Глава 11. Поцелуй на пепелище

Тишина в аудитории стала почти осязаемой. Казалось, даже пылинки замерли в лучах света, пробивающихся сквозь высокие стрельчатые окна. Виталион, не проронив ни слова, продолжил свой путь наверх. Его шаги по каменным ступеням отдавались глухим эхом в сознании Виолетты. Он сел на свое привычное место, а Элара, грациозно поправив юбку, опустилась рядом, тут же начав что-то увлеченно искать в своей сумке, словно не замечая того грозового напряжения, что повисло в воздухе.

Виолетта почувствовала непреодолимое желание обернуться. Ей нужно было еще раз увидеть его глаза, поймать тот мимолетный проблеск узнавания, который, как ей показалось, она заметила секунду назад. Но едва она начала поворачивать голову, как теплая ладонь Макса легла на ее щеку. Его пальцы были сухими и горячими, он мягко, но властно заставил ее смотреть только на него.

— Не оборачивайся, Виолетта, — его голос был едва слышным шепотом, предназначенным только для ее ушей, но в нем вибрировала первобытная тревога. — Он монстр. Та тьма, что сейчас живет внутри него, почувствовала тебя. Она учуяла свет твоей души и твою связь с ним, но теперь это не любовь, это голод. Для него ты теперь самая желанная добыча и одновременно самая большая угроза.

Виолетта попыталась отстраниться, но Макс лишь чуть крепче зафиксировал ее лицо, заставляя вглядываться в свои серые глаза, в которых сейчас не было и следа обычной насмешливости.

— Послушай меня внимательно, — продолжал он. — Тебе будет очень опасно оставаться одной. Ты можешь мне не верить, можешь считать меня своим тюремщиком, можешь злиться или даже попытаться сбежать к нему... Но помни, что если тень внутри Виталиона сорвется с цепи, я могу просто не успеть. Магия тьмы не знает пощады. Если он тебя покалечит, как ты будешь жить с этим знанием дальше? А если ты погибнешь, то уже ничего и никогда не сможешь изменить. Ни его, ни себя.

Виолетта сглотнула горький ком в горле. В словах Макса была логика, от которой хотелось выть. Она видела того Виталиона в коридоре, холодного, отрешенного. Это не был ее дракон.

— Я твоя единственная защита здесь, — подытожил Макс, медленно убирая руку, но продолжая сверлить ее взглядом. — Я помогу тебе разобраться в происходящем, я дам тебе шанс достучаться до него. Но когда ты сама поймешь, что былого не вернуть, ты должна будешь сдержать свое слово. Ты уйдешь со мной. Навсегда.

Виолетта лишь едва заметно кивнула. Сил на споры не осталось. В этот момент в аудиторию вошел профессор, и началась лекция. Весь последующий час прошел для нее как в тумане. Слова преподавателя о структуре защитных заклинаний пролетали мимо ушей, превращаясь в невнятный гул. Все ее существо было сосредоточено на точке за спиной, там, где сидел он. Она кожей чувствовала холод, исходящий от Виталиона, и это ощущение было физически болезненным.

Весь день прошел в гнетущем ожидании. Академия жила своей обычной жизнью, но для Виолетты она превратилась в полосу препятствий. Они с Максом постоянно натыкались на Виталиона в переходах и залах. Он ни с кем не разговаривал, игнорировал преподавателей и студентов, двигаясь сквозь толпу, словно ледокол сквозь крошево. Элара следовала за ним тенью, и Виолетта с горечью замечала, как та иногда берет его под руку, и он не отталкивает ее.

Иногда, в редкие секунды, когда их пути пересекались в узких коридорах, Виталион бросал на нее странные, тяжелые взгляды. В них не было любви, скорее мучительное раздражение, смешанное с непониманием. Он смотрел на нее так, словно пытался разгадать сложную загадку или вспомнить слово, которое вертится на языке, но никак не дается. И чем дольше он смотрел, тем сильнее становилась его ярость. Она видела, как вокруг его пальцев начинали клубиться черные нити магии, когда он проходил мимо.

К обеду голова Виолетты буквально раскалывалась от мыслей. Ей отчаянно требовался свежий воздух, тишина и отсутствие этих давящих стен.

— Я хочу прогуляться в парке, — сказала она Максу, когда они вышли из очередной аудитории.

