Глава 37

Задач было несколько. Найти магов, которые захотят нам помогать и которые будут сильнее, чем мои родители. А родители у меня — сильнейшие в Империи маги, даром что их детки тоже магию унаследовали, старшая дочка — маг-универсал. Сильнее магов, чем предки, ещё поискать.

Затем необходимо было найти информацию о том, как снимать проклятие. Что тоже могло быть не так легко, как казалось. И снять проклятие, соответственно.

Ну а на сладкое — найти ту тварь, которая могла просто так приговорить к смерти мальчишку, пусть и дракона-оборотня… Правда, вспомнив, что творил в отношении Сиерлена мой папочка, я решила, что заранее раздавать эпитеты не буду.

А для начала требовалось расспросить маму, что это за проклятие, лучше бы незаметно от Сиерлена. И заодно сообразить, как это сделать, если это драконье чудо — телепат, и в моих мыслях разве что не ночует? Также нужно было расспросить, кто именно «навёл» Сиерлена на библиотеку отца — вполне возможно, проклятие было создано тем же «информатором». А заодно и понять, почему этот непонятный осведомитель знаком с моим отцом, и где они могли познакомиться, и почему таинственный маг посчитал, что отделаться от дракона с помощью отца будет легко? А от нас всех — так же легко при помощи драконьей мести? Немногие так хорошо знали отца, чтобы понять, что за попытку поджога своей библиотеки он и убить может. Ведь покушение было направлено не только на Сиерлена. Неизвестный маг постарался избавиться от всех нас. Набег Сиерлена на библиотеку отца был продуман, как ловушка на дракона, и если драконий оборотень сам это не понял, то я — заподозрила, что и проклятие, и «наводка» — суть действия одного мага. Пока лишь заподозрила, доказательства нужно будет собрать.

Как именно расспросить мою маму без того, чтобы Сиерлен стал свидетелем нашего разговора, я так и не придумала, поэтому просто потребовала, чтобы мамочка рассказала, чего нам ждать в дальнейшем. А главное — как скоро. Некоторое время мамочка пыталась отделаться витиеватыми фразами, пожалуй, даже эльфы посчитали бы ее речи величайшим искусством. Как так можно — полчаса «заливаться соловьем», ничего по-сути не сказав?

Но когда я пообещала ей, что пожалуюсь учителям в Академии, что мамочка ничего по проклятию не сказала, кроме того, что оно смертельное, мама пошла пятнами и «раскололась». Оказывается, моё мастерство «выкручивания рук» неплохо работало в средневековье. Кто бы мог подумать. Так что вначале мамочка поделилась информацией о снятии проклятия, в надежде, что я от нее отстану. Информацию о том, что снимать проклятие будут вынуждены пять магов и на полу нужно будет начертить пентаграмму, причем комнату в этом случае нужно будет заклясть, и этой комнатой впоследствии можно будет пользоваться лишь для магических ритуалов, я восприняла спокойно. Как нибудь комнату для ритуалов мы найдем, и пять магов найдется. Вся Академия к моим услугам, это если не считать драконов и эльфов, а возможно и гномов.

А вот дальше… дальше мама говорить ничего не желала, и следующие полчаса прошли также, в перемывании косточек всем магам Империи. Критике подверглись и их характеристики. Наконец мне это надоело.

— Мам! А ты точно была лучшей ученицей в Академии? Последствия проклятий на третьем курсе изучают! Ты ничего больше не хочешь мне сказать об этом проклятии? — подначка была так себе, тем более, что смертельные проклятия изучали на последнем курсе, а не на третьем. Но мамочка снова покраснела и пробормотала, что просто хочет нас с Сиерленом «защитить».

— А вот с этого момента поподробнее! От чего именно ты хочешь нас защитить? — спросила я иронично, чувствуя, как снова напрягся драконий оборотень. Ну, читать мысли моей мамы он точно не мог — она прекрасно умеет ставить защитные блоки, в отличие от меня.

— Ты не понимаешь… Проклятие заключается не в том, что не допускает полного оборота, все смертельные проклятия, направленные против драконов, блокируют доступ к драконьей ипостаси. Но если проклятие не снять в ближайшее время, боль станет постоянной, мало того, она будет нарастать. А через пять лет проклятие станет неснимаемым. Но проблема даже не в том, что у тебя всего пять лет с момента создания проклятия! До того времени, когда проклятие становится неснимаемым не доживает никто: для большинства «носителей» проклятья «мертвого льда» смерть наступает значительно раньше. Никто не в силах… справиться с болью, — пояснила мама. Смотрела она при этом в глаза Сиерлену. Не отворачивалась, не пыталась переложить на меня ответственность, не требовала, чтобы мы поговорили с нею «без свидетелей».

— Я могу описать, что нужно делать, как снимать проклятие, — спокойно сказала мне мама, — Но вот магов для такого действа вам вдвоем придется искать самим. Я не знаю никого, кроме разве что Императора и тебя, Каэри, кто мог бы потягаться с этим проклятием.

Ох… мама! Не нужно было этого говорить при Сиерлене, даже несмотря на мои подначки. Он — впечатлительный.

