Глава 17. Игры богов и тени в саду

Тишина, воцарившаяся между Виолеттой и Виталионом, была настолько хрупкой, что казалась стеклянной. Секунда, другая и мир вокруг начал медленно возвращать свои звуки, но они были приглушенными, словно доносились из-под толщи воды. Ладони Виталиона на ее талии ощущались не просто физическим прикосновением, а мощным магическим якорем.

В этот миг тьма в его глазах не просто дрогнула, она отступила, обнажая израненную, тоскующую душу, которая узнала свою половину. Виолетта видела, как расширяются его зрачки, как в них вспыхивает узнавание, смешанное с невыносимой мукой. Он открыл рот, чтобы произнести ее имя, чтобы разрушить проклятие забвения одним вздохом…

Но реальность грубо вмешалась. Макс оказался рядом мгновенно. Его движение было стремительным и резким. Не говоря ни слова, он схватил Виолетту за плечо и с силой дернул к себе, вырывая из рук дракона. Рывок был таким мощным, что девушка едва не вскрикнула, потеряв равновесие и впечатавшись в его грудь.

— Прошу прощения, — голос Макса прозвучал ровно, с той самой светской прохладой, которая маскировала его истинное могущество. Он обнял Виолетту за талию, прижимая к себе так плотно, что она почувствовала жар его тела. — Моя девушка сегодня крайне неосторожна. Видимо, еще не привыкла к планировке столовой. Прости, что она в тебя врезалась.

Виталион замер. Тень, только что отступившая, хлынула обратно с удвоенной силой, затапливая его взгляд холодной серой сталью. Его руки, еще мгновение назад согретые теплом Виолетты, теперь безвольно повисли вдоль тела, сжимаясь в кулаки. Он посмотрел на Макса долго, тяжело, словно оценивая силу противника, а затем перевел взгляд на Виолетту. Но в этом взгляде больше не было нежности. Только лед и нарастающая ярость.

Макс, не давая Виолетте вставить ни слова и не дожидаясь ответа от дракона, властно взял ее за руку. Его пальцы сомкнулись на ее запястье железным браслетом. Он повел ее вглубь столовой, мимо сотен любопытных глаз, к самому дальнему столу, скрытому в тени.

Как только они сели, на столе сама собой появилась еда, горячая каша с ягодами, ароматный хлеб и дымящийся чай. Но Виолетта даже не взглянула на тарелку. Она смотрела на Макса, и в ее глазах кипела настоящая ненависть.

— Ты… ты сделал это специально! — прошипела она, понизив голос, чтобы их не слышали за соседними столами. — Тьма отступила! Он узнал меня! Еще секунда, и он бы все вспомнил! Ты же обещал не мешать!

Макс спокойно взял чашку и сделал небольшой глоток, прежде чем ответить. Его спокойствие бесило ее больше, чем если бы он начал кричать.

— Если ты и правда надеешься вернуть настоящего Виталиона, — заговорил он тихим, размеренным голосом. — То запомни раз и навсегда, что все нужно делать постепенно. Тьма, это не налет пыли, который можно смахнуть. Это зараза, которая проросла в его сознание. Если бы он вспомнил все сейчас, его разум бы просто выгорел от противоречия между любовью к тебе и той силой, которой он теперь служит.

Он поставил чашку на стол и подался вперед, заглядывая ей в глаза.

— К тому же, Виолетта, разве не ты сама решила играть в эту игру? Разве не ты согласилась изображать пару, чтобы вызвать у него ревность? Так к чему теперь эти возмущения? Я сделал все правильно. Если в нем остались хоть какие-то чувства, ревность самый эффективный способ заставить их вылезти наружу. Она прогрызет кокон тьмы лучше любого заклинания. Но не забывай…

Его голос стал еще тише, приобретая опасные, собственнические нотки.

— Я мужчина, который желает получить свою женщину. И я не буду стоять в стороне и покорно смотреть, как ты уходишь к другому, даже если это часть твоего плана. Соревнование должно быть честным. Я буду бороться за тебя своими методами, пока ты официально не скажешь мне — нет.

Виолетта смотрела на него и понимала, что он загнал ее в логический тупик. Он использовал ее же слова против нее. Она чувствовала, как внутри все сжимается от бессилия. Макс был слишком умен, слишком опытен в манипуляциях. Сейчас было лучше уступить, промолчать, чтобы не спровоцировать его на новые спасительные маневры, которые могли окончательно разрушить ее шансы на примирение с Виталионом. Она молча опустила взгляд на свою тарелку, признавая временное поражение.

