Глава 93

Глава 93

По личному приказу его императорского величества?

Слова повисли в кабинете, тяжелые, словно кто-то разлил на паркет цемент. Он застыл, остыл, прирос к подошвам моих ботинок, не давая пошевелиться.

Император.

Не Ронн. Не его ядовитая усмешка, не переписанный устав, не амбиции мелкого магистра, который решил самоутвердиться за счет дочери бунтовщика.

Гораздо хуже. Сам император!

Я почувствовала, как холод поднимается от пальцев рук — от тех самых, с въевшимися чернилами, которые еще вчера болели от пера. Холод пополз выше, по запястьям, по предплечьям, осел где-то под ключицами.

Я почувствовала, как завтрак подступает к горлу, вызывая комок нервной тошноты.

Под ребрами, там, где жила связь, что-то болезненно дернулось. Совсем чуть-чуть. Едва уловимо. Как будто Виерис на мгновение нахмурился, занятый контрольной, и эта крошечная искра его внимания скользнула по мне сквозь расстояние, сквозь стены, сквозь каменную толщу Академии.

Но искра тут же исчезла.

Принц писал важную контрольную. А я стояла в кабинете ректора, и на меня смотрели трое мужчин в темно-синих мантиях.

Ректор не изменился в лице. По крайней мере, так могло показаться тому, кто не смотрел достаточно внимательно. Он провел рукой по шраму, словно пытаясь его стереть. Армант явно нервничал.

Его пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, сжались сильнее. Костяшки побелели, вены на тыльной стороне ладони вздулись тонкими синими нитями. Потом он разжал руку — медленно, методично, словно каждый палец был отдельным механизмом — и положил ладонь на стол.

— Да, вы правы, — произнес он спокойно и с достоинством. — В ритуальной комнате был инцидент.

Один из придворных магов — тот самый, высокий, с седой бородой, заплетенной в тонкую косу, — медленно поднял бровь. Движение было ленивым, почти скучающим. Но в его темных глазах, там, где плясали огоньки, что-то вспыхнуло. Не удивление. Нечто другое. Подозрение.

— Инцидент? — переспросил он. И в этом слове было столько яда, что мне захотелось отступить на шаг.

— В данный момент Академия разбирается и выясняет, кто проник в нее и с какой целью, — продолжил ректор, не теряя самообладания.

Он говорил ровно. Без тени волнения. Как человек, который заучил эти слова заранее и теперь просто воспроизводил их, следя за интонацией, за паузами, за тем, чтобы ни одна мышца на лице не выдала того, что он думает на самом деле.

Но теперь я уже не верила этому спокойствию.

— И вы не поставили в известность императора? — с возмущением спросил главный маг. — В Академии учится наследник престола! Вы обязаны были сообщить об этом! Сразу же! Почему мы должны узнавать об этом на ковре у императора?

В кабинете стало еще тише. Магические лампы на стенах, те самые, с холодным фиолетовым пламенем, будто вспыхнули тусклее. Тени в углах сгустились, стали плотнее, и мне на мгновение показалось, что они шевелятся. Что тянутся ко мне тонкими, цепкими пальцами.

Ректор посмотрел на старого мага. Встретился с ним взглядом. И в этом взгляде было что-то, от чего у меня по спине пробежал холод. Не страх. Нет. Что-то другое. Вызов? Упрямство? Или просто усталость человека, который слишком долго носил чужую боль в собственном теле и научился прятать за маской даже то, что сам от себя скрывает?

— Его величество был бы поставлен в известность сразу после окончания внутреннего расследования. — Для отчета его величеству мы должны располагать полной информацией.

— Внутреннего расследования, — повторил маг. И в его голосе, в том, как он растянул эти слова, было столько презрения, что мне стало тошно. — Речь идет о ритуальной комнате, в которой проводился обряд связи с наследником престола.

— Именно поэтому расследование ведется максимально тщательно, — кивнул ректор. Ему явно не нравились гости. Ему не нравилось то, что корона полезла в его Академию с разбирательствами.

— И именно поэтому вы решили не сообщать об этом дворцу? — снова бросил старик.

Я стояла между ними, чувствуя себя лишней.

Хотя я уже чувствовала, что я не лишняя. Я — улика, которую положили на стол.

