Глава 24. Выбор на краю бездны

Сырой воздух пещеры, казалось застыл, превратившись в вязкую субстанцию, сквозь которую было трудно дышать. Макс замер, уставившись в неровную каменную стену, испещренную трещинами. В его голове шел лихорадочный подсчет. Он мог солгать, мог придумать очередную искусную легенду, которая еще сильнее очернила бы Виталиона в глазах Виолетты, когда та придет в себя.

Но здесь, в этом месте, пропитанном искрами истинной связи, ложь ощущалась как фальшивая нота в идеальной симфонии. Она резала слух. К тому же, Виталион, даже поглощенный тьмой, начинал прозревать, и столкновение двух истин могло разрушить все, что Макс так бережно выстраивал.

Он заговорил, не оборачиваясь. Так было проще. Ему не нужно было видеть, как тонкие пальцы Виолетты судорожно сжимают рукав формы Виталиона, как ее голова покоится на плече врага, и как жизнь медленно, капля за каплей, возвращается в ее тело от этого грешного тепла.

— Правда в том, что ты сам вычеркнул ее из бытия, — голос Макса прозвучал глухо, отражаясь от сводов пещеры низким гулом. — Ты предал ее в тот самый миг, когда позволил тьме занять трон в своем сердце. Чтобы сила не досталась твоему брату, чтобы стать абсолютным владыкой, ты выбрал путь тени. Но свет Виолетты мешал этой трансформации. Она была твоей совестью, твоим якорем, и ты... ты просто избавился от нее.

Макс медленно повернулся, и его взгляд, холодный и пронзительный, впился в лицо Виталиона. Дракон слушал не шевелясь, его дыхание было тяжелым, а фиолетовые искры вокруг них с Виолеттой начали меркнуть, уступая место серому мареву сомнений.

— Ты стер память о ней всему миру, — продолжал Макс, делая шаг вперед. Каждое его слово падало как тяжелый молот. — Ты выжег упоминания о ней из всех студентов, из умов профессоров и друзей. А саму девушку ты выбросил в мир обычных людей. Туда, где магия, живущая в ее крови, не имела выхода. Она медленно умирала там. Ее собственная суть уничтожала ее изнутри, потому что в том сером мире нет места для таких, как она. Я почувствовал ее агонию. Я стал ее якорем в пустоте, где у нее не было ни единого шанса на жизнь. Пока ты упивался своей новой мощью здесь, она замерзала в одиночестве там.

Виталион судорожно вздохнул, его хватка на плечах Виолетты стала почти болезненной. В его глазах, затянутых дымкой, промелькнула тень невыносимой муки. Но тьма тут же огрызнулась, заставляя его лицо снова превратиться в маску безразличия.

— Ты выбрал самый легкий путь, — Макс подошел вплотную, возвышаясь над ними. — Ты не думал о том, выживет ли она. Твоя тьма жаждет ее смерти, потому что она последняя нить, связывающая тебя с человечностью. Она жаждет твоего полного подчинения, и для этого ей нужно, чтобы ты уничтожил свою истинную пару собственными руками. Ты уже забыл все, что чувствовал раньше. Ты все выжег. И сейчас у тебя не хватит ни сил, ни желания, чтобы вернуть это прошлое. Оно мертво.

Макс резко наклонился и, не обращая внимания на слабое сопротивление Виталиона, забрал Виолетту на руки. Девушка была еще без сознания, ее голова бессильно откинулась назад.

— Я заберу ее с собой, — отрезал он. — Ты снова и снова доказываешь, что не сможешь быть тем, кого она когда-то любила. Ты лишь оболочка, наполненная черным ядом. Либо докажи обратное, соверши невозможное и вырвись из этой бездны. Либо отпусти ее навсегда, чтобы сберечь те крохи жизни, что в ней остались. Помни, что каждый раз, когда ты причиняешь вред себе или поддаешься ярости, страдать будет она. Ваша связь теперь работает только на уничтожение.

