Глава 23. Биение угасающих сердец

Утро ворвалось в покои Виолетты мягким золотистым светом, пробивающимся сквозь тяжелые бархатные портьеры. Девушка открыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему отдохнувшей. Тело казалось легким, словно вчерашняя изнурительная тренировка с Максом не истощила ее, а, напротив, выжгла все лишнее, оставив лишь чистую энергию.

Она поднялась, босиком подошла к панорамному окну и замерла, подставив лицо теплым лучам. Волшебный мир за стеклом просыпался, шпили академии блестели, как отполированные клинки, а в садах пели птицы, не ведая о драмах, разыгрывающихся в этих стенах.

Виолетта быстро привела себя в порядок. Прохладная вода в купальне окончательно прогнала остатки сна. Она выбрала одну из новых блузок, нежного жемчужного оттенка, которая подчеркивала хрупкость ее плеч. Выйдя в коридор, она почти сразу столкнулась с Максом, который стоял у своей двери, как всегда безупречный и собранный. Его взгляд мгновенно потеплел, а в глубине зрачков вспыхнули искры искренней радости.

— Доброе утро, — произнес он, и его голос обволакивал, словно дорогой шелк. — Вижу, отдых пошел тебе на пользу. Ты сияешь.

Виолетта лишь сдержанно кивнула, стараясь не вспоминать ночной поцелуй, который до сих пор отзывался фантомным жаром на губах. Они направились в сторону столовой. По пути им снова встречались стайки студенток. Девушки, завидев Макса, моментально затихали, начинали поправлять прически и хихикать, провожая его восхищенными взглядами.

Он был для них недосягаемым идеалом, божеством, сошедшим с пьедестала. Но Макс оставался слеп к их вниманию. Его мир в этот момент сузился до одной-единственной девушки, идущей рядом. Он ловил каждое мимолетное движение ее ресниц, вдыхал тонкий аромат ее волос и больше всего на свете желал, чтобы этот путь никогда не заканчивался, чтобы она наконец признала его своим единственным защитником.

Они почти дошли до дверей столовой, когда Виолетта внезапно остановилась. Ее шаг оборвался, а лицо в мгновение ока стало бледным. Она медленно повернулась к Максу, ее губы задрожали, она открыла рот, пытаясь вытолкнуть хоть какой-то звук, предупредить или попросить о помощи, но не успела.

Странная, чужеродная сила, холодная и острая, как обломок льда, пронзила ее тело насквозь. Виолетта вскрикнула. И этот звук, полный первобытной боли, эхом разнесся по коридору, заставив студентов в ужасе замереть. Ее колени подогнулись, и она начала заваливаться назад.

Макс среагировал мгновенно. Он подхватил ее за доли секунды до падения, прижимая к своей груди. Его руки дрожали, зрелище, которое никто и никогда не ожидал бы увидеть у этого самоуверенного существа.

— Виолетта! Дыши! Посмотри на меня! — закричал он, его голос сорвался.

Он немедленно активировал магическое зрение, и то, что он увидел, заставило его лицо исказиться от неописуемой ярости. Тьма Виталиона, черная и липкая, прошивала тело девушки невидимыми, пульсирующими нитями. Она высасывала из нее жизнь, связываясь с чем-то далеким и бесконечно страдающим. Связь истинных, которую Макс так презирал, превратилась в смертоносный провод.

Магия Макса взбунтовалась. Багровые разряды полетели во все стороны, выбивая искры из каменных стен и заставляя окружающих в панике разбегаться. Он понял, что источник этой боли не здесь. Подняв Виолетту на руки, он позволил своему гневу направить его. Пространство вокруг них смялось, как сухой пергамент, и магия унесла их прочь из светлых коридоров, прямиком к источнику проблемы.

Они оказались в хмурой, сырой пещере глубоко под замком, там, где время замерло в полумраке. Стены здесь содрогались от ритмичных ударов темной магии, а воздух был настолько тяжелым, что казался осязаемым. В центре этого магического шторма стоял Виталион.

