дочитал, и медленно сложил лист и убрал его в карман куртки, прямо к сердцу.

— Спасибо, комендант Берг, — мой голос был сухим и ровным, как хруст осеннего льда.

— Ты же понимаешь, парень, — Берг подался вперед, положив тяжелые локти на стол и глядя прямо в мои глаза. — Ты поступил на службу под чужим именем. Это серьезное нарушение. Я не могу оставить Дерена Холта под своим командованием.

Я сжал челюсти так, что на скулах отчетливо проступили желваки. В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Я понимал, что формально Берг прав: ложь в документах каралась сурово.

— Понимаю, — глухо ответил, уже готовый потянуться к пряжке ремня, чтобы снять стражнический жетон.

Но комендант не отвел взгляда. Он выдержал паузу, наблюдая за тем, как гордо, несмотря на удар, держится его лучший патрульный.

— Но, — Берг выделил это слово, — я предлагаю службу Дерену Валори.

Я замер, рука остановилась на полпути. Недоверчиво нахмурившись, я пытался осознать услышанное.

— Твой отец прислал это письмо, думая, что ты приползешь обратно, как только тебе станет нечего есть, — продолжил комендант, и в его голосе прорезалась суровая симпатия. — Он уверен, что ты здесь просто прячешься. Но я видел тебя в деле два месяца. Мне плевать на гербы в Аспене, мне нужны люди, которые умеют держать меч и знают, что такое верность. Если ты готов служить под своим настоящим именем, открыто, не боясь гнева герцога... я оставлю тебя.

Я медленно выдохнул.

— Я принимаю ваше предложение, господин комендант, — произнес твердо. — И я благодарен за доверие.

— Иди, — махнул рукой Берг, откидываясь на спинку кресла. — Иди к жене. На сегодня ты свободен. Завтра принесешь свои настоящие документы, и переоформим тебя на службу как положено. Ни к чему нам лишние скелеты в шкафах, особенно такие родовитые.

Комендант замолчал, постукивая пальцами по столешнице, и внимательно посмотрел на меня еще раз.

— На сколько ты планируешь задержаться в Морнхольде? — прямо спросил он.

— Пока Анна не закончит официальную отработку, комендант Берг, — ответил я. — В отличие от нас, боевых магов, которые обязаны отслужить два года после Академии, ведьмы отрабатывают всего один. Закон суров, и если она уйдет раньше, её лишат лицензии.

Поправив перевязь меча, я продолжил.

— Как только наступит следующее лето и её контракт будет закрыт, мы уедем. До этого момента я буду служить вам под своим именем.

— Хорошо, понял, — коротко ответил Берг, значит, год. Иди, Валори.

Я вышел из крепости, и пошел к лечебнице. Когда я переступил порог лечебницы, колокольчик над дверью весело звякнул. Увидев меня в дверях в середине дня, Анна замерла.

— Дерен? — она быстро подошла ко мне, её глаза округлились от удивления. — Что случилось? Ты ранен? Почему ты не на смене?

— Мне нужно поговорить с тобой, Анна. Всего пять минут, — тихо, но твердо произнес я.

Она кивнула и, бросив извиняющийся взгляд на мэтра Орсия, который что-то ворчал в углу над ступкой, вывела Дерена в небольшой внутренний дворик, где сушились простыни и пахло чистотой и мылом.

— Дерен, ты пугаешь меня, — прошептала она, сжимая мои руки.

— Пришло письмо от отца, — прямо сказал я, глядя ей в глаза. — Он узнал о нас.

— И что теперь? — её голос едва дрогнул. — Он прислал за тобой стражу?

— Нет, он пишет, что разочарован. Он думает, что я вернусь сам, как только мне надоест «играть в бедняка», — я говорил это, чувствуя, как внутри всё еще кипит возмущение от высокомерия отца. — Он ждет, что я брошу тебя и разведусь. Но я только что говорил с комендантом Бергом. Я остаюсь на службе до того времени, пока не закончится твоя отработка. Мы остаемся здесь, Анна. До следующего лета. Ты закончишь службу, сохранишь свою лицензию ведьмы, и как только твой контракт закроется — мы уедем. Навсегда. Далеко от Аспена, на юг, как мы и хотели.

Анна судорожно вздохнула.

— Я люблю тебя и никогда не брошу, — прошептал я. — Мне не нужна столица, не нужна власть. Я смогу заработать нам на жизнь, Анна. Поверь, самое главное — что мы есть друг у друга. Остальное не важно.

Я притянул ее к себе. — Мы справимся, — ответил я, целуя ее в макушку.