Глава 9. Последствия побега

– Диана, вставай, слышишь? – Шуршаня сидел рядом и тряс меня за плечо. – Пора собираться.

– Отстань, – сквозь сон пробормотала я.

– Вставай! – домовой слегка потянул меня за ухо. – Ну что, прав я был? Кто тебе снился?

– Не помню, – я нехотя села на кровати. – Шуршаня, надеюсь, ты ни с кем не делился своими идеями? Ещё раз повторяю: Андрей – куратор Академии.

– Одно другому не мешает, – пробурчал домовой и резво потопал из комнаты.

Что-то не нравится мне, что он не ответил. И кому успел растрепать о своих наблюдениях и выводах? Так и представляю, как по всем знакомым родителей пойдёт сплетня о моём «романе» с Андреем.

– Шурш, я запрещаю тебе обсуждать с кем-либо мою личную жизнь, – рявкнула я вслед.

– Значит, это все-таки личная жизнь, – удовлетворённо отметил домовой и нырнул за дверь. – Ах, какая получится пара, – мечтательно добавил он уже в коридоре.

С кровати меня как ветром сдуло. Не хватало только, чтобы Шуршаня завёл разговор о «такой прекрасной паре» с Андреем и начал меня нахваливать как невесту из сильного рода. Собралась быстро, но когда зашла на кухню, домовой уже что-то оживлённо рассказывал гостю. На столе стояли две тарелки плова, две чашки кофе, небольшое блюдо с пирожками. Объемистый сверток всё с теми же пирожками лежал тут же, заботливо подготовленный домовым. Надо же, для Андрея Шуршаня даже на кофе расщедрился. А мне всё время пытался предложить свой «пользительный отварчик».

– Диана очень, просто очень способная, – разливался соловьем Шурш. Мои худшие опасения оправдывались. – Красавица, умница, гордость семьи…

– Позор семьи, – с усмешкой поправила я и села за стол. – Доброе утро. Шуршаня, с чего вдруг ты так меня нахваливаешь?

– Ну, пока нахваливает по делу. В твоих способностях я сам вчера убедился, – Андрей спокойно улыбнулся. – Вот если бы ваш семейный домовой сказал, что у тебя ангельский характер, это было бы преувеличением.

– Да кому он нужен, этот ангельский характер? – не унимался Шуршаня. – С правильными скучно, а с моей хозяйкой точно не соскучишься.

– Да уж, не соскучишься, – куратор хмыкнул.

– Вот уверен, что вы друг другу снились, – заговорщическим тоном сообщил домовой.

– На новом месте и на привычном месте? – Андрей рассмеялся. – Шурш, я почему-то уверен, что Диана не просила тебя об этом заклятии. Кстати, оно далеко не всегда действует.

Шуршаню удалось заткнуть с трудом. С этой интересной темы он перескочил на рукописи, которые я собралась взять с собой. Отстал только когда Андрей подтвердил, что это разрешено и является не кражей, а заимствованием с обязательным возвратом.

В Академию возвращались в обычном такси. Я мрачно смотрела в окно. Совершенно не хочу назад, в эту тюрьму, даже если она считается одной из лучших. И подставлять Андрея тоже не хочется. Ладно, если бы у него был открыт магический канал, был бы другой разговор. А пользоваться магией против того, кто не может мне ответить, больше не хотелось. Хотя был бы Андрей действительно преступником, я бы об этом не задумывалась.

Шурш прав, чисто по-человечески куратор мне нравится. Но только по-человечески. А то, что Андрей мне всю ночь снился, ничего не значит. Заклятье домового на сон действует не всегда. Я просто много общалась с куратором во второй половине дня.

Я машинально очищала дорогу от препятствий – машины в пробках перестраивались, уступая дорогу нашему такси.

– Надо же, как вам везёт, – весело заметил водитель. – Ни одного серьезного затора на дороге. Мы ни разу даже на светофоре не стояли, постоянно зелёный свет.

