Глава 29

— Виктор, что случилось с тобой на последнем задании в Серпе? — тихо спросила я, когда мы с ним лежали в обнимку у него на кровати под балдахином из алого шёлка.

Он отстранился и тяжело выдохнул:

— Миранда…

— Выговорись, станет легче… Я же вижу, это на тебя давит…

Виктор покачал головой и глухо сказал:

— Я не люблю вспоминать тот день… Кто тебе о нём рассказал? Уилл?

— Да, — ответила одними губами и переплела свои пальцы с его. — Только не злись на него, ладно? Он за тебя беспокоится…

— Знаю… Но прошлого не изменишь.

— Зато его можно принять и жить дальше… Не мучай себя. Откройся. Хотя бы мне…

Виктор смежил веки, желваки на его лице заходили. Наверное, нахлынули тягостные воспоминания. Несколько минут мы лежали молча, и я ощущала, как быстро вздымалась его грудь, слышала тяжёлое сбитое дыхание. А потом он всё-таки заговорил.

— Это случилось давно… — глухо, будто слова давались ему через силу, произнёс Виктор. — Дед попросил подменить Кэсс на одном задании, и я согласился. Но оно оказалось сложнее, чем я рассчитывал. Мы спустились в… Не важно, ты не должна знать о таких вещах.

— Почему? — мягко спросила я.

Он улыбнулся, ласково поцеловал меня в макушку.

— Будут сниться кошмары, любопытный Лисёнок… Плюс, это вроде как государственная тайна, так что не спрашивай. Не скажу.

— Хорошо, — согласилась я. — Продолжай…

— В общем, информация, которую нам дали разведчики, оказалась недостоверной. Мой отряд загнали в ловушку. На нас кинулись… — он осёкся, сглотнул, — дикие твари, о существовании которых я и помыслить не мог. Половину моих людей разорвало на части в считанные секунды, а тех, что остались в живых… Я был обязан их защитить! — Виктор напрягся, сжал кулаки.

— Просто дыши…

Он кивнул, опять смежил веки.

— Я полыхнул, начал драться на максимуме и чудовища стали гибнуть, но… Моя сила вышла из-под контроля. Пламя разбушевалось, а сознание стало меркнуть. — Он опять помолчал, потом с болью в голосе продолжил: — Когда я пришёл в себя, тех бездновых тварей поблизости уже не было. Как и моих людей. Кругом были только пепел и копоть, а в воздухе ощущался тошнотворный запах сожженной плоти. Плоти чудовищ и… моих друзей.

Я стиснула зубы, сдерживая испуганный всхлип. Напряглась, надеясь, что Виктор этого не заметил. Но он был мысленно далеко от меня.

— Я не знаю, что их уничтожило, — обреченно произнёс он. — Порождения бездны или… мой огонь. Но прежде, чем окончательно утратить рассудок, я запомнил ужас и отблески пламени на лицах тех, кого должен был защитить.

— Виктор, ты не виноват… — прошептала я, ободряюще сжимая его ладонь. — Вас загнали в ловушку… Ты защищался… Как мог…

— Всё это пустое, Миранда, — отмахнулся он. — Я не должен был соглашаться на то задание. Такие миссии обычно поручались более опытным оперативникам. Тем, кто умеет себя контролировать…

— Виктор…

— А я чудовище! — Он сжал кулаки. — Стихийная аномалия, которая в любой момент может утратить контроль над собой! Но я был слишком молод, самонадеян и глуп, чтобы это признать… Ещё бы! «Первый за шесть столетий доминион в Норленде», «гордость своего дома», «самый молодой глава отряда в Серпе» — вот, что про меня говорили. А я наслаждался громкими словами, упивался властью и славой и долго отказывался признавать то обстоятельство, что моя сила выходит из-под контроля. Поначалу дед этому только радовался, но потом… когда вспышки стали мощнее, а дыхательные практики не срабатывали… я всё чаще стал замечать, как гордость и восхищение в его глазах сменялись тревогой… Он обо всём догадался. Намного раньше, чем я. И теперь он единственный во всём мире, кто может меня остановить, — с горечью произнёс Виктор, а я снова ободряюще стиснула его пальцы. Он покачал головой и добавил устало: — Но дед стар, а моя сила растёт, и если я не придумаю, как её обуздать…

— Ты со всем справишься, — порывисто бросила я. — Уже справился. Там, в академии, ты очнулся в последний момент! Значит, со временем научишься себя контролировать. А что до того задания… Виктор, не кори себя. Лэр Максимилиан был старше и мудрее тебя, но даже он решил, что ты достоин…

Виктор покачал головой.

