Глава 13

— Только не говори, что собираешься в таком виде отправиться в зал для собраний, — претенциозно бросила Сэлл, заметив, как я натягивала белый свитер Виктора с огненной вязью поверх чёрных джинсов.

— Да, — улыбнулась, беспечно пожала плечами. — А в чём проблема?

— В чём проблема?! — фыркнула соседка. — Сегодня же день Изначальных! Вот в чём!

И действительно, праздник, который с размахом должна была отмечать вся академия, считался одним из ключевых в магическом мире. В этот день было принято возносить хвалу древним, как само мироздание, силам, которые незримо присутствуют среди людей, направляют, указывают путь или сталкивают, лишая всего, — Либидии и Танатосу.

Традиционно Либидия отождествлялась с энергией созидания, энергией жизни. А Танатос — с энергией смерти и разрушения. В связи с чем было принято одеваться в черно-белой гамме и пускать по водам памяти магически созданные кораблики — сгустки силы с зажжёнными свечами. Обычно парни наряжались в чёрные костюмы с белыми рубашками. А девушки — в белоснежные платья и добавляли к ним какие-нибудь чёрные детали: ленточки, серьги, заколки…

Однако в умах большинства людей Танатос ассоциировался с первозданным злом, покровителем тёмных магов. А Либидия — с силой добра. В связи с чем многие маги, чтобы обозначить, свою жизненную позицию, одевались в цвета лишь одного из божеств и мечтали, что именно оно однажды возьмет верх над другим.

Мне же казалось важным соблюсти баланс между этими силами. Ведь пока не познаешь зло, не оценишь добро, а жизнь без смерти неполноценна.

Помню, как пару лет назад дедушка рассказывал, что те, кто считает, что в этой извечной борьбе должен остаться лишь один победитель, глупцы. Если верх одержит Либидия, то долго торжествовать люди не будут. Потому что Танатос, подкопив сил и обретя сторонников, ударит в разы сильнее. И начнутся воины и катаклизмы. Равновесие лучше. Нужно уметь ценить то, что есть.

Вот я и ценила. Поэтому именно так и нарядилась.

— По-моему всё замечательно. Дресс-кода ведь нет. Как и занятий. А традиция соблюдена, — мурлыкнула я, осматривая свой наряд, и, пока Сэлл не расфыркалась, выбежала из комнаты.

Спустилась по лестнице вниз и замерла, недоверчиво озираясь по сторонам. Ибо академия преобразилась самым волнующим образом. Дело было не только в порхавших, словно кентианские бабочки, разряженных адептках и их статных кавалерах. А в обстановке торжественности и благоговейного трепета, царившей вокруг. Привычное яркое освещение сегодня было приглушённым, а в лёгком полумраке коридоров растворялась белёсая, словно туман пелена.

— Привет, — услышала я за спиной такой любимый бархатистый голос с едва заметной хрипотцой. — А я как раз тебя искал.

Резко обернулась и встретилась взглядом с голубыми глазами Виктора, которые при этом странном освещении отливали бирюзой.

— Привет, — улыбнулась в ответ.

— Не стала одеваться в наряд дебютантки? — хмыкнул Виктор, оценив мой внешний вид.

— Нет, конечно. Ведь праздник Либидии и Танатоса, — сделала акцент на «и». — Никогда не понимала, как можно отдавать предпочтение кому-то одному. Люди — это просто люди. Со своими недостатками и достоинствами. В немагическом сообществе с этим проще, а маги любят мудрить.

— Лисенок, дело не в разделении, а в том, каких принципов придерживается человек. Что для себя выбирает.

— Вот ты стоишь в чёрных брюках и черной рубашке. Из белого — только зубы, — хмыкнула я, не сдержавшись, а Виктор закатил глаза, демонстрируя, что думает о моём чувстве юмора. — Разве это означает, что ты выбираешь сторону зла?

— Нет. Мне просто идёт этот цвет, — покачал головой маг, и мне показалось, что в голубых глазах мелькнуло… сожаление? Затаённая грусть?

Я прищурилась и внимательно посмотрела на парня. Догадка ошеломила.

— Виктор, ты что, считаешь себя… плохим? — спросила чуть слышно и ощутила, что он напрягся на миг. Хотя выражения лица и не изменил.

