Глава 46

Глава 46

Теперь он вытирал доспехи, будто чужое липкое унижение могло навсегда оставить на его безупречных доспехах грязь, которую невозможно отмыть. Ткань шуршала в мертвой тишине зала, и этот звук казался громче любого крика.

Я смотрела на него, и пазл в моей голове сложился с пугающим, оглушительным щелчком.

Арден унижал меня. Публично. При всех, выставляя мою боль на посмешище.

А теперь вся академия смотрела на самого Ардена. На его перекошенное от ярости лицо. На его беспомощные, суетливые движения. На ярко-красную кляксу, навсегда запечатленную в памяти каждого свидетеля.

Унижение за унижение. Око за око. Ирония за иронию.

У меня перехватило дыхание. Воздух застрял в легких, превратившись в колючий ком.

Он… Он ведь не мог… Не мог сделать это из-за меня. Мне показалось, что он даже не слышал, о чем сказал Арден…

В этот момент Виерис поднял голову.

Наши взгляды встретились. Всего на мгновение. Настолько короткое, что я могла бы убедить себя, что это был лишь случайный взгляд.

Его фиалковые глаза скользнули по мне. Холодные, прозрачные, бездонные. И тут же ушли в сторону, к окну, к потолку, куда угодно, только не ко мне.

Никакой улыбки. Никакого намека на соучастие. Никакого торжества в глазах победителя. Словно меня здесь вообще не было. Словно он давно забыл и про Ардена, и про помаду, и про весь этот спектакль, который только что разыграл с пугающей, холодной виртуозностью.

— Хорошо, — произнес Виерис. Его голос прозвучал спокойно, буднично. — Кто следующий?

Толпа мгновенно оживилась, выдохнув накопленное напряжение. Кто-то с облегчением потер переносицу, кто-то поспешил отвернуться от позорящегося герцога, делая вид, что его это не касается. А кто-то, наоборот, продолжал пожирать Ардена жадными, испуганными взглядами.

Сам герцог наконец вырвал у одного из побледневших приятелей платок и принялся остервенело, до красных царапин тереть свое лицо, издавая сдавленные, хриплые звуки.

Я все еще смотрела на принца. И никак не могла избавиться от странного, вязкого ощущения в желудке. Словно я только что подсмотрела в замочную скважину и увидела что-то, чего не должна была видеть. Что-то пугающе настоящее за маской безупречного монстра.

— Ваше высочество, — осторожно, с явной дрожью в голосе произнес преподаватель, делая шаг вперед. — Может быть, на сегодня достаточно? Результат очевиден.

Виерис даже не повернул головы.

— Нет.

Преподаватель замер, растерянно моргнув.

— Простите?

— Я бы предпочел индивидуальные занятия, — отрезал принц.

По строю студентов пробежал удивленный, тревожный шепот. Индивидуальные занятия с наследником? Это было неслыханно.

— Индивидуальные? — переспросил преподаватель, явно теряя почву под ногами.

— Именно. Я бы хотел потренироваться один. Мне не понравился мой удар с разворота, — продолжил Виерис, и в его тоне прозвучала леденящая, искренняя неудовлетворенность.

Наступила звенящая тишина. Даже Арден перестал тереть лицо, застыв с перекошенной, красной физиономией, боясь пошевелиться.

— Ваше высочество… — неуверенно начал инструктор, ища спасения в правилах. — Но это была учебная схватка, и герцог Вальмор уже признан побежденным… Я бы отметил вашу блестящую технику… Поверьте мне на слово, даже я такое вряд ли повторю… Вам незачем изнурять себя тренировками.

— Я опоздал с магическим усилением, — перебил его Виерис.

Я уставилась на него. Преподаватель тоже. Кажется, весь полигон перестал дышать, вперившись в спину принца.

Виерис медленно нахмурился. Совершенно искренне. Словно речь шла о глобальной катастрофе, а не о доли секунды в учебном поединке.

— Почти на четверть секунды, — добавил он тихо, но так, что каждое слово врезалось в каменные стены. — Это недопустимо.

Я перевела взгляд на Ардена. На размазанную, нелепую помаду. На платок, сжатый в его напряженной руке.

Потом снова посмотрела на принца. На его абсолютное, пугающее спокойствие.

И впервые за все время нашего знакомства, впервые с того момента, как мое имя прозвучало в кабинете ректора, я почувствовала не страх. Не злость. Не привычную, жгучую ненависть.

Я почувствовала полное, абсолютное, ошеломляющее непонимание.

Кто ты вообще такой, Виерис?