После завтрака начались лекции. Весь день Виолетта чувствовала себя так, будто находится под микроскопом. Макс следовал за ней тенью. Она видела, как на него реагируют другие студентки. Девушки хихикали, краснели, стоило ему просто пройти мимо. Для них он был ожившим божеством, красивым, таинственным, обладающим аурой неоспоримой власти. Многие из них, кажется, отдали бы душу за один его взгляд.

«И чего он привязался именно к ней?» — этот немой вопрос читался во многих глазах. Виолетта и сама задавалась им. Вокруг было столько прекрасных, сильных девушек, готовых принадлежать ему без всяких условий и стирания памяти. Но, по иронии судьбы или по закону жанра, сильные мира сего всегда тянутся к тем, кто не желает им подчиняться. Она была для него вызовом, непокоренной вершиной, и это только разжигало его интерес.

На одной из перемен, когда они шли в пустынном переходе между башнями, Макс внезапно остановился.

— Виолетта, — сказал он, глядя на ее бледное лицо. — Пора бы тебе начать брать под контроль свою силу. Хватит пытаться спасать мир и людей, которые тебя даже не помнят. Пора бы подумать и о себе. Твой магический резерв сейчас нестабилен. Если ты не научишься управлять им заново, ты станешь легкой мишенью для любого всплеска тьмы в этих стенах.

Виолетта ничего не ответила. Она лишь молча кивнула, глядя в окно на цветущие сады академии. У нее не было сил спорить.

— Сегодня вечером, в девять, я приду за тобой, — продолжил Макс. — Мы начнем твое обучение. Я научу тебя защите, которой не учат в этой академии.

Остаток дня прошел в гнетущем ожидании. Лекции сменялись одна другой, профессора что-то вещали о рунах и потоках, но мысли Виолетты были далеко. Каждый раз, когда они встречались в коридорах с Виталионом, она ловила на себе его взгляд. Это был странный взгляд, изучающий, почти болезненный.

Он смотрел на нее так, словно его мозг отчаянно пытался обработать информацию, которую сердце уже знало, но не могло выразить. Он злился на нее, на Макса, на самого себя за то, что эта незнакомая девчонка вызывает в нем такую бурю эмоций. Рядом с ним неизменно была та девушка, Элара, но Виталион больше не слушал ее так внимательно, как раньше. Он был погружен в свою внутреннюю борьбу.

Виолетта отказалась идти на ужин. Ощущение постоянного наблюдения и присутствия Элары рядом с Виталионом душило ее. Она ушла в свою новую, роскошную комнату, желая хотя бы пару часов побыть в одиночестве.

— В девять, — напомнил Макс у самой двери, прежде чем она закрылась.

Оставшись одна, Виолетта бессильно опустилась на кровать. В груди что-то ныло, магия внутри нее ворочалась, как испуганный зверек. Она чувствовала, что события ускоряются, и скоро наступит момент, когда ей придется сделать окончательный выбор.

Внезапно она ощутила странный импульс. Ее магия, словно невидимая нить, натянулась и потянула ее к окну. Виолетта поднялась, ведомая этим инстинктивным чувством, и подошла к панорамному стеклу.

За окном уже сгустились весенние сумерки. Сад академии был погружен в синеватую дымку, а тени деревьев казались длинными и таинственными. Виолетта присмотрелась, всматриваясь в густоту растений прямо под своими окнами.

Там, в тени старого раскидистого дуба, стояла высокая фигура. Даже в полумраке она узнала этот силуэт. Это был Виталион. Он стоял совершенно неподвижно, закинув голову и глядя прямо на ее окно. На нем была только легкая рубашка, которая белела в темноте. Его лицо было освещено бледным светом луны, и Виолетта почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

Он смотрел на нее так, как когда-то давно, в их самую первую встречу. В этом взгляде не было тьмы, не было холода или равнодушия. В нем была такая концентрация боли, тоски и… надежды, что стекло между ними, казалось, должно было треснуть от этого напряжения. Он не уходил. Он просто стоял там, в тишине ночи, охраняя ее или пытаясь докричаться до нее сквозь все заклятия забвения. И в этот миг Виолетта поняла, что связь истинных не разрушить. Она просто ждала своего часа, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Ее сердце забилось в рваном ритме. Девять часов приближались, Макс вот-вот должен был войти в эту комнату, но там, внизу, в тени сада, была ее единственная правда. И она знала, что должна сделать, чего бы ей это ни стоило.