— Нет, думаю, дело не в этом, — неожиданно жестко произнёс он. — В то время я был влюблён в Лесту и находился в шаге от того, чтобы сделать ей предложение. Но дед возражал: это был мезальянс. Он планировал свести меня с ингальской принцессой. Наверное, и Нэт на это рассчитывал. А я сопротивлялся. Вот он и решил перевести мои мысли в иное русло. Только не всё сумел рассчитать, и я отказался от трона.

— Жалеешь?

— Нет. Уилл будет лучшим правителем, чем я. Проблема в том, что он вырос в моей тени и ему пока не хватает опыта. Но это скоро пройдёт. Уилл совершает ошибки, взрослеет… и я с каждым днём всё сильней им горжусь.

— Да, — мягко улыбнулась я, — Уилл очень хороший. И скоро он будет в состоянии тебе противостоять. Как и лэр Максимилиан. Это ведь тоже неплохо, верно? — с деланым оптимизмом спросила я и осторожно добавила: — Только я не могу понять, почему тебя так ненавидит Кассандра…

Виктор смежил веки, тяжело выдохнул.

— По разным причинам. Она всегда была амбициозной и никогда этого не скрывала, а я — прямая угроза её текущему положению, а может, и большему…

Я смутилась.

— Неужели дело лишь в этом? — При нашем знакомстве мне показалось, что Кассандра искренне ненавидела Виктора по личным, более серьёзным причинам, чем простая борьба за власть.

— Нет, — глухо ответил Виктор. — Скорее всего, дело в том последнем задании. Кэсс искренне любит Серп и свою работу, а те оперативники, которые погибли тогда и с которыми она начинала, были для неё как семья. А я не смог их сберечь, уничтожил. Дед это скрывает, но Кэсс наверняка догадалась, хотя и не сразу… И то обстоятельство, что она обязана жизнью мне, огненному демону, монстру, убийце друзей, терзает её больше всего. Думаю, она ненавидит меня оттого, что ненавидит себя и не может ничего изменить… А я для неё как живое напоминание о том страшном дне. Если меня не станет, наверное, Кэсс будет легче…

Я помолчала, не зная, что на это сказать. Страсти, порывы человеческих душ слишком сложны и глубоки, чтобы о них судить. Но, наверное, Виктор был всё-таки прав насчёт Кассандры.

— А почему она напала на Марка? — осторожно спросила я. — Где вы были тогда? Виктор нахмурился, потёр ладонью лицо и тихо ответил:

— В Серпе. Помнишь тех бандитов, которых ты когда-то поймала? — Я нахмурилась, но кивнула. — Так вот мы с Марком пробрались в тюремные казематы, чтобы узнать, как они откачивали у своих жертв магию.

Я резко подскочила на подушке и возбуждённо вскликнула:

— И?! У вас получилось?

Виктор тихонько рассмеялся.

— Да, получилось. Только это большой секрет. Не вздумай никому проболтаться. Дед с Кэсс считают, что мне ничего не известно. Но я тайком от них экспериментирую…

Я заёрзала на кровати, устроила свою голову у него на груди и тихо спросила:

— И как? Есть успехи?

— Да, но небольшие… Я сейчас стараюсь определить максимальную дозировку магии, которую можно выкачать без вреда организму…

— Ты только поаккуратней, ладно? — ласково попросила я. — Не навреди себе…

Виктор улыбнулся, нежно коснулся губами моего виска.

— Всё будет нормально, Лисёнок. Не бойся.

— Виктор… — покусав губу, пробормотала я. — А ты узнал, почему твоё пламя меня тогда не сожгло?

Он окинул меня долгим внимательным взглядом и ухмыльнулся:

— Одна догадка имеется…

— И какая? — выпалила я с любопытством, а он усмехнулся мягко, расслабленно:

— Пока тебе рано об этом знать, любопытный Лисёнок.

Я закатила лаза.

— Ну ладно. Только, надеюсь, ты расскажешь мне обо всём прежде, чем я догадаюсь.

— Посмотрим, — весело бросил он и мне подмигнул.

А я решила воспользоваться его временным миролюбием и осторожно спросила:

— Виктор…

— Да?