Он выглядел ужасно. Его форма была разорвана, волосы спутаны, а глаза горели безумным, черным огнем. Он словно в припадке пытался вырвать из себя куски собственной тьмы, отбрасывая их в стороны. Но черные сгустки, подчиняясь какому-то проклятому закону притяжения, отлетали от стен и снова врезались в его тело, вынуждая дракона кричать от боли. Каждый раз, когда тьма била по Виталиону, Виолетта в руках Макса содрогалась, а ее сердце стучало все тише, угасая вместе с его волей.

— Остановись! — голос Макса ударил по сводам пещеры, перекрывая гул магии. — Ты убиваешь ее!

Виталион резко обернулся. Увидев Макса, а затем безвольное, бледное тело Виолетты в его руках, он на мгновение растерялся. Тьма вокруг него на секунду замерла, перестав атаковать хозяина.

— Что бы ты ни делал со своей проклятой силой, прекрати! — закричал Макс, делая шаг вперед, несмотря на сопротивление воздуха. — Твои попытки уничтожить тьму внутри себя проходят через вашу связь. Ты выжигаешь ее душу вместе со своей! Она умирает из-за тебя!

Глаза Виталиона расширились. Осознание ударило по нему больнее, чем любая магия. Он в мгновение ока оказался рядом, буквально соткавшись из тумана. Он посмотрел на Виолетту, и на его лице отразилось такое отчаяние, которое Макс не смог бы подделать даже при всем своем таланте к манипуляциям. Девушка едва дышала, ее кожа стала почти прозрачной, а губы приобрели синеватый оттенок.

— Если ты не вернешь все как было, если не успокоишь эту бездну, я клянусь, что уничтожу весь ваш мир, превращу его в пыль и развею по вселенной! — прошипел Макс, и в его глазах вспыхнуло то самое запредельное могущество, которое заставило стены пещеры пойти трещинами.

— Я… я не хотел… — голос Виталиона был хриплым. — Тьма истощена. Она… она затихает. Я могу контролировать ее. Отдай ее мне. Сейчас же.

Макс замер. Каждая клетка его существа протестовала против этого. Передать Виолетту в руки человека, который только вчера пытался ее уничтожить? Но он видел показания магического фона, нити тьмы внутри Виолетты начали медленно рассасываться только от одного присутствия Виталиона рядом. Их связь требовала баланса. Только тепло истинного могло сейчас перезапустить ее сердце.

Нехотя, сцепив зубы так, что послышался скрип, Макс передал девушку сопернику. Виталион принял ее груз так осторожно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. Он опустился на колени прямо на холодный пол пещеры, нежно обнимая ее и прижимая к своей груди.

Странная магия, мягкая и мерцающая фиолетовыми искорками, начала витать вокруг них, вытесняя тяжелую черноту. Виталион склонил голову, его дыхание касалось ее щеки. Он поглаживал ее по волосам, всматриваясь в ее лицо с такой жадностью и болью, словно в его сознании, заваленном обломками тьмы, начали проступать очертания чего-то бесконечно важного.

Максу было физически больно на это смотреть. Его кулаки сжимались, а внутри все выло от ревности и осознания собственной беспомощности в этой ситуации. Но ради спасения ее жизни ему пришлось пожертвовать своим контролем. Он поднялся, резко развернулся и отошел на несколько шагов в сторону, не желая видеть их единения.

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двоих. Через несколько минут дыхание Виолетты выровнялось, а на щеках проступил едва заметный розовый румянец.

Виталион, не отрывая взгляда от девушки, вдруг заговорил. Его голос больше не был рычащим или холодным. В нем слышалось глубокое, искреннее замешательство человека, который внезапно обнаружил, что вся его нынешняя реальность, лишь тонкая корка льда над бездной правды.

— Что вообще произошло в прошлом? — спросил он, обращаясь скорее к пустоте, чем к Максу. — Я ничего не помню. В моей голове только холод и приказы тьмы. Но когда я держу ее… когда я чувствую ее запах… кажется, будто я совершил величайшее преступление в истории, забыв ее. Я желаю вспомнить. Расскажи мне все.

Макс замер, стоя спиной к ним. Он понимал, что этот вопрос, начало конца его идеальной легенды. Но в этой пещере, под сводами, все еще дрожащими от магии истинных, ложь больше не имела той силы, что прежде.