Глава 38

Хамлер за моими метаниями наблюдал с пониманием. Сам недавно также метался из-за риска потерять собственную Избранную. То, что глава синих драконов принёс относительно хорошие новости, было выгравировано на его физиономии, но я все равно решила уточнить.

— Ты нашел, как снимать проклятие, — сказала я, кивнув на книги, которые он принёс.

— Да, нашел, — в глазах Хамлера я заметила хитрые смешинки, словно то, что он хотел сказать, его донельзя развлекало, — Хорошие новости в том, что проклятие можно снять. Раньше я был чуть слабее Сиерлена, как маг. Сейчас, из-за проклятия, которое ограничивает его дракона, я ему, пожалуй, равен по силе, а значит и моя Истинная — тоже. Так что трое магов, которые могут снять заклятие из пяти — это тоже хорошие новости.

— А плохие какие? — спросила я.

— А плохих нет. Есть… проблемные. Кто-то из магов должен приостановить действие проклятия, и делать это достаточно часто, чтобы его вообще можно было снять. Так всегда приходится делать со смертельными заклятиями.

— И… как это действие проклятия приостанавливается? — недоверчиво спросила я. В этом и я, и память, доставшаяся от Каэри были едины — мы не знали, что это возможно, да и как это делать были не в курсе. Что-то у Каэри пробел в знаниях касательно проклятий… упущение в этом ее (а теперь и моей) мамочки. Каэри учиться любила. Но в такие дебри, конечно, не забиралась. Это не ее специализация — проклятийники об этом побольше знают.

— Для этого и одного мага, сильнее, чем проклятый, достаточно. Маг должен будет периодически создавать магического антагониста проклятию. Можно одного и того же, можно разных. Таких антагонистов указано с десяток в книгах проклятийников, — пояснил глава синих драконов, — Сиерлен даже обернуться драконом сможет после применения любого из этих антагонистов.

— Так. А в чем подвох? — спросила я недоверчиво у Хамлера, так как Сиерлен сжался, и снова смотрел на меня так, словно ожидал исполнения приговора к мучительной смерти, а не решения проблем с проклятием. Может, он чуть больше меня знал о смертельных проклятиях?

Хамлер пожал плечами и не ответил.

— Это очень больно, применение антагониста даже для обычных проклятий больно, а уж для смертельного и подавно, — тихо сказала избранная Хамлера, которая вошла в комнату. Малыш на ее руках уже уснул и она, видимо, решила пойти поискать своего дракона, — И применять нужно часто, несколько раз в день.

— А ты точно в проклятиях разбираешься? — спросила я ее.

— Я разбираюсь в лечебной магии, проклятия мы тоже изучаем, — улыбнулась молодая женщина… ха, эльфийка… нет дракон, в эльфийской ипостаси!

— Зови меня Эльрин, — она оглянулась на Хамлера и протянула ему малыша. Хамлер кинул на стол книги и немедленно забрал кроху с маминых рук. Драконыш несмотря на такие манипуляции не проснулся.

Сиерлен с ужасом посмотрел на нее — видимо, ему и меня одной в качестве практикующего мага-универсала, который его периодически отлавливает, чтобы вылечить все раны и инфекционные болезни, которые он успел приобрести, было достаточно.

На его лице явно было написано: «Ещё одна лекарка-дракон на мою голову?»

Похоже, известие о том, что Эльрин — лекарка, а тем более её уверенность о том, что приостанавливать действие проклятия — больно, мой дракон воспринял крайне негативно.

Хамлера с малышом на руках Эльрин погнала спать. Просто и без затей пояснив, что за крохой нужно приглядеть, чтобы температуру проконтролировать, и чтобы малыш мог спокойно спать, чувствуя рядом тепло и знакомую ауру. Меня такие дебри магического общения между Избранными и распределением домашних обязанностей между драконами, честно говоря умилили. Значит, Эльрин знала, что Хамлер вполне ответственен для того, чтобы приглядеть за драконышем, хотя малыш и болен? Впрочем, своему дракону Эльрин пообещала, что скоро тоже пойдет спать, только проинструктирует коллегу касательно магических антагонистов проклятию.

