Глава 18. Искусство сплетать свет

Время в ожидании девяти вечера тянулось для Виолетты мучительно долго. Образ Виталиона, стоящего под ее окном в тени старого дерева, не уходил из мыслей. Его взгляд, полный невыносимой тоски, лишил ее последних крох душевного равновесия. Ей хотелось сорваться вниз, выбежать в сад, прижаться к нему и закричать, напоминая о каждой секунде их прошлого. Но она понимала, что магические барьеры Макса и его неусыпный контроль пресекут любую подобную попытку еще в зародыше.

Ровно в девять в дверь коротко и властно постучали. Виолетта не заставила себя ждать. Она решила, что сопротивление сейчас лишь заберет остатки сил, которые ей понадобятся для более важных дел. Она переоделась в удобную, не стесняющую движений одежду. Мягкий серый свитер, плотные черные легинсы и потрепанные, но надежные кеды.

Макс стоял на пороге, его фигура в полумраке коридора казалась еще более массивной и внушительной. Он окинул ее оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул.

— Хороший выбор. Нам предстоит много двигаться.

Они вышли из комнаты и начали спускаться по широким каменным лестницам. Академия в этот час была погружена в полусонную тишину, прерываемую лишь тихим шепотом магических светильников. Они миновали несколько длинных переходов, расписанных сценами великих битв прошлого. И вышли на улицу через боковой пролет, о существовании которого Виолетта раньше даже не подозревала.

Ночной воздух был прохладным и пах мокрой хвоей. Около пятнадцати минут они шли молча, углубляясь в ту часть парка, где деревья росли особенно густо, переплетаясь ветвями и создавая естественный купол. Наконец, пройдя сквозь плотные заросли кустарника, они оказались на небольшой, скрытой от посторонних глаз поляне. Высокие вековые дубы окружали ее плотным кольцом, а луна, словно сонная красавица, то и дело выглядывала из-за рваных облаков, заливая пространство призрачным серебристым светом.

Макс остановился в центре поляны и повернулся к Виолетте. Его лицо в лунном свете казалось отлитым из стали.

— Мы здесь, чтобы восстановить то, что ты так безрассудно разбазарила, — начал он без лишних вступлений. — Магия, это не просто дар, это мышца. Если ты не используешь ее постоянно, не раскачиваешь, не заставляешь циркулировать по каналам с предельной нагрузкой, она атрофируется. Твой резерв сейчас напоминает пересохший колодец, хотя потенциал огромен.

Он сделал шаг ближе, и Виолетта невольно напряглась.

— Ваши приключения в последнее время только подавляли твою силу. А город скелетов… — Макс нахмурился, и в его голосе проскользнуло неприкрытое недовольство. — То место вообще не должно было существовать в этой реальности. Оно выпило из тебя слишком много жизни. Пытаясь спасти Виталиона, ты едва не выжгла собственные магические каналы. Ты навредила себе, Виолетта, и теперь мы будем это исправлять.

Он обошел ее и встал за спиной. Виолетта почувствовала его жар, его подавляющее присутствие. Макс осторожно взял ее за руки, поднимая их на уровень груди. Его ладони были горячими и сухими, и от этого прикосновения по ее телу пробежала волна колючего электричества.

— Закрой глаза, — прошептал он ей на ухо. — Почувствуй магию внутри. Не пытайся дотянуться до нее умом, дотянись волей.

Он начал показывать ей, как правильно плести нити заклинаний. Его пальцы направляли ее движения, заставляя описывать в воздухе сложные, многомерные фигуры. Макс учил ее не просто произносить формулы, а вкладывать в каждый звук определенную частоту вибрации, которая заставляла саму ткань реальности откликаться.

— Направляй поток не из ладоней, а сквозь них, — наставлял он. — Ты лишь проводник. Если будешь пытаться удержать магию в себе, она сожжет тебя. Выпускай ее.

Виолетте не нравилось его присутствие, эта интимная близость злила и смущала одновременно. Но она заставила себя сосредоточиться на обучении. Она понимала, что просто обладать силой недостаточно. Ей нужно управлять ею мастерски, довести каждое движение до совершенства, чтобы в критический момент использовать магию без страха и малейшего колебания. В глубине души зрела мысль, что чем большему ее научит Макс, тем выше вероятность того, что она сможет однажды защититься от него самого его же методами. Это была опасная игра, но другого выхода не было.

