Глава 12. Горький пепел надежды

Виолетта бежала по коридорам академии, не разбирая дороги. Стены, украшенные древними гобеленами, сливались в серую полосу, а стук ее каблуков по каменным плитам отдавался в ушах набатом. Она взлетала по крутым ступеням на свой изолированный этаж, задыхаясь не столько от быстрого бега, сколько от удушающего чувства предательства, которое комом застряло в горле.

Ворвавшись в свою новую, неоправданно роскошную комнату, она с силой захлопнула тяжелую дубовую дверь и прислонилась к ней спиной. Силы мгновенно покинули ее, и девушка медленно сползла вниз, оседая на дорогой ковер. Слезы, которые она так отчаянно сдерживала в парке под пристальным взглядом Макса, теперь градом катились по щекам, оставляя влажные дорожки.

Ее губы все еще горели. Поцелуй Макса, властный, собственнический и клеймящий, ощущался как ожог. Но больнее всего было воспоминание о Виталионе. Он все видел. Он стоял там, в нескольких шагах, и в его глазах, подернутых пеленой тьмы, на мгновение отразилось нечто такое, что Виолетта приняла за узнавание. А в следующую секунду Макс просто перечеркнул этот шанс, выставив ее перед бывшим возлюбленным как свою законную добычу.

— Как он мог… — прошептала она, закрывая лицо руками. — Он же обещал.

Она понимала, что Виталион, даже если его сознание пробьется сквозь морок тьмы, никогда не простит ей увиденного. В его мире, в мире истинных пар, такая близость с другим была равносильна окончательному разрыву. Виолетта и сама не могла себя простить. Она чувствовала себя грязной, использованной в чьей-то чужой, пугающей игре.

В памяти всплыли слова Макса о том, что Виталион собирался причинить ей вред. Она вспомнила ту тяжелую, удушливую магию, которая клубилась вокруг него в парке. Действительно ли тьма внутри него почувствовала угрозу и желала ее устранить? Или это было лишь очередное искусное оправдание Макса, чтобы оправдать свою выходку? Теперь она не знала, кому верить. Каждый из них тянул ее в свою сторону, и в этой борьбе ее собственная воля таяла, как воск.

Нужно было возвращаться к учебе. Виолетта понимала, что если она закроется здесь, она лишь привлечет лишнее внимание профессоров и создаст новые проблемы. Ей нужно было стать невидимкой, раствориться в толпе студентов, хотя с Максом за спиной это было практически невозможно.

Она поднялась, подошла к зеркалу и ужаснулась своему виду. Покрасневшие глаза, растрепанные волосы, обкусанные губы. Виолетта включила холодную воду и долго умывалась, пытаясь смыть ощущение чужих прикосновений. Приведя себя в порядок и переодевшись в свежую форму, она решительно вышла из комнаты.

Макс ожидал ее у распахнутых дверей аудитории. Он стоял, прислонившись к стене, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло облегчение, когда он увидел ее.

— Виолетта, — позвал он ее по имени, делая шаг навстречу.

Она даже не повернула головы. Полностью проигнорировав его присутствие, девушка прошла мимо него в зал. Аудитория была заполнена лишь наполовину, и Виолетта целенаправленно направилась в самый дальний, темный угол, где ее сложнее было заметить. Она уселась за последнюю парту, мечтая лишь о том, чтобы этот день поскорее закончился.

Макс не отступил. Он вошел следом и, не спрашивая разрешения, расположился рядом. Его присутствие давило на нее непосильным грузом. От него исходило едва уловимое тепло и запах того самого парфюма, который теперь вызывал у нее только дрожь. Несколько раз он пытался заговорить, положить руку на ее плечо или хотя бы поймать ее взгляд, но Виолетта оставалась неподвижной, как мраморная статуя. В конце концов, он вздохнул и оставил ее в покое, просто сидя рядом безмолвным стражем.

Двери снова открылись, и в аудиторию вошел Виталион. Он шел уверенно, его волосы развевались при ходьбе, словно живая тень. Элара, как всегда, следовала за ним по пятам, что-то шепча и преданно заглядывая в глаза. Они направились к местам с другой стороны аудитории, но, по иронии судьбы, уселись совсем недалеко от Виолетты. Их разделяло всего несколько метров свободного пространства.