— Хорошо, я пойду с тобой, — отозвался он. Она не стала протестовать. Спорить с его напором было бесполезно.

Парк академии весной был прекрасен. Первоцветы пробивались сквозь свежую траву, а деревья стояли в нежной дымке распускающейся листвы. Виолетта шла по тропинке, вдыхая прохладный воздух, и на мгновение ей показалось, что она снова та обычная девушка, у которой впереди целая жизнь.

Но идиллия закончилась мгновенно. На дальней аллее, у старого фонтана, она увидела его. Виталион стоял один, прислонившись к мраморному парапету. Заметив их, он не отвел взгляда. Напротив, он медленно выпрямился, и в его позе появилось нечто хищное, угрожающее. Он начал движение в их сторону, уверенное, тяжелое. Темный туман за его спиной начал сгущаться, преломляя свет.

Виолетта замерла. Ее сердце сделало кувырок. «Он идет ко мне», — пронеслось в голове. Она сделала шаг навстречу, надеясь... на что? На слово? На жест?

Но Макс не дал ей сделать второго шага. Он резко, почти грубо дернул ее за плечо, разворачивая к себе.

— Макс, что ты... — начала она, но он не дал ей договорить.

Он накрыл ее губы своими в стремительном, жестком и отчаянном поцелуе. Весь мир вокруг Виолетты в тот же миг сошел с ума. Она почувствовала вкус магии Макса, соленый, как море перед бурей, и обжигающий, как расплавленный металл. Это не было похоже на нежные прикосновения, к которым она привыкла. Это было заявление о правах, яростная демонстрация силы перед лицом врага. Голова закружилась, пространство вокруг них словно обернулось несколько раз, вырывая их из реальности.

Виолетта пыталась оттолкнуть его, упереться руками в его грудь, но Макс держал ее крепко, не позволяя прервать этот контакт. Она слышала, как где-то совсем рядом хрустнула ветка под тяжелым сапогом, и почувствовала волну ледяного холода, которая окатила их, как из ведра.

Когда Макс наконец отпустил ее, Виолетта тяжело дышала, ее губы горели, а в глазах стоял туман. Она судорожно обернулась. Виталиона не было рядом. Она увидела лишь его удаляющуюся спину. Он уходил прочь, и в его походке читалось нечто такое, от чего у Виолетты похолодело внутри, это было разочарование, смешанное с абсолютной, окончательной пустотой. Он видел их. Видел этот поцелуй.

— Для чего ты это сделал?! — выкрикнула она, и в ее глазах мгновенно блеснули слезы. Голос сорвался на хрип. — Ты обещал не вмешиваться, не мешать! Ты все разрушил!

Она со всей силы ударила его в грудь, но Макс даже не шелохнулся. Он смотрел на нее со странным выражением лица, со смесью боли, решимости и какой-то горькой правоты.

— Ты лжец, Макс! — прошептала она, отступая. — Ты просто хотел показать ему, что я твоя. Тебе плевать на мои чувства!

Виолетта вырвалась из его объятий, когда он попытался снова коснуться ее руки, и, не разбирая дороги, бросилась бежать в сторону академии. Слезы застилали ей зрение, обжигая щеки. Она чувствовала себя преданной дважды, тем, кто ее забыл, и тем, кто обещал защитить, но в итоге использовал как оружие в своей игре.

Макс остался стоять на аллее. Он смотрел ей в спину, и его кулаки были сжаты так крепко, что кости белели под кожей.

— Виталион собирался причинить тебе вред, — тихо, почти беззвучно проговорил он ей вслед, зная, что она не слышит. — Его тьма уже тянулась к твоему горлу, она хотела выпить твою жизнь, потому что не узнавала тебя. Я снова спас тебя, Виолетта... Но ты, как и всегда, ненавидишь именно меня за то, что я не даю тебе погибнуть.

Он поднял голову и посмотрел на хмурое небо. Воздух вокруг него задрожал, и на мгновение его истинная, пугающая аура проступила сквозь человеческий облик, заставляя птиц в парке в ужасе замолчать. Он знал, что игра становится все опаснее, и что с каждым таким шагом он все больше отдаляет ее от себя, но по-другому он просто не умел. Чтобы спасти розу, он был готов вырвать ее с корнем из той земли, которую она считала родной.