— А можешь попытаться снова меня подпалить? — Он недоумённо моргнул, нахмурился. Пришлось пояснить: — Ну, я хочу убедиться, что это была не разовая акция.

— Лисёнок… — Он стал отстраняться, и я быстро схватила его за руку, притянула обратно к себе.

— Серьёзно. Давай попробуем! Я хочу знать, убегать мне в следующий раз от твоих файеров или нет?!

Виктор не сдержался и сдавленно хмыкнул.

— Ладно, Лисёнок, твоя воля. Но учти: сама напросилась.

Я улыбнулась, ласково его обнимая. А Виктор, опершись левым предплечьем о подушку, навис надо мной. Пальцы на его правой руке раскалились, полыхнули огнём.

— Ты уверена? — напряжённо спросил Виктор.

Я кивнула.

— Давай. Только не трогай волосы!

Сердце сжалось в комок, когда ало-оранжевые язычки пламени оказались в сантиметре от моей щеки. Но я заставила себя сделать вдох, улыбнуться и ни одним мускулом не выдать своего страха. Огонь ласково лизнул мою кожу, но ничего, кроме приятного тепла, я не ощутила. Может, так и должно быть? С удивлением глянула на Виктора, кивнула, отдавая безмолвный приказ. И он осторожно дотронулся до моей скулы раскалёнными кончиками пальцев.

— Ну как? — с тревогой в голосе произнес Виктор, убирая от моего лица руку.

Я покусала губу, задумавшись.

— Вроде приятно. Попробуй ещё.

— Да ну тебя, Лисёнок! — фыркнул Виктор и затушил пламя. — Хорошего понемножку. Лучше дай я тебя поцелую. Соскучился…

С этими словами он зарылся пальцами в мои волосы, приподнимая затылок. Другая рука скользнула вниз по бедру, и его губы жадно накрыли мои. Поцелуй вышел томительно-нежным, приятным, но я ощущала идущий от тела Виктора жар и его едва сдерживаемое желание. Напряглась, не зная, что произойдёт дальше. А он отстранился, заглянул мне прямо в глаза и хрипло прошептал:

— Я дождусь, когда ты привыкнешь ко мне, Лисёнок. Не бойся.

* * *

2,3 года назад

— Ты даже не представляешь, какой грандиозный приём устроили вчера родители Мелли! — одухотворённо вещала Леста, сидя на краешке стула в моей комнате.

Свет не горел, и пространство вокруг освещали лишь ало-оранжевые язычки пламени на моих шее, груди, которые я не мог потушить. Как ни старался. Но Леста об этом не знала. Родители и дед поспособствовали. Замяли то происшествие в Серпе. Но Леста… Наверняка она ощущала, что со мной было что-то не то. Иначе бы не держалась так скованно, напряжённо.

— Они пригласили телепортов-гимнастов, танцовщиц и одних из лучших в стране музыкантов! А блюда… Ты даже не представляешь, какие там были десерты! Хотя… ты же не любишь сладкое, не оценишь.

Я поморщился от её болтовни. Она раздражала. Своей бессмысленностью, пустотой. Но ничего не сказал. Мне нравилось, как звучал голос Лесты. Я мог быть хоть так рядом с ней.

—…А потом мы всей нашей компанией сбежали с приёма и устроили гонки на скиллиоперах! Девушки против парней! Представляешь?! Мы с Марком управляли вожжами, и я его сделала! — Она рассмеялась. — Не без помощи Нэта… — уточнила мечтательно. — Он наслал бурю на Марка, и тот не сумел отбиться. Да и куда ему до доминиона! — Снова рассмеялась она, а потом осеклась.

Я сидел к ней спиной на кровати, мрачно смотрел на покрытую копотью стену, где когда-то висели фотографии парней из моего отряда в Серпе. Теперь уже бывшего. Но почувствовал, как её взгляд потянулся ко мне.

— Жаль, тебя не было с нами, Викториан… Ты не должен сидеть сутками здесь. Один. В темноте. Нам тебя не хватает. Ребята постоянно спрашивают меня и Марка, куда ты пропал, а мы не знаем, что им ответить…

Я промолчал. Потянулся к гитаре. Небрежно коснулся пальцами струн — и по комнате разлилась музыка.

