Глава 43

Глава 43

— Ты… ты не посмеешь, — прохрипел Арден, и в его голосе прорезались истеричные нотки.

— Что он собрался делать? — зашуршали все вокруг.

— Не знаю… Да не толпитесь. Дайте посмотреть! — кто-то с задних рядов раздвигал локтями остальных, пробиваясь вперед.

Виерис посмотрел на него. И в этом взгляде не было ни злости, ни торжества победителя. Только холодное, отстраненное любопытство. Так смотрят на испорченный холст, решая, стоит ли исправлять ошибку или лучше сжечь его целиком.

— Мы же сражались на желание, насколько я помню, — произнес принц, и его губы тронула едва заметная тень усмешки.

Я перестала дышать. Воздух застрял в легких.

Арден побледнел, став цвета мела под алыми разводами крови.

Виерис неторопливо выкрутил стержень помады. Цвет оказался ярким, кричащим. Слишком живым, слишком вульгарным для мрачного, пропитанного страхом боевого зала.

Принц наклонился. Арден дернулся снова, но лезвие у горла напомнило ему о реальности лучше любых слов.

— Тише, — прошептал Виерис, наклоняясь еще ниже. Он прижал коленом Ардена к полу, поднося к его лицу помаду. — Иначе получится неровно.

Кто-то в зале тихо, судорожно втянул воздух. Я стояла, пригвожденная к месту, не в силах отвести взгляд. Это было ужасно. Постыдно. Почти абсурдно. И оттого еще страшнее.

Виерис красил ему губы спокойно, внимательно, с садистской точностью. Сначала верхнюю. Потом нижнюю. Он провел большим пальцем по уголку чужого рта, стирая лишнее, чуть склонил голову, оценивая симметрию. Словно Арден был не поверженным врагом, а неудачным портретом, на котором нужно исправить линию.

Герцог лежал неподвижно, парализованный унижением. Только его глаза горели такой первобытной ненавистью, что, казалось, от нее вот-вот загорятся руны на стенах.

Виерис улыбнулся. Едва заметно.

— Немного не тот оттенок. Тебе подойдет оттенок на пару тонов светлее.

Затем он опустил взгляд ниже. На грудь Ардена. На идеально подогнанный темный тренировочный доспех, украшенный герцогским гербом. И начал рисовать. Прямо поверх герба.

Медленно. Аккуратно. С явным, пугающим наслаждением перфекциониста. Один лепесток. Второй. Третий. Тонкий, изящный стебель. Маленький листик.

В зале никто не смеялся. Вообще никто.

Даже те, кто минуту назад хохотал над моим положением, сейчас молчали так, будто присутствовали на собственных похоронах. Я вдруг поняла почему.

Смеяться над фамильяром было безопасно. Смеяться над слабым было приятно. А сейчас на полу лежал Вальмор Арден. Гордость факультета. Сын одного из генералов. И принц-дракон рисовал цветочек у него на груди помадой, взятой у дрожащей аристократки.

Это было не смешно. Это было страшно. Потому что любой в этом зале в этот миг осознал простую истину: Виерис мог сделать так с каждым. Стоило ему лишь захотеть.

Он дорисовал последний лепесток. Отстранился на шаг. Нахмурился, оценивая композицию. Потом снова наклонился и кончиком помады поправил один край. Совсем чуть-чуть. Почти нежно.

— Теперь не корчите из себя недотрогу, герцог, — произнес Виерис тихо, и в его голосе прозвучал яд изысканного издевательства. — Вам не идет.

Он отпустил клинок. Выпрямился. И бросил золотой футляр Ардену на грудь. Футляр глухо стукнул о доспех, оставив еще одно красное пятно, и скатился на каменный пол.

Только после этого Виерис позволил герцогу подняться.