Глава 19. Пленники изумрудного сумрака

Прикосновение Макса все еще жгло губы, оставляя на них странный, металлический привкус чужой, запредельной магии. Виолетта пришла в себя рывком, словно вынырнула из ледяной проруби. Осознание реальности обрушилось на нее вместе с тяжестью собственного бессилия. Она резко, с силой, на которую, казалось, не была способна после изнурительной тренировки, оттолкнула парня. Ее ладони уперлись в его твердую грудь, и на мгновение ей почудилось, что под слоем ткани бьется не человеческое сердце, а пульсирует сама стихия.

Макс не сопротивлялся. Он легко отступил на шаг, давая ей пространство, но в его взгляде не было раскаяния. Напротив, он выглядел донельзя довольным. Виолетта, не проронив ни слова, метнулась к своей двери. Ключ повернулся в замке с сухим, окончательным щелчком. Она прижалась спиной к дубовой панели, чувствуя, как мелко дрожат колени. Сквозь толщу дерева она слышала, как Макс негромко ухмыльнулся, и этот звук был полон торжества. Она почти физически ощутила, как он коснулся кончиками пальцев своих губ, смакуя мгновение, прежде чем его шаги стихли.

Она осталась в тишине своих роскошных покоев, но покой не приходил. Мысли роились, как растревоженные осы. Поцелуй… он был слишком сладким. Одурманивающим, как запретное зелье. Виолетта ловила себя на пугающей мысли, что в этом жесте была не просто страсть, в нем была уверенность. Возможно, Макс действительно любил ее, в своем странном, искаженном понимании этого слова. Или же он просто мастерски доказывал ей каждую секунду, что он лучше, сильнее и надежнее Виталиона.

«Если я не смогу его вернуть…» — эта мысль впервые оформилась в четкое предложение. Если тьма окончательно поглотит туманного дракона, если он так и будет смотреть на нее как на пустое место, сможет ли она смириться? Сможет ли она ради собственного спасения, ради жизни без вечного страха, принадлежать Максу?

Но цена такого согласия была слишком высока. Виолетта понимала, что если это случится, она попросит его об одной, последней услуге. Она заставит его выжечь из ее памяти все. Каждую секунду, проведенную в академии, каждый шепот Виталиона, вкус его кожи и запах его магии. Помнить это и жить с другим, значит медленно умирать от самосожжения. Вина и боль попросту сожрут ее изнутри, не оставив места для новой жизни.

Тяжело вздохнув, она отправилась в ванную. Горячие струи душа смывали физическую усталость, но не могли унять тревогу. Переодевшись в мягкую пижаму, Виолетта забралась под одеяло. Сон долго не шел, она смотрела на тени, пляшущие на потолке и прислушиваясь к биению собственного сердца. Но истощение, и магическое, и эмоциональное, в итоге взяло свое. Девушка провалилась в глубокий, беспросветный сон.

Утро встретило ее непривычной бодростью. Виолетта распахнула глаза и поняла, что чувствует себя удивительно легко. Никаких отголосков ночных кошмаров, никаких обрывков тревожных видений. Она попыталась вспомнить, что ей снилось, но в голове была лишь чистая, белая пустота. Это было странно. Неужели Макс и здесь приложил свою руку? Неужели он решил позаботиться о ее душевном равновесии, подчистив ночные грезы? Мысль об этом вызвала глухое раздражение, но спорить с тишиной было бесполезно.

Приведя себя в порядок и надев форму академии, которая теперь сидела на ней как влитая, Виолетта вышла в коридор. Макс уже ждал ее. Он выглядел великолепно, безупречно выглаженная форма, сияющая улыбка, взгляд, искрящийся счастьем. Он вел себя так, будто вчерашний поцелуй был началом их новой, официальной жизни в паре.

— Доброе утро, — пропел он, беря ее под локоть. — Ты выглядишь посвежевшей. Сила внутри тебя стабилизировалась.

Они направились в сторону столовой, ведя ни к чему не обязывающую беседу. Но на подходе к главному залу идиллия закончилась. Группа старшекурсников, рослых парней с факультета боевой магии, перегородила им путь. Один из них, с задиристым шрамом на щеке, нарочно, с силой толкнул Макса плечом, проходя мимо.

Конфликт вспыхнул мгновенно. Воздух зазвенел от напряжения. Завязалась резкая словесная перепалка, в которой Макс, вопреки ожиданиям Виолетты, не применил свою запредельную силу сразу, а лишь опасно сузил глаза. Студенты явно нарывались, их магия начала искрить на кончиках пальцев, создавая ореолы жара.

— Стой здесь и не вмешивайся, — бросил Макс, мягко, но решительно отстраняя Виолетту в сторону, за колонну, чтобы ее не зацепило случайным разрядом.

Виолетта наблюдала за ними несколько секунд. Ей не хотелось быть свидетельницей очередной демонстрации мужского эго. Решив, что это отличный момент, чтобы ускользнуть и, возможно, найти Мелоди без надзора, она начала медленно отступать. Едва она развернулась, намереваясь быстро уйти в противоположный коридор, как мир вокруг нее внезапно изменился.

Она врезалась лицом в чью-то грудь. Твердую, как скала, и пахнущую так, что сердце мгновенно пропустило удар. Холодный туман и ночной лес. Этот запах она не спутала бы ни с чем.

Властные, сильные руки легли ей на талию, прижимая к себе с такой силой, что из легких выбило воздух. Виолетта подняла взгляд и замерла. Над ней возвышался Виталион. Но это был не тот отрешенный студент, которого она видела вчера. Его лицо было бледным, черты заостренными, а в глазах клубилась вязкая, черная тьма, которая буквально выплескивалась наружу.

Прежде чем она успела вскрикнуть или позвать Макса, тьма вокруг них сгустилась, превращаясь в непроницаемый кокон. Земля под ногами внезапно исчезла, возникло чувство свободного падения, а через секунду резкий толчок.

Они стояли в самой гуще старого сада академии. Здесь, вдали от учебных корпусов, природа жила своей жизнью. Высокие деревья с раскидистыми кронами смыкались над ними изумрудным сводом, сквозь который едва пробивались лучи утреннего солнца. Густые кустарники надежно скрывали их от случайных глаз, а тишину нарушало лишь заливистое пение весенних птиц и шелест листвы.

Виолетта резко отпрянула, вырываясь из его хватки. Ее сердце колотилось в горле. Она смотрела в его темные, непроницаемые глаза, в которых сейчас отражалось все небо магического мира, и не понимала, что происходит. Тьма вокруг него все еще пульсировала, но в ней больше не было той уничтожающей злобы, которую она чувствовала раньше.

Виталион молчал. Он просто стоял напротив нее, высокий и пугающий в своем величии, и смотрел так, словно видел ее впервые и в то же время знал каждую черточку ее лица тысячи лет. Его пальцы, которыми он только что сжимал ее талию, мелко подрагивали, а в вязкой черноте его взгляда на миг промелькнуло что-то человеческое. Искра безумной, отчаянной надежды, которую он сам боялся осознать. Воздух между ними стал настолько густым, что казалось, его можно резать ножом.