— Мне всё чаще начинает казаться, что эта гитара дороже тебе, чем я, — ревниво фыркнула Леста. — Серьёзно, Виктор, сколько можно лелеять свою депрессию?! Мне надоело выходить в свет без тебя! Девчонки уже начинают шептаться, что мы с тобой разругались! Пару раз мне пришлось даже бросить в них файеры, чтобы приструнить! Они успокоились, но их родители… — Леста опять фыркнула. — Мне уже начинают подыскивать пару! Вчера вот пришлось танцевать с этим недотёпой Сэмуэлом! Он мне чуть ноги не оттоптал! Хорошо, Марк меня вовремя перехватил. А потом подключился Нэт. Мы с ним танцевали весь вечер! Ты только представь! Будь мы не у Мелли в гостях, вышел бы дикий скандал! — Она опять рассмеялась, а я заиграл громче, настойчивей.

— Да брось ты уже эту гитару! — неожиданно крикнула Леста и подскочила ко мне. — Ненавижу её!

Она попыталась вырвать инструмент из моих рук, уничтожить, но я не позволил. Почувствовал, что пламя вскипело в крови, готовое вырваться в любую минуту, и прошипел:

— Отойди…

— Что?.. — оторопело спросила она и тут же бросила разъярённо: — Думаешь, мне нравится каждые несколько дней приходить в этот склеп и смотреть на то, как ты молчишь и пылаешь?! Думаешь, мне больше нечем заняться?! А теперь ты ещё и грубишь! Да чтобы ты знал, у меня полно поклонников, которые только и мечтают, как бы меня развлечь! А ты…

— Тогда и иди к ним, — рыкнул обиженно я, и пламя вырвалось на свободу.

Вспыхнули одеяло, матрац, бархатный балдахин… А Леста охнула, отшатнулась, но спорить не перестала.

— Вот так, значит?! — прошипела она дикой кошкой. — Хорошо. Я уйду. Но ты потом будешь ползать у меня в ногах, извиняться! Да как ты… Я же люблю тебя, а ты только и делаешь, что отталкиваешь меня! Ненавижу! — Она замахнулась, ударила меня в грудь кулаками.

Шёлковый рукав её нарядного платья скользнул по моему огню и вспыхнул. Леста испуганно взвизгнула, торопливо затушила его рукой. А мне вспомнились лица погибших собратьев, перекошенные от ужаса… и в язычках пламени…

— Если ты не выберешься из этой берлоги, то скоро все друзья от тебя отвернутся! И ты останешься один! Совсем один! Слышишь?!

Как и тогда… В той пещере…

Сознание помутилось, и пламя, взращенное болью и горем, взбесилось. Вспыхнули стены, пол, мебель… Леста от ужаса вскрикнула, попятилась назад, прикрывая ладонью рот… Взревела магическая сигнализация. А я испугался, понял, что может сейчас случиться, и, сделав над собой колоссальное усилие, сдавленно прорычал:

— Умоляю… уйди…

— Ты чудовище! Монстр! — крикнула Леста, заливаясь слезами, и унеслась прочь.

А я устало рухнул на пол, подставляя тело потокам волшебной воды, что фонтаном лились на меня.

В комнату вбежали родители. Отец прошептал заклятье — и пламя угасло. Мама осторожно подошла ко мне, встала на колени и ласково погладила меня по мокрым взъерошенным волосам.

— Всё пройдёт, милый мой, всё пройдёт…

— Как там Леста? — прохрипел я. — Она не пострадала?

— Испугалась, расстроилась, но не больше, — тихо сказала мама. — Лэри дей Соррен умная девочка, да и взрослее тебя, мой милый. А в ваши годы это многое значит. Уверена, она скоро тебя простит…

Я сделал усилие и поднялся с пола. Вода охлаждала, дарила желанный покой… Но на душе было тревожно.

— Я должен её найти… Всё объяснить… Она не понимает…

— Только не сейчас, — хмуро сказал отец. — Не в таком состоянии.

— Потом будет поздно…

— Ерунда, — фыркнула мама. — Никуда лэри дей Соррен не денется от тебя! Лучше поспи, отдохни…

— Нет, я должен…

— Тогда хотя бы дождись, пока пламя угаснет, приведи себя в порядок, а потом беги объясняться, — мрачно сказал отец и добавил: — Ты же не хочешь ещё сильней её напугать?

Я сжал кулаки. Неохотно кивнул. Он был прав. Бездново пламя меня не слушалось!

— Я прикажу приготовить для тебя бассейн со льдом, милый, — ласково защебетала мама. — А потом будешь действовать по обстоятельствам, ладно?