Пространство вокруг Макса задрожало, наливаясь багровым светом. Он начал растворяться в воздухе, унося свою драгоценную ношу прочь из этого мрачного подземелья. Последнее, что увидел Виталион перед тем, как остаться в абсолютном одиночестве, это холодный, торжествующий взгляд человека, который только что окончательно отобрал у него право на надежду.

Виолетта пришла в себя ближе к обеду. Свет, льющийся из панорамного окна ее комнаты, казался слишком ярким, режущим глаза. Она поморщилась и попыталась подняться, но во всем теле ощущалась свинцовая тяжесть. Память возвращалась рывками, крик в коридоре, холодные иглы, пронзающие сердце, и... Виталион. Его руки, его запах, его шепот в темноте пещеры.

— Проснулась? — голос Макса заставил ее вздрогнуть.

Он стоял у окна, заложив руки за спину. Его силуэт четко вырисовывался на фоне ясного неба. Он не оборачивался, но Виолетта чувствовала, как его внимание сфокусировано на ней.

— Что произошло? — прошептала она, прижимая ладонь к груди. Там все еще пульсировала тупая, тянущая боль. — Я помню пещеру... Виталион... он был там. Он держал меня.

Макс медленно повернулся. Его лицо было серьезным, в глазах читалась глубокая, почти осязаемая забота, за которой скрывался расчетливый холод. Он подошел к кровати и сел на край, накрывая ее руку своей ладонью.

— Произошло то, о чем я тебя предупреждал, — заговорил он, и его голос был полон притворной печали. — Тьма внутри Виталиона стала нестабильной. Она больше не может просто существовать в нем, ей нужно расширяться. И она нашла самый короткий путь через вашу связь истинных. То, что ты почувствовала в коридоре, было лишь началом. Его внутренняя бездна пытается поглотить твою душу, чтобы окончательно разорвать оковы.

Виолетта покачала головой, не желая верить.

— Но он... в пещере... он смотрел на меня иначе. Он просил рассказать о прошлом. Мне показалось, что он начал вспоминать.

Макс горько усмехнулся и отвел взгляд.

— Это была лишь уловка его угасающего сознания, попытка затянуть тебя поглубже, чтобы ударить наверняка. Виолетта, вопрос твоей жизни или смерти уже начал отсчитываться днями... а может, и часами. Твоя магия истощена, она связана с его тьмой. Каждый раз, когда он теряет контроль, а он теряет его постоянно, ты будешь умирать.

Он сжал ее пальцы, заставляя посмотреть на него.

— Ты должна принять решение. Сейчас. Больше нет времени на раздумья и попытки спасти того, кто не хочет быть спасенным. Ты можешь остаться здесь, в академии, и погибнуть от рук Виталиона, став его последней жертвой на алтаре могущества. Или ты можешь довериться мне. Мы уйдем, я уведу тебя туда, где его тьма не сможет тебя достать, где твоя магия восстановится, и ты будешь в безопасности.

Виолетта смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас и неверие. Весь мир, который она только что обрела заново, снова рушился, превращаясь в прах. Макс предлагал спасение, но это спасение пахло вечным изгнанием.

— Ты предлагаешь мне бросить его? — ее голос дрогнул. — Бросить его в тот момент, когда он, возможно, ближе всего к свету?

— Я предлагаю тебе выжить, — жестко отрезал Макс. — Потому что мертвая, ты ему точно не поможешь. Решай, Виолетта. Либо ты погибнешь здесь под гнетом его безумия, либо начнешь новую жизнь со мной. Третьего не дано.

Она молчала, глядя на него, и в этой тишине комнаты казалось, что само время замедлило свой бег, ожидая приговора, который она должна была вынести самой себе. Макс не сводил с нее глаз, и в их глубине она видела не только нежность, но и ту непреклонную волю, которая не оставит ей шанса на отступление.

Ее жизнь превратилась в песочные часы, где каждая песчинка была каплей крови, уходящей через невидимую нить к тому, кто когда-то был ее всем, а теперь стал ее личным палачом. Она смотрела на Макса, и в ее сознании билась только одна отчаянная мысль, неужели это действительно конец?