Андрей бросил на меня неодобрительный взгляд. Я пожала плечами. Кому будет плохо от того, что я расчищу для нас дорогу? А заодно и для вон той «скорой помощи» с включённой мигалкой, врачам точно надо выбираться из пробок поскорее.

– Ты можешь хоть шаг сделать без магии? – флегматично поинтересовался куратор, когда мы шли к калитке.

– Могу, если сильно нужно, – ответила я. – Но пока не вижу необходимости.

– За «скорую помощь» пять баллов, остальное – не удовлетворительно, – сказал Андрей. – Учись обходиться силами обычного человека, не используй резерв без надобности. Расточительность может подвести тебя в серьёзных случаях, когда действительно потребуется использовать сильный магический поток. У тебя скоро начнутся практические занятия по обеспечению правопорядка. Побереги для них силы.

Андрей толкнул калитку. Та распахнулась настежь и исполнила неприличную частушку. Я хихикнула. Куратор поморщился. Калитка аккуратно закрылась за нами, не пытаясь никого толкнуть.

– По-моему, она изменилась к лучшему, – заметила я.

– Ты так считаешь? – переспросил он. – В любом случае ей нужно поменять репертуар. Сегодня попробуем её починить.

– После Гелероида и Велеиры? – ехидно спросила я.

– У них свои методы, у меня свои. Раз уж мне открывают часть магических способностей, можно попытаться.

Не знаю уж, кого тут могут напрячь задорные песни калитки. На территории Академии вроде все совершеннолетние. Впрочем, Андрей около двух лет просидел с закрытым магическим резервом, и я уверена, что он в ближайшее время будет пользоваться магией гораздо чаще, чем я. Буквально на каждом шагу.

Влада и Ника встретили меня аплодисментами. Я плюхнула на тумбочку связку книг, свёрток с пирожками пристроила сверху, и тут же раздался скрипучий голос:

– Непорядок! Еда не должна находиться на книгах. Тем более жирная еда.

Ну вот, а Шуршаня говорил, что домовые Академии «не заметят» пирожки. Я с трудом сдержала рвущийся наружу резкий ответ. С местными домовыми надо договориться, а для этого их нужно задобрить.

– Доглядай, тебе привет от Шуршани, – сказала я почти таким же скрипучим голосом. – И подарок.

– Благодарю. А еда все равно не должна оставаться на книгах, – повторил домовой.

В принципе, прав, не должна. Пирожки мы с девчонками тут же поделили, то, что полагалось домовым, я пристроила в углу. Не помню, как к ним при этом обращаться, надо будет глянуть в книгах, но главное, я так понимаю, оставить сами пирожки.

– Тут такой цирк был, – рассказывала Влада, пока мы шли в учебный корпус в столовую. – Калитка поет неприличные песни, Гелероид ругается, а она за ним повторяет, учится новым словам. Велеира с Духовой над разбитыми зеркалами колдуют. Ты, кстати, хорошо придумала – гадательные зеркала разбить. В итоге всем было вообще не до тебя.

– Я не знала, что в коробках зеркала, – хмуро сказала я. – Иначе триста раз подумала бы, бить их или нет.

– Да брось, семь бед – один ответ, – фыркнула Влада. – Учебную машину разгрохала, калитку испортила, страшникам понадобилась психологическая помощь, Духова потом ещё полночи с ними общалась.

– А с Андреем что было? – поинтересовалась я.

– Пошёл к Гелероиду, – Ника хмыкнула. – Сообщил о побеге адептки. Дед сказал, чтобы разбирался с тобой сам, и помчался смотреть разрушения. Ещё бормотал, что всё это очень не вовремя. Слушай, не знаешь, кого они всей толпой собрались ловить? Профессора думают уходить после завтрака, Гелероид создаст портал.

Портал на север? На огромное расстояние? Это же мощнейший выплеск энергии. Я невольно почувствовала к ректору что-то вроде уважения.