А мне вдруг вспомнились слова Кассандры: «Викториан Штельм — огненный демон, который не в состоянии себя контролировать».

Согласно легенде, чтобы уничтожить последователей Либидии, Танатос создал доминионов огня и ветра. Они должны были вызывать извержения вулканов, пожары, торнадо. В противовес им Либидия сотворила доминионов воды и земли.

Однако хитрый Танатос вложил в них часть своей разрушительной мощи, которая провоцировала цунами, землетрясения. Либидия же повлияла на доминионов огня и ветра: заставила первого дарить тепло людям, а второго — прохладу в знойный день. Однако из-за того, что каждый из доминионов сочетал в себе силы обоих божеств, они сделались слишком вспыльчивыми, неустойчивыми. И самым опасным из них считался повелитель огня.

Неужели Виктор всерьез верил в эту легенду и, как и Кассандра, считал себя монстром?

— Не придумывай, Миранда, — нарочито небрежно отозвался он и щёлкнул меня по носу. Куда мне до одного бессовестного Лисёнка, который любит запихивать в человека то, что он терпеть не может?

— Чепуха! Тебе просто нужно подобрать подходящую сладость! — фыркнула я, решив подыграть, а огневик ухмыльнулся.

— Ты — единственная сладость, что мне по нраву, — произнёс он, понизив голос до будоражащей хрипотцы, и я, чтобы окончательно избавить его от хандры, кокетливо бросила:

— Звучит, как название песни…

— Я напишу её для тебя, — пообещал Виктор и притянул меня к себе.

Внешне он снова казался расслабленным, умиротворённым. Но я не имела понятия, что творилось в его душе. Поэтому на всякий случай тихо произнесла:

— Виктор Штельм, ты самый лучший. А если кто-то скажет иначе, не верь. Я никогда не встречала таких, как ты.

Почувствовала, как его губы расплылись в довольной улыбке, а потом нежно коснулись моего виска. И было в этом поцелуе столько тепла, ласки и благодарности, что сердце щемило.

— Мне переодеться? — игриво шепнул Виктор мне на ушко.

— Не надо, — тихонько засмеялась я. — Буду твоим светом. — Прозвучало странно, поэтому решила внести пояснения: — В смысле, у меня свитер белый. Буду твоим белым пятном…

— Я понял, — хмыкнул Виктор.

Так мы и стояли в обнимку, смеясь от шуток, понятных лишь нам, как я увидела Селесту дей Соррен.

Гордая и прекрасная, она неспешно спускалась по лестнице с какой-то царственной грацией. Белоснежное видение в шелках и кружевах, с длинными нитями жемчуга, струящимися по воздушному платью, и копной пепельных волос, уложенных в замысловатую причёску, одним своим появлением заставило всех присутствующих в холле замереть от восхищения.

Я и сама застыла и как заворожённая смотрела на девушку с чёрной свечой в руках, не в силах оторваться. Тёмные тени, щедро нанесённые кисточкой вокруг глаз, подчёркивали их голубизну, и эта мелкая деталь превращала её в потустороннее существо.

Виктор, ощутив перемену в моём настрое, разомкнул объятия. Лениво обернулся, посмотрел туда же, куда и я. В этот момент Селеста остановилась на последней ступеньке и выстрелила в него взглядом. Острым, интимным, прямым. Взглядом, предназначенным для двоих, будто окружающих людей не существовало. И было в нём столько невысказанных эмоций, что стало неловко.

Этот немой диалог длился лишь миг, а потом девушку окружили подружки и кавалеры, и они все вместе пошли в сторону зала собраний. А Виктор, будто ничего не произошло, обратился ко мне:

— Ну что, Лисёнок, идём пускать кораблики?

Я кивнула, стараясь не думать о том напряжении, что ощущалось между ним и Селестой, и привычно переплела кончики своих пальцев с его.

— Ректор заколдовал освещение? — тихонько спросила спустя пару минут. Говорить в полный голос боялась, чтобы не разрушить атмосферу таинственности. — Весь этот полумрак и туман…

— Нет, Миранда, — ласково отозвался Виктор. — Это знаки того, что Либидия и Танатос находятся среди нас. Такое бывает, когда много людей в ограниченном пространстве о них думают. Что-то вроде непроизвольной коллективной магии, на которую отзываются Изначальные.