Я снова кивнул. На том мы и договорились.

Лёд усмирил моё пламя, позволил вернуть контроль над собой и своими страстями. Я подышал, как учил дед, переоделся в джинсы и чёрный джемпер. Пригладил взъерошенные волосы и перенёсся порталом к особняку дей Сорренов. Позвонил в дверь, и дворецкий меня впустил, провёл в гостиную, где с сигарой и свежей газетой в руках сидел глава дома.

— Добрый вечер, я могу поговорить с Селестой?

— А, Викториан, рад тебя снова видеть… — произнёс, вставая, её отец. — Дочурки нет дома.

Она была чем-то расстроена, взяла скиллиопер и сказала, что прокатится по окрестностям. Можешь подождать её здесь вместе со мной. Наверняка она скоро вернётся.

— Спасибо, — глухо ответил, вздохнув. — Я лучше её ещё поищу. Но если вдруг мы разминёмся, передайте… — Я замялся, не зная, о чём именно стоит просить, а потом порывисто бросил: — Скажите ей, что она была во всём права, и мне жаль.

Я выбежал из дома дей Сорренов так, будто он в любой момент мог обрушиться. Запустил пальцы в волосы, оказавшись опять на морозе, втянул холодный бодрящий воздух, успокаиваясь. Потом наклонился. Запустил пальцы в ближайший сугроб, зачерпнул горстку снега и потёр им лицо. Стало легче. Хотя тревога и не исчезла.

Я заозирался по сторонам, пытаясь угадать, куда ускакала Леста. Выпустил чары-поисковики. И вскоре уже несся сквозь вьюгу по следу. Он привёл меня к заброшенному вдовьему домику. Возле него стоял скиллиопер, белоснежные вейлары нетерпеливо скребли лапами снег, а из окон струился мягкий желтоватый свет. Я расслабленно выдохнул. Леста… Она была там.

Я пригладил растрёпанные ветром и мокрые от снега волосы, сделал несколько глубоких вдохов и подошёл к крыльцу. Постучал. За дверью послышались звуки какой-то возни. Я постучал снова. Захотел крикнуть: «Леста, открой!», но уловил топот ног и решил подождать.

В этот момент дверь отворилась, и вместо Селесты на пороге появился Нэт. Помятый, раскрасневшийся и изумлённый.

— Викториан? — растерянно произнёс он. — Что ты здесь делаешь?

— А ты? — ответил ему в том же тоне. — Где Селеста?

Послышался испуганный всхлип, и я оттолкнул его, проскользнул внутрь домика. И опешил, увидев распущенные и взъерошенные серебристые волосы, развязанные тесёмки пышного алого платья и пылавшие от смущения щёки. Не хуже, чем пламя в камине.

— Викториан, ты только не горячись… — произнёс Нэт, приближаясь ко мне.

А я размахнулся, изо всех сил ударил кулаком в его предательское лицо. Послышался хруст, брызнула кровь, и я испытал мстительное удовольствие, осознав, что сломал ему нос. Ударил ещё и ещё.

А потом услышал испуганный крик:

— Перестань!

Я обернулся. Увидел покрасневшие от слёз самые прекрасные глаза в мире и припухшие от поцелуев губы, которые уже ненавидел. Гневно рыкнул, снова ударил Нэта и выбежал на мороз. Леста бросилась следом. Босая.

— Викториан, подожди! Дай мне всё объяснить, умоляю! Я развернулся.

— Ты меня предала! Предала! — заорал я раненым зверем. — Хотя говорила, что любишь!

— Викториан… — сдавленно прошептала она, заливаясь слезами. — Ты всё не так понял… Я была так расстроена нашей ссорой… А Нэт… Он…

— Не продолжай! — рявкнул я. — Мне достаточно того, что я видел!

Я опять развернулся, зашагал прочь от ненавистного вдовьего домика, ощущая, как пламя выходит из-под контроля вновь.

— Умоляю! Прости!.. — кричала мне в спину Леста и бежала по снегу, но я не останавливался и, задыхаясь от ярости и огня, продолжал быстро идти вперёд. — Я люблю тебя! — Это было последним, что я услышал прежде, чем раствориться в портале.

Перенесся к дверям столичного домика Кэсс. Маленького, захламлённого, но уютного.

Постучал в дверь. Она не открыла. Я прислонился лбом к заледеневшему дереву. Хоть бы Кэсс была дома! Жизнь её потрепала немало. Она бы меня поняла. Или бы просто помолчала со мной. Она хорошо умела молчать.