– Какую-то чудь, – я пожала плечами. – Вроде опасную. Туда уже потянулась толпа магов.

– Ника, а ты откуда знаешь про портал? – Влада прищурилась. – И как куратор Дианы с Гелероидом разговаривал?

– Не скажу, – Ника таинственно улыбнулась. – Кто ж будет палить свой источник информации?

Я бы тоже не сказала. Интересно, с кем и о чем она договорилась? А главное, какой должна быть плата за помощь? Я прикидывала, кто есть в Академии. Привидения, страшники, домовые, Подметень, зеркальные призраки. Ну, Подметень – сомнительно, это дух-приятель и добровольный помощник Берестова, вряд ли его чем-то можно привлечь на свою сторону. Да ему и не нужно ничего, такого не подкупишь. Со страшниками тоже не договоришься, с ними не все опытные маги умеют общаться. Кроме того, страшники живут у забора (или в заборе, уж не знаю, как они устраиваются), и не могут таскать для Ники орехи и рассказывать, что происходит в корпусе преподавателей. Зеркальные призраки – подумать смешно! Подозреваю, что Аверинна придушит кого угодно, даже не выслушав, и выкинет за дверь туалета. И опять-таки она даже при желании не смогла бы воровать орехи – не в туалете же они лежали – и подслушивать разговоры Гелероида с кем-либо. Привидения, если Ника успела с ними познакомиться, могли бы шпионить за всеми подряд и общаться с адепткой просто со скуки. Но притащить ей орехи у них вряд ли получилось бы: это гораздо сложнее, чем передвигать предметы на небольшое расстояние. Остаются домовые. И когда Ника успела с ними договориться?

– Я вчера перевернула все тома магического права, которые касаются обучения адептов и отношения родителей с детьми, – рассказывала Влада, когда мы устраивались за столом. – К сожалению, нас имеют право здесь удерживать, и закон ни в чём не нарушен. По крайней мере, я не нашла нарушений.

– А то, что нас толком не кормят, не считается нарушением? – заинтересовалась Ника.

– В законе расплывчатая формулировка. Адепты должны получать достаточное количество пищи, – хмыкнула Влада. – И попробуй докажи, что этого недостаточно.

Она кивнула на появившиеся на столе тарелки с гречневой кашей и блюдце с тремя кусками хлеба.

Я покосилась на стол второкурсниц. Там к каше прилагались сочные отбивные, а на тарелке лежали бутерброды. Интересно, где третий курс и чем их кормят, когда они появляются в Академии? Впрочем, где – понятно, на каникулах или на практике. Что там говорил Андрей? Поблагодарить самобранку и вежливо попросить? Не думала, что кто-то церемонится с такими артефактами и раскланивается перед ними, но можно и попробовать.

Результат превзошёл ожидания. Скатерть добавила в мою тарелку какое-то мясное рагу и расщедрилась на бутерброд с сыром. Правда, когда девчонки попытались проделать то же самое, скатерть им ничего нового не выдала и заявила, что с ней общаются без уважения.

– Ты – магический предмет общего пользования, – возмутилась Влада. – Ты о чём? Тебя поблагодарили за услугу ненадлежащего качества, вежливо попросили кое-что исправить…

– Услуга очень даже надлежащего качества, – сварливо перебила самобранка.

В приоткрытое окно между гардин влетели два чёрных ворона с бумажками в клювах – видимо, так начинается каждый учебный день. Один из воронов подлетел к нашему столику и выпустил из клюва свою ношу нам на головы. Я выловила сложенную вчетверо бумагу со своим именем.

"Расписание занятий на вторник, 26 июня.

8.00 – Явиться на беседу к профессору Гелероиду. Аудитория 12.

8.15 – исправительные работы с куратором

12.30 – обед.

13.00-15.00 – практическая работа с куратором.