— Здорово, — протянула я, окончательно проникшись моментом.

Зал для собраний сегодня преобразился самым кардинальным образом. Без магии расширения пространства дело точно не обошлось. Стулья, как и во время бала, были убраны, сцена уменьшилась и сдвинулась вперёд, поближе к зрителям. Зато на ней виднелись очертания невысокой каменной кладки, окаймлявшей искусственное озерцо с тёмной водой. Вокруг него клубился туман. Из-за чего не было видно границ водной глади.

Тёплый мягкий свет, создаваемый, казалось, тысячью горящих под потолком свечей, рассеивался и приглушался по мере приближения к этой таинственной пелене. Зато лица зрителей были видны отлично.

К нашему появлению здесь, наверное, уже собрались почти все обитатели академии. Они стояли рядками, торжественно держа в руках высокие толстые свечи. Чёрные и белые.

— Ого, градус пафоса здесь просто зашкаливает, — вырвалось само собой, когда я оглядела одетых, словно на бал, адептов. Самое странное, что по отдельности они выглядели просто празднично. Но, собравшись все вместе, производили ошеломляющее впечатление. Вспомнилось предупреждение Сэлл, и я пожалела о том, что его не дослушала. Ведь если Виктор выглядел более-менее сносно, то я будто из другой реальности выползла.

— Кажется, я ошиблась мероприятием. Почему всё настолько официально?

— Сегодня будут жрецы и отец с мамой… Уилла, — пояснил Виктор, а я невольно взвизгнула:

— Что? Я думала, только ректор. А про жрецов и речи никто не вёл. Может, пойти переодеться во что-то другое пока не поздно? — испуганно пролепетала я.

— Не паникуй, — усмехнулся Виктор и крепче стиснул мою ладонь. Никакого дресс-кода нет. Считай, что адепты проявили инициативу. Давай пройдем вперед. Скоро всё начнётся.

— М-м-м… А может, где-нибудь здесь постоим? Затеряемся, чтобы в глаза не бросаться? — предложила я, закусив губу и глядя на своего парня с мольбой.

Огневик взъерошил жесткие чёрные волосы, явно обдумывая что-то своё, а потом весело хмыкнул:

— Почему бы и нет? Я тоже выгляжу недостаточно пафосно для первых рядов.

После этих слов он отвёл меня в сторонку. Пока мы шли, я крутила головой в поисках знакомых лиц. Уилл с Хеленой обнаружились около самой сцены. Они разговаривали с какой-то очаровательной брюнеткой средних лет. Анги с Томом крутились неподалёку от них. Подруга что-то шептала на ухо своему братцу и выглядела при этом донельзя довольной. Соседок с их кавалерами пока не было видно.

Виктор, остановившись, взмахнул палочкой — и на его ладони появилась белая свеча.

— Тебе наколдовать? — тихо спросил он, привлекая моё внимание.

— Не надо. У меня всё есть, — отозвалась я и повторила его манипуляции. А спустя миг уже сжимала пальцами одну толстенную свечу, слитую из двух: чёрной и белой.

— Смотрю, ты подготовилась, — хмыкнул Виктор, с интересом разглядывая это сооружение.

— Ночью соединяла, — живо пояснила я. — Мы с родными всегда так делаем. А твои разве нет?

— Нет. Зато теперь я знаю, в кого ты такая выдумщица.

Пока мы перешёптывались, на сцену вышел ректор и произнёс короткую, но прочувствованную речь. А затем уступил место королевской чете. На сцену под аплодисменты присутствующих поднялись родители Уилла.

Пока лэр Адриан поздравлял обитателей академии с этим замечательным праздником, я с интересом рассматривала его супругу, стоявшую немного позади мужа. Ей оказалась та самая женщина с длинными волосами цвета воронова крыла, которая разговаривала с Уиллом.

— Это лэрис Кристабелла — рубин в короне дей Штеллемов, — тихонько сказал Виктор.