Постепенно магия начала подчиняться. Виолетта почувствовала, как сила, до этого лежавшая в глубине тяжелым камнем, начала циркулировать по телу более покладисто и согревая. Простые заклинания левитации начали даваться ей с удивительной легкостью. Сухие листья и мелкие камни послушно взмывали в воздух по ее приказу.

Она пробовала отбрасывать предметы, концентрируя энергию в короткий, резкий импульс, и даже нанесла несколько пробных ударов по стволу старого поваленного дерева. Магия срывалась с ее пальцев чистыми, звонкими разрядами.

— Теперь самое важное, — Макс стал серьезнее, его руки на ее плечах сжались чуть крепче. — Щиты. От магии тьмы не защитит обычная каменная стена или водяная завеса. Тьма, это отсутствие света и жизни. Поэтому только чистый, концентрированный свет способен разогнать эту сущность.

Он показал ей структуру зеркального щита, способного отражать темные эманации.

— Это требует колоссальных резервов. Ты должна отдавать частицу своей жизненной силы, чтобы этот свет сиял. Практиковаться нужно каждый день, пока щит не станет твоей второй кожей.

Они тренировались еще около часа. Макс рассказывал ей тонкости взаимодействия стихий, делился знаниями, которых она не слышала ни на одной лекции в академии. Его знания казались бездонными и пугающе древними.

В какой-то момент, когда они сделали короткий перерыв, Виолетта поймала себя на странной мысли. Если бы Макс не был таким властным, если бы он не стер ей память и не навязывал свою волю с такой пугающей силой… они ведь вполне могли бы дружить. Он был интересным собеседником, его ум был острым, а преданность делу абсолютной. Но она тут же яростно отбросила эти размышления.

«Это ловушка, — подумала она, сжимая кулаки. — Он специально создает этот образ надежного наставника, чтобы я расслабилась. Он намеренно подселяет эти мысли мне в голову, чтобы сломить мое сопротивление».

Когда с первой тренировкой было закончено, луна уже стояла в центре неба.

— На сегодня достаточно, — произнес Макс. — Твои каналы расширены до предела. Еще немного и наступит истощение.

Они отправились обратно на свой этаж тем же путем. Сил у Виолетты почти не осталось. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались ватными, а в голове стоял легкий звон от переизбытка магической энергии. Она чувствовала себя выжатой как лимон, опустошенной, но в то же время странно живой.

— Это нормальная реакция, — заметил Макс, придерживая ее за локоть на крутой лестнице. — Из-за долгого отсутствия практики твое тело разучилось перерабатывать такие объемы силы. Со временем каналы укрепятся, и все станет гораздо проще. Тебе нужно немедленно лечь и отдохнуть. Сон, лучший лекарь для мага.

Виолетта лишь вяло кивнула, не в силах даже возразить на его опеку. Ее мысли путались, перед глазами все еще плясали светящиеся сполохи и фиолетовые искры.

Они подошли к дверям ее комнаты. Макс остановился, его взгляд в полумраке коридора стал тяжелым. Виолетта уже потянулась к дверной ручке, мечтая только о мягкой постели, как вдруг он резко сократил расстояние между ними.

Прежде чем она успела осознать, что происходит, Макс подхватил ее, прижимая спиной к массивной дубовой двери. Его руки были как стальные обручи, лишая ее возможности пошевелиться.

— Ты молодец, — прошептал он, и его голос вибрировал от странного напряжения.

И в следующую секунду он накрыл ее губы своими. Это был поцелуй, полный яростного обладания и скрытой страсти, которую он так долго сдерживал. Виолетта была настолько измотана тренировкой, настолько опустошена физически и магически, что от неожиданности и резкого прилива слабости даже не смогла его оттолкнуть.

Ее руки бессильно повисли вдоль тела, а голова закружилась еще сильнее. Она просто замерла, прижатая к двери, чувствуя, как мир вокруг окончательно рассыпается на тысячи осколков. А единственный человек, который обещал ее защитить, снова забирает ее волю в плен своего поцелуя. В ушах шумело, и ей казалось, что где-то внизу, в ночном саду, за этим поцелуем наблюдают холодные глаза того, чью любовь она так отчаянно пыталась спасти.