Ага. Так и сказала: «коллегу». Хотя настоящая Каэри только начинает учиться. Может, Истинная Хамлера почувствовала опытную лекарку в теле Каэри? Мне, если честно, было не до вопросов, догадалась она, что я симбионт или просто хотела показать, что высоко ценит помощь мага-универсала? А я подумала, что не кинься я спасать синих драконов, вопрос о проклятии я может быть, проигнорировала бы.

Тем более, что Сиерлен помалкивал о нём, не желая привлекать внимание к своим проблемам. А то, что ему было больно… драконий оборотень считал, что скрывать боль — суть высшая драконья доблесть и абсолютно правильное для дракона поведение. И как драконы ещё не вымерли в этом мире при таких «нормах» поведения? А спохватилась бы я вовремя, заметив, что с Сиерленом что-то «не так», без помощи синих? Или заметила проклятие только тогда, когда было бы поздно пытаться его побороть? Ага, бабушка надвое сказала… И тогда… что?

Эльрин на мои этические метания обращать внимание не стала, быстро провела инструктаж по применению антагонистов, заставив меня несколько раз повторить их создание, пояснила мне, что списком контактов с синими драконами и доставкой лекарств в поселения, которые были в контакте с синими займутся сами синие, оставила книги о проклятиях на столе, посоветовав снять с них магические копии, посоветовала не откладывать в долгий ящик помощь Сиерлену с ограничением проклятия, и ретировалась, оставив меня наедине с перепуганным нашими тренировками в применении магических антагонистов драконьим подростком.

Вот и что мне теперь делать? Могли мы тренироваться где-то ещё? Сиерлен смотрел на меня с обречённостью и явным страхом. Видимо, заранее смирился, что девчонки-драконы все уже между собой решили.

— А у драконов, кажется… действительно строгий матриархат. Судя по тому, как ведут себя Хамлер и Эльрин. И Сиерлен, на глазах у других драконов, — догадалась я.

Мое драконье чудо никак не прокомментировал мою догадку, он был откровенно занят тем, что пытался продавить стенку комнаты, видимо для того, чтобы сбежать. Ну, будь он в драконьей ипостаси, возможно это бы и удалось. А вот будучи в ипостаси человека миссия оказалась невыполнима. Так что он просто вжался в стенку и о своем местопребывании старался не напоминать даже дыханием. Ну, делать вид, что тебя нет в комнате, когда ты в ней присутствуешь, может и действенно несколько минут. Но не более того. Так что, когда я подошла к нему, и положила руку на плечо, Сиерлен вздрогнул, но ничего не сказал. И на мои несколько сбивчивые объяснения, что ему снова нужно раздеться до пояса никак не прореагировал, кроме как снова взглянуть мне в глаза. Правда, и сопротивляться, когда я стала помогать ему раздеться, не стал.

Задавать вопросы я дракону не осмелилась, чтобы не вызвать у него ещё один приступ паники. Объяснила, что он должен лечь на бок, так, чтобы мне была открыта его спина. Похоже, Сиерлен находился в предшоковом состоянии — на мои слова он никак не реагировал.

— Сиерлен! Что случилось? Да-да, я уже наизусть выучила «драконы ничего не боятся, боли тоже». Но играть в «бесстрашного» нужно чуточку убедительнее. Ты на звук моего голоса вздрагиваешь, а вот слушаться не спешишь. Может, с проклятием лучше Эльрин тебе помогать, а не мне? — спросила я у Сиерлена, не надеясь на ответ.

Похоже, на этот раз была хоть какая-то реакция. Драконий оборотень сердито пробормотал что-то на драконьем диалекте. Судя по интонациям, подключать Истинную своего бывшего врага к собственному лечению Сиерлен не желал.

— Что ты сейчас сказал? — переспросила я, так как драконий диалект был мне не знаком.

— Я сказал, что у драконов матриархат и лучше если действие проклятия будешь ограничивать ты, а не Истинная Хамлера, — устало подтвердил дракон.

Странно, мне показалось, что то, что Сиерлен сказал на драконьем, в основном состояло из ругательств.