15.00-17.20 – свободное время. Рекомендуется посещение библиотеки.

17.20 – ведение дневника.

18.00 – ужин

18.30–21.30 – выполнение домашних заданий. Свободное время.

22.00 – рекомендуется сон".

Ну да, раз вся или почти вся компании профессоров отбывает из Академии, расписание подстроилось под ситуацию. Я кивнула девчонкам на нетронутое рагу в тарелке. Я-то нормально позавтракала дома, просила что-нибудь у скатерти только ради эксперимента, так что пусть забирают.

– Делиться едой запрещено, – тут же сообщила скатерть. – Вы не в кафе.

Надо будет почитать о свойствах самобранок. Понятное дело, что она нас слышит, но я не думала, что скатерть ещё и видит. Чем она вообще может видеть?

– В кафе делиться не обязательно, – буркнула Ника. – Там и так можно купить всё, что хочешь.

– А вы не в кафе, – повторила вредная самобранка. – И не в ресторане.

Девчонки за соседним столиком что-то тихо, но бурно обсуждали, не обращая на нас внимания. Оксана тыкала ногтем в свой листок, её однокурсница возражала. Вид у Даши был нервный и немного испуганный. Что может напугать второкурсницу этой безумной Академии? Что там у них такое особенное в расписании? Впрочем, это их проблемы. Вряд ли кто-то стал бы подвергать адепток реальной опасности. Меня сейчас больше интересуют обещанные «исправительные работы».

В кабинет Гелероида я шла неторопливо – было бы куда спешить. А подходя услышала голос старика-ректора:

– Академия на тебе. Я подписал указ, до нашего возвращения ты исполняешь обязанности руководителя.

– И всех учителей? – ответил из-за двери Андрей. – Гелероид, я чисто физически не смогу с этим справиться, пять человек, два курса, у всех групповые и индивидуальные занятия. Нужен кто-то ещё.

– Караиль остаётся. Можешь взять в помощники кого-нибудь из тех, кто тут есть, – тон профессора стал многозначительным. – Не мне тебя учить, прекрасно знаешь, что и как сделать. У тебя есть все полномочия.

– Почему я, а не Караиль? – сдержанно спросил Андрей.

– Ты сейчас серьёзно? – ректор противно захихикал. – Представляешь, как он всех тут распустит?

– По-моему, за дверью подслушивает адептка Щепочкина, – Андрей резко распахнул дверь кабинета. – Тебя не учили, что это неприлично? В таких случаях полагается постучать и войти.

– В официальных кабинетах стучать в дверь не положено, – огрызнулась я. – В них ничем непристойным обычно не занимаются.

– Кхм, молодость-молодость, – с сомнением кашлянул Гелероид. – Ну что ж, Андрей Николаевич, мы обо всем договорились. Действуйте. Адептка Щепочкина подойдёт к вам минут через десять.

В следующие минуты ректор совершенно беззлобно перечислял, какой именно ущерб я причинила Академии вчера вечером. Да помню я про «ласточку», свихнувшуюся калитку, разбитые зеркала и страшников, нуждающихся в психологической помощи. Сколько можно повторять?

– Из-за ваших фокусов преподавателям Академии пришлось задержаться на целую ночь. Сейчас, когда каждый человек на счету, – выговаривал Гелероид. – Впрочем, в ситуации есть один большой плюс. Вашему куратору возвращена значительная часть его магических способностей. Но этого мы добились бы и без вас. За вопиющее нарушение дисциплины в нашей Академии положены исправительные работы, так что вы на неделю поступаете в распоряжение вашего куратора, Андрея Николаевича. Слышал, что в комнате вас сегодня встретили овациями. Очень не советую повторять этот «подвиг». Как видите, куратор достаточно быстро может вас найти.

– Исправительные работы – это машину восстановить, что ли? – я фыркнула. – Так я не автомеханик, всё равно не смогу ничего сделать.

