Глава 45

Глава 45

Я смотрела на Ардена.

Точнее, на его губы.

Ядовито-алые. Кричаще-нелепые. Гротескно-унизительные.

Герцог яростно тер их тыльной стороной ладони, потом дернул рукав и принялся скрести по лицу тканью, затем снова ладонью.

Но от этого становилось только хуже. Дорогая, стойкая помада не стиралась, а размазывалась, превращая его лицо в жуткую, клоунскую маску. Помада размазалась по подбородку, пачкая щеку, попадая в уголки рта.

Кто-то в задних рядах не выдержал напряжения и нервно, сдавленно фыркнул.

Арден резко, дергано обернулся на звук. Его глаза, полные слез и бешенства, метнули в толпу убийственный взгляд.

Смех оборвался мгновенно, отрезанный, как гильотиной.

Но было уже поздно. Все уже увидели момент его унижения. И я тоже.

И внезапно, словно ледяная игла пронзила висок, в памяти всплыло воспоминание. Оно было таким отчетливым, таким громким, словно он только что прошептал эти слова мне прямо на ухо, обдав горячим, зловонным дыханием:

«Только губки накрась. Не нужно корчить из себя недотрогу. Тебе не идет».

Тогда вокруг тоже смеялись. Громко, заливисто, смакуя мою беспомощность перед сыном самого герцога.

Тогда мне хотелось провалиться сквозь каменный пол, раствориться в воздухе, исчезнуть, лишь бы не быть центром этого порочного цирка.

Тогда я стояла одна. Абсолютно одна, с комком унижения в горле, пока он и его свита наслаждались зрелищем.

Я моргнула, прогоняя наваждение. Потом еще раз, медленно, с трудом фокусируя зрение. И снова посмотрела на размазанную помаду на лице герцога.

«Только губки накрась», — память воскресила голос принца.

Сердце в груди странно, судорожно дернулось, пропустив удар.

Нет.

Нет, это невозможно.

Это просто совпадение. Жестокая, извращенная шутка судьбы. Очередной способ принца показать, кто здесь хозяин, очередное бессмысленное унижение сильного слабым.

Но почему именно помада?

Почему не заставить Ардена стоять на коленях? Почему не приказать ему отрезать свои длинные темные волосы? Почему не заставить его прислуживать целый день? Были десятки способов, как унизить кого-то.

Но почему именно этот, женственный, унизительный аксессуар, ставший орудием мести?

Я перевела взгляд на Виериса.

Он стоял абсолютно неподвижно, словно статуя, высеченная из зимнего льда. В его руке появился тот самый белоснежный, накрахмаленный платок.