Виолетта затаила дыхание. Она не выдержала и медленно повернула голову. Виталион сидел в профиль, его челюсти были плотно сжаты, а пальцы нервно постукивали по столу. Словно почувствовав ее взгляд, он тоже обернулся. Их глаза встретились.

Мир вокруг замер. На мгновение Виолетте показалось, что пелена в его зрачках дрогнула. В его взгляде мелькнуло мучительное напряжение, какая-то искра узнавания, словно он пытался пробиться сквозь толщу льда к свету. Она видела, как расширились его зрачки, как он подался вперед, почти готовый произнести ее имя… Но уже в следующую секунду он резко отвернулся. Его лицо снова стало холодным и равнодушным, а магический фон вокруг него стал еще мрачнее.

Это было больнее физического удара. Виолетта почувствовала, как внутри нее что-то окончательно рассыпается в прах. Он видел ее, он чувствовал ее, но его тьма была сильнее их прошлого.

Остаток лекций прошел в гнетущем напряжении. Виолетта несколько раз ловила себя на мысли, что ее возвращение сюда было фатальной ошибкой. Какой смысл был возвращаться в мир, где тебя не помнят, а тот, ради кого ты рискнула всем, смотрит на тебя как на пустое место? Она чувствовала себя запертой между двумя монстрами. Один стирал ей память ради любви, другой забыл ее ради тьмы.

Ужин в столовой прошел для нее как в тумане. Она механически ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя вкуса еды. Макс сидел рядом, демонстративно игнорируя косые взгляды Элары и холодное молчание Виталиона, который расположился за соседним столом.

Когда Виолетта уже собиралась уходить в свою комнату, к их столу подошла Мелоди. Ее зеленые глаза светились тревогой.

— Виолетта, — тихо позвала она. — Ты выглядишь ужасно. Нам нужно поговорить.

Виолетта подняла глаза на подругу. В этот момент Мелоди была единственным человеком во всей академии, кому она действительно доверяла. Ей до смерти хотелось сорваться, выплакаться, рассказать о том аде, в котором она оказалась.

— Пойдем ко мне, — твердо сказала Виолетта, поднимаясь. — Нам действительно нужно поговорить. Хочу просто расслабиться и прийти в себя.

Она бросила короткий, полный неприязни взгляд на Макса. Тот на мгновение напрягся, его пальцы сжали край стола, но он не стал возражать.

— Иди, — просто сказал он, хотя в его голосе слышалась затаенная ревность.

Виолетта не стала спрашивать его разрешения или благодарить. Ей было плевать на его чувства, на его планы и на его защиту. Она злилась на него так сильно, что эта злость была единственным, что удерживало ее от полного отчаяния. Она ненавидела его за поцелуй, за ложь, за его неограниченную силу, которая делала ее беспомощной.

Но, идя по коридору вместе с Мелоди, она отчетливо осознавала одну страшную вещь. Несмотря на всю свою ненависть, сейчас ее жизнь, ее безопасность и само право находиться здесь, полностью зависели от этого парня. И эта зависимость душила ее сильнее любого заклятия.

— Виолетта, что происходит? — прошептала Мелоди, когда они начали подниматься по лестнице. — Почему он так на тебя смотрит? И почему Виталион… он сегодня на лекции чуть не испепелил пол аудитории своим взглядом, когда смотрел в вашу сторону.

— Давай не здесь, — оборвала ее Виолетта. — Скоро ты все узнаешь. Если я сама смогу в этом разобраться.

Они вошли в ее комнату, и Виолетта с облегчением услышала, как за ними закрылась дверь. Здесь, под защитой печатей Макса, она могла хотя бы на час перестать играть роль и просто быть собой. Девушкой, которая заблудилась в лабиринте чужих амбиций и древней тьмы. Но даже здесь, в тишине комнаты, она чувствовала, что этот день принесет новые откровения, к которым она, возможно, еще не готова.

Она опустилась в кресло и посмотрела на Мелоди, готовясь начать рассказ, который мог навсегда изменить их дружбу. Раны в ее душе кровоточили, а сердце продолжало биться в рваном ритме, отсчитывая секунды до момента, когда ей снова придется встретиться с Виталионом, своим главным спасением и своей самой страшной погибелью.