– Машину восстановить? – глаза старика весело свернули. – А куратор решил взяться за вас всерьёз. Я не уточнял, что он планирует, но не сомневаюсь, что эту неделю вы надолго запомните.

Я сдержала смешок. Тоже мне, напугал! Я и Академию на всю жизнь запомню.

– Кстати, чем вы прикормили домовых? – благодушно поинтересовался ректор. – Они вдруг решили устроить в вашей комнате уборку.

– А чем здесь прикормишь? – огрызнулась я. – Пирожками из дома.

– Ах, знаменитые пирожки от Шуршани, – Гелероид меланхолично улыбнулся. – Надо будет как-нибудь заглянуть к вашей бабушке на отварчик с пирожками. Замечательно пользительный отвар, ваш домовой знает толк в травах.

Угу, хорошо бы Шурш накормил ректора остужающими пирожками и отварчиком, запрещающим пялиться на адепток. Знала бы, что Гелероид может собраться в гости, заранее попросила бы Шуршаню об этой маленькой услуге.

Вопреки моим ожиданиям Андрей обнаружился не рядом с побитой машиной, а около калитки. Он сидел на земле и разговаривал с кем-то невидимым. Похоже, со страшниками.

– Ну что, начнём с калитки, – сказал он, увидев меня. – Будем менять ей репертуар и ставить мозги на место. Твоя задача – петь вместе с ней.

– Про птиц, летающих над местом лишения свободы? – я фыркнула. – Так я толком не знаю песни, которые поёт ваша калитка.

– Наша общая калитка. Ты сломала, ты и будешь помогать чинить, – Андрей пожал плечами. – Сначала подпеваешь ей, потом поешь что-нибудь более позитивное. По идее, она должна подхватить. А я пока буду воздействовать на неё по-своему.

Закрытая калитка при этом завопила что-то про позорных волков, а дальше перешла на совсем неприличные выражения.

– Будем взаимовежливы, – сказал Андрей, проводя рукой по петлям калитки и что-то стряхивая.

Калитка в ответ запела про какую-то Марусю, которая связалась с криминальным типом.

– Подпевай, – усмехнулся Андрей. – А потом повторяй: «Будем взаимовежливы».

– Я не собираюсь с ней петь, – я усмехнулась в ответ.

– Шепочкина, ты совсем дурная, что ли? – он прищурился. – У тебя наметилась неделя такой практики, за которую старшекурсницы передрались бы, а ты выделываешься. Ну, могу вместо этого отправить тебя на кухню под присмотром домовых чистить картошку и резать лук без магии. Это тебя больше устроит?

Я хмуро подхватила припев калитки про несчастную Марусю. Картошку чистить хотелось ещё меньше, чем петь. Ладно, посмотрим, что там за неделя супер-практики. Может, дальше будет что-то поинтереснее.

Петь пришлось больше полутора часов. Андрей при этом что-то тихо начитывал на калитку и чертил на ней пальцем магические знаки. Через час она послушно повторяла за мной: «Будем взаимовежливы». А когда песни закончились, пришлось читать вслух каждый пункт обязанностей, составленных для калитки лично Гелероидом. Кто бы сомневался! Ей строго запрещалось выпускать адепток с территории Академии без сопровождения преподавателя или письменного разрешения с печатью и подписью ректора.

– Запрещается петь, читать стихи, – я сдержала смешок: значит, калитка и раньше пыталась скрипеть какие-то песни. – А так же подавать голос без необходимости, – добавила я уже от себя.

– Подавать голос без необходимости, – послушно повторила калитка.

– Без отсебятины, – буркнул Андрей. – Читай по бумажке.

– Запрещается толкать и бить адепток, – всё же добавила я.

Калитка повторила и это.

– Быстро учишься, – куратор усмехнулся. – Твои дополнения, пожалуй, оставим, но больше ничего не добавляй. Если, конечно, не хочешь учить с калиткой её обязанности заново ещё час-полтора.