Главный маг наконец отвел взгляд от ректора. Его темные глаза, с пляшущими в глубине огоньками, снова посмотрели на меня. Медленно. Методично. С головы до ног. Я почувствовала, как его взгляд скользит по моей форме — новой, безупречной, с золотыми пуговицами, — по моим рукам, по лицу, по волосам, собранным в тугой узел. Он осматривал меня так, как крестьяне осматривают старую лошадь перед покупкой. Оценивали, сколько она еще протянет.

— Господин ректор, не могли бы мы осмотреть ритуальную комнату? — произнес он, и в его голосе не было вопроса. Только приказ, завернутый в вежливую форму. — И пусть фамильярка принца идет с нами.

Фамильярка принца.

Не Лиада. Не студентка Торос.

Фамильярка.

Слово упало на меня, как тяжелое мокрое одеяло. Я стиснула зубы так сильно, что заскрипела эмаль. Внутри, под ребрами, что-то болезненно сжалось — не связь, нет. Связь пока молчала. Сжалось что-то другое. То, что я старательно прятала от самой себя последние дни. То, что на мгновение поверило в конфеты. В теплую руку. В спор об окнах.

— Конечно, — кивнул ректор, поднимаясь из-за стола. Движение было плавным, отработанным, но я заметила, как он на долю секунды задержал ладонь на столешнице, прежде чем полностью перенести вес тела на ноги. — Сейчас открою. Мы улучшили защиту сразу после инцидента.

Он взял с края стола тяжелый ключ.

Я смотрела на этот ключ и чувствовала, что он не обычный. Черный, длинный, холодный на вид, с резными зубцами, в которых тускло мерцали серебряные прожилки.

За спиной ректора дворцовые маги переглянулись.

Коротко. Мимолетно. Но я заметила, как они обменялись взглядами, не предвещавшими ничего хорошего. Один из них кивнул, соглашаясь с чем-то, что не было озвучено вслух.

Мы вышли из кабинета.

Коридор встретил нас холодом и гулкой пустотой. Каменные стены, высокие окна, по которым стекали тонкие, извилистые дорожки дождя, запах сырости и старого камня, въевшийся в эти стены за столетия.

Служащий, который привел меня, шел впереди. Его сапоги стучали по полу ритмично, чеканно, как метроном. За ним — ректор, с ключом в руке, с прямой спиной, с лицом, которое не выдавало ничего. Потом маги, чьи темно-синие мантии шуршали по камню, словно крылья крупных птиц.

Потом я. Как всегда последняя.

Удобно.

Если что-то случится, фамильярка первой примет удар со спины. Эта мысль была глупой, иррациональной, но почему-то от нее стало еще холоднее. Я обхватила себя руками, чувствуя, как тонкая ткань новой формы не защищает ни от холода, ни от страха.

У дверей ритуальной комнаты ректор остановился.

Перед нами была тяжелая каменная створка без ручки. На ее поверхности проступали защитные знаки — старые, глубокие, словно вырезанные в камне много веков назад. Я видела, как время поработало над ними: края стерлись, линии стали мягче, некоторые символы почти исчезли, поглощенные темным камнем. Но поверх них теперь сияли новые. Более яркие. Более тонкие. Словно свежие шрамы на старой коже.

Запах от двери был знакомый. Что-то острое, электрическое, что щекотало ноздри и заставляло глаза слезиться.

Главный маг склонил голову, разглядывая новые линии.

— У вас всегда была дополнительная защита этой комнаты?

— Разумеется, — ответил ректор. Голос его был ровным, но я заметила, как он чуть сдвинул ключ в ладони, поудобнее. — Сейчас мы наложили еще один защитный контур.

— После инцидента?

— Да.

Маг провел пальцами по воздуху, не касаясь двери. В нескольких сантиметрах от камня его пальцы встретили невидимое сопротивление — я видела, как кожа на его кончиках чуть вдавилась, словно он нажимал на упругую мембрану. Серебряные руны на его манжете дрогнули и на мгновение вспыхнули, отбрасывая на его лицо холодный, мертвенный свет.

Он кивнул, убирая руку.

— Подозреваемые уже есть? — спросил маг, оглядываясь на других.