Когда я отключила связь и сосредоточилась на драконьем оборотне, мне показалось, что Сиерлен стал младше на полтысячи лет. На меня, широко раскрыв глаза смотрел не дракон. А насмерть перепуганный мальчишка.

Взгляд Сиерлена, как мне показалось, выражал всего три основные мысли: «как я получил проклятие», «когда всё это кончится» и «что мне делать»?

Так как я не находилась рядом с ним в тот момент, когда он получил проклятие, ответить на вопрос, как он получил проклятие, я не могла. Могла лишь задавать наводящие вопросы, чтобы Сиерлен вычислил это сам. На вопрос «когда все это кончится» однозначного ответа тоже не было, так как ситуация… имела тенденцию развиваться. А с учётом того, что я из-за Сиерлена теперь делила с ним участь его «проклятия», заодно по милости отцов его друзей получила метку лабиринта, с которым как-то надо было договариваться и учеба в Академии откладывалась на неопределенный срок… то в панику нужно было впадать мне. А вот ответ на вопрос: «Что делать?» — имелся! Ну… с хотя бы этим вопросом можно было разобраться.

— Сиерлен! — я взяла драконьего оборотня за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза, — Ты не в одиночку будешь решать проблему проклятия! Моя мама знает, как его снимать, пусть и в общих чертах! Значит, в книге, о которой говорил Хамлер, это точно есть! А магов из тех пятерых, что необходимы для ритуала у тебя уже двое: я и Хамлер!

Я было подумала, что моя уверенность в том, что проклятие можно снять вернёт моему дракону способность размышлять. А с нею — и способность чувствовать. Ага, как же! Всё, что сказала я это драконье чудо успел пропустить мимо ушей. Жаль, я не сообразила, что мыслить он начал в состоянии шока от услышанного от моей мамы. Нет, я, конечно, видела, что Сиерлена трясёт, правда не знала, почему именно. Пока он не выдал такое, от чего мне стало не по себе.

— Каэри! Ты должна разорвать магическую связь со мною! Я знаю, что людям иногда удавалось уцелеть… я не хочу, чтобы ты из-за меня погибла! А я все равно обречён! — заявил мне драконий оборотень.

Интересно, он понимал, как это звучит для меня? Или как обычно ничего не понимал, а решил героизм проявить?

— Сиерлен, — я постаралась, чтобы в моем голосе не проскальзывала звенящая ярость, которую я испытывала, — Проклятие можно снять. Просто нужно найти пять сильных магов! Два — уже есть! Ты вообще меня слушаешь? Хотя бы иногда, для разнообразия?

Дракон сфокусировал на мне взгляд. Несколько секунд он пытался понять, что я ему сказала. Потом, видимо, вспомнив дословно мою проникновенную речь, немного расслабился.

— Значит, ты не хотела разорвать связь избранных, когда говорила со своею мамой? Твоя мама это умеет, и твой отец об этом думал, — «заложил» мне моего отца Сиерлен, — А тогда зачем ты заставила свою маму рассказать тебе о проклятии?

Мне захотелось немножко побиться головой о стену. Единственное, что меня останавливало — невозможность заранее просчитать реакцию на мои действия со стороны драконов — и Сиерлена, всё ещё испуганного заявлениями моей мамы, и Хамлера, который принес несколько книг и теперь отстранённо наблюдал за нами, не желая подходить ближе. Интересно, все влюблённые теряют способность думать, или это особенности мужской части разумных, из-за наличия тестостерона? Вот вроде бы, смышлёный парень, а иногда такое выдаст, что я даже в мыслях предположить не смогла бы!

Оказывается, иметь в избранных телепата было не так прикольно, как я думала в десять лет… Вместо того, чтобы слушать, что ему говорю я, Сиерлен прислушивался к тому, что думает отец. Интересно, а на что он надеялся, если честно? Что мой папочка примет его с распростёртыми объятьями, после того, как он его библиотеку поджечь попытался?

— Сиерлен! Я показала метку маме, чтобы узнать, как снимать проклятие, а не для того, чтобы избавиться от нашей связи! И родителей припугнуть лишь для того, чтобы быть уверенной, что это не предки наложили на тебя проклятие, — пояснила я устало, — Отец, конечно, не в восторге от того, что я — твоя избранная, но решение он в любом случае оставляет за мной.

Я задумалась. Значит, среди людей были попытки разорвать связь истинных и это даже иногда не заканчивалось смертью экспериментаторов-людей. Но если человек отделывался поломанной судьбой и тоской, которая была с человеком до конца его (или ее) жизни, то оборотень, оказавшись без Истинной пары, погибал. Без исключений. И моё драконье чудо решил, что раз уж так получилось, пожертвовать собой, чтобы спасти меня? Похвальное стремление. Если бы он ещё не пытался решать такие вопросы за меня и иногда слушал то, что я ему говорю… с первого раза, а не с третьего, цены бы ему не было!

Я постаралась напомнить себе, что по драконьим меркам, Сиерлен намного младше того же Хамлера. И ещё подросток. Правда, я даже в бытность подростком, не выкидывала таких номеров, как он. И всё же биологический возраст дракона приходилось учитывать. Так как его максимализм иногда проявлялся совершенно не к месту.