Я улыбнулась, продолжая с любопытством смотреть на будущую норталианскую королеву. В белоснежном длинном платье и с чёрными серьгами, она выглядела удивительно женственной и обаятельной. Огромные живые глаза, в которых плескались тепло и любовь, блуждали по залу, словно кого-то выискивая.

— У Уилла очень красивая мама, — шепнула Виктору на ухо.

— Я ему передам, — хмыкнул огневик в ответ и тут же пригнулся. — Давай отойдём немного назад.

Когда праздничная речь была окончена, королевская чета, взявшись за руки, неспешно прошествовала к водам памяти — тому самому таинственному озеру, вокруг которого стояло несколько жрецов. Только сейчас их заметила. Бритоголовые, в длинных чёрных балахонах и с татуировками на лице, они вызывали самые разные эмоции: от испуга до благоговения. Но первого было больше, ибо у жрецов напрочь отсутствовали рты.

— Не пугайся, это иллюзия, — пояснил огневик. — Большинству из них запрещено говорить с мирскими. Но оно, пожалуй, и к лучшему. — Я вопросительно вскинула брови, и Виктор продолжил: — От них редко можно услышать что-то приятное. Чета дей Штеллемов пригласила их в академию, чтобы открыть портал к водам памяти в Храме.

— Шутишь? — выдохнула я с удивлением. — Хочешь сказать, что это и есть Мементо Мориум? Легендарное озеро Памяти?

— Верно, — улыбнулся Виктор, а я с резко возросшим интересом, хотя, казалось, расти ему было некуда, посмотрела вперёд.

В этот момент родители Уилла синхронно вытащили палочки и, произнеся слова заклятья, создали в воздухе два крохотных призрачных кораблика. Поставили на них свои свечи и, сделав очередные взмахи, спустили их на воду. Туман заклубился сильнее, принимая подношение, и они, снова взявшись за руки, улыбнулись друг другу и отошли в сторону. А я подумала, что Уиллу крупно повезло родиться в семье, где в отношениях между родителями, несмотря на годы брака, было столько тепла, любви и взаимного уважения. Наверное, потому он и вырос таким хорошим.

Церемония открытия дня Изначальных была официально завершена, и теперь все желающие могли подойти к водам памяти. Я снова покосилась на лэрис Кристабеллу. Она о чём-то говорила с мужем, при этом блуждая по залу взглядом и хмурясь.

— Как думаешь, кого она ищёт? — тихонько спросила Виктора.

— Понятия не имею, — бросил поспешно он и потащил меня к противоположной стене. — Миранда, давай быстрее. Иначе мы с тобой окажемся возле озера только к вечеру.

Я ускорила шаг, лавируя среди толпы адептов со свечами, но на одном из поворотов ощутила на нашей парочке тяжёлый взгляд мамы Уилла. Показалось, что она готова была взорваться в любую минуту. Но лэр Адриан что-то ей весело прошептал на ухо и споро потащил к выходу. Я с недоумением посмотрела на своего парня, но вместо ответа натолкнулась на его довольную ухмылку.

— Гляди, освободился проход. Идём!

А десять минут спустя я, усевшись на каменную кладку и вспоминая родителей, уже ставила свою огромную свечу на белёсый полупрозрачный кораблик, качавшийся на тёмной воде. Можно было это сделать и с помощью магии, но мне хотелось поработать руками. Так оно получается искренней, от души. Виктор склонился надо мной и с улыбкой на лице наблюдал за этими нехитрыми действиями.

— Ты веришь, что если сейчас загадать желание, то Изначальные его исполнят? — шепотом спросила его.

— Могут, — задумчиво произнёс огневик. — Если захотят. Но лучше лишний раз их ни о чём не просить: никогда нельзя знать, во что выльется эта милость. У Изначальных свой план на наши судьбы.

— Я и не прошу. Просто благодарю за то, что есть, — улыбнулась, слезая с кладки.

И уже, направляясь к выходу, заметила на другой стороне озера Селесту. Она, как и я до этого, сидела на каменном ограждении, оправив полы своего роскошного платья, крепко сжимала свечу и смотрела на водную гладь. И её острый, как лезвие кинжала, фанатичный взгляд меня испугал.

Что за история была у неё с Виктором? И почему они разошлись?