Внезапно ключ в замке скрежетнул, и дверь распахнулась, выпуская на улицу мягкий желтоватый свет.

— Викториан? — с изумлением прошептала Кэсс. Она стояла в чёрном бархатном халате, расшитом золотыми звездами, растрепанная и босая. — Что ты здесь делаешь?

— Я не вовремя?

Кэсс очень странно на меня посмотрела. Холодно, отстранённо.

— Вообще-то да… Я дремала. У тебя что-то случилось?

— Что-то вроде того, — глухо ответил я, пришибленно глядя на накрашенные чёрным лаком пальчики на ногах, которые она зябко поджимала. В точности, как Леста, стоя в снегу. — Прости, что потревожил… Я зря пришёл.

Я развернулся, собираясь уйти, но Кэсс схватила меня рукой за джемпер, потянула назад.

— Заходи, — устало сказала она. — У тебя такой вид, будто ты сейчас спалишь половину Норленда, если я тебя отпущу.

Я даже не поверил своему счастью.

— Спасибо…

— Можешь не разуваться. Сразу иди на кухню. Будешь кофе?

Я кивнул. Стряхнул с волос снег, покачал головой и побрёл за подругой на кухню. Она зажгла огонь на плите, самой обычной, немагической. То ли в силу привычки, то ли из какого-то детского упрямства Кэсс упорно использовала творения чуждого волшебникам мира. Дед как-то упоминал, что она была выходцем из немагического сообщества. Родные избавились от неё, когда сила Кэсс проснулась: тогда закон о сегрегации только ввели, но ему мало кто следовал. Так она и оказалась на улице. Долго бродяжничала, воровала деньги, еду, пока её не нашёл дед.

— Ну так что у тебя случилось, огненный мальчик? — небрежно спросила Кэсс, возясь с кофемолкой.

Я нахмурился, устало потёр пальцами лоб и тихо сказал:

— Мы с Лестой расстались.

Она обернулась, удивлённо вскинула брови.

— Серьёзно? Я думала, эта девчушка вцепилась в тебя мёртвой хваткой…

— Не в меня одного, — со злостью ответил я и тут же добавил: — Нэт…

Кэсс сдавленно хмыкнула.

— Ветерок? Тот ещё дамский угодник… Так ты его так избил? Жму твою руку.

Я ещё сильней помрачнел. Кэсс покачала головой и протянула мне кружку горячего ароматного кофе.

— Выпей. Станет сразу же легче.

Я вяло улыбнулся, но кружку забрал.

— Спасибо…

Внезапно заметил около пепельницы с детства знакомые часы с бриллиантами. Прищурился, не понимая, что они делают здесь, в этом доме, у Кэсс. Растерянно поднял на неё глаза. Уже внимательней посмотрел на подругу, подмечая то, что упустил, стоя в темноте на крыльце.

Кэсс не смутилась.

— Я убью его…

Уголок губ Кэсс дрогнул в улыбке.

— Погоди вспыхивать, огненный мальчик. Всё равно твоего деда здесь нет. Он ушёл. Примерно минут сорок назад.

— Ошалеть… Ну и денёк… — Я устало потёр ладонями лицо, будто это что-то могло изменить. Но чудовищная реальность не исчезала. А напротив меня сидела всё та же Кэсс. Только сейчас она выглядела незнакомкой. — И давно вы с ним вместе?

— Не очень.

Я грустно, недоверчиво улыбнулся.

—Зачем? Мы же были друзьями…

Она поджала губы, зябко повела плечами, и я покачал головой, ошущая во рту вкус горечи и предательства. Но кричать, громить мебель у меня уже не было сил.

— Ты с самого начала это планировала? И использовала меня?

— Не совсем, — ответила она, сделав глоток из своей кружки. — Но ты знал, что я всегда мечтала о большем. Так что смирись, Викториан. И возвращайся в Серп. Нам с тобой придется заново научиться существовать рядом.

Я усмехнулся. Болезненно, зло.

— После всего? Ни за что.

— Он тебя не отпустит…

Я пожал плечами.

— Посмотрим.

— Пустое бахвальство. — Я покачал головой, и Кэсс задрала подбородок, как кобра голову перед прыжком, и ядовито улыбнулась. — Отлично. Тогда я сотру тебя в порошок. И никто меня не остановит.