Глава 26. Секрет Мансалиуса

Рассвет едва коснулся шпилей академии, окрашивая их в тревожные багряные тона, когда Виолетта, терзаемая лихорадочными мыслями, бесшумно выскользнула из своей комнаты. Холодный воздух коридоров мгновенно пробрался под легкую ткань одежды, заставляя кожу покрыться мурашками. Сердце ее замирало при каждом шорохе, будь то скрип старой половицы или отдаленный свист ветра в бойницах башни.

Пальцы инстинктивно сжимали края одежды, словно та могла защитить ее от невидимого взора, который, как ей казалось, преследовал ее повсюду. Она знала, что Макс чувствует ее присутствие, но надеялась, что ночная битва с Виталионом дала ей хотя бы призрачный шанс на временную свободу.

Она ожидала увидеть высокую фигуру Макса прямо у двери. Его неизменную, удушающую опеку, которую он так умело маскировал под бесконечную заботу. Но коридор был пуст. Тишина, нарушаемая лишь далеким гулом магических факелов и мерным тиканьем напольных часов, показалась ей подозрительной. Виолетта замерла на мгновение, прислушиваясь к пустоте, которая словно пульсировала в такт ее собственному пульсу. Каждый шаг давался с трудом, ноги казались ватными от пережитого стресса, но отступать было некуда.

— Где он? — едва слышно прошептала она, затравленно оглядываясь. — Неужели его вмешательство в сон Виталиона отняло больше сил, чем он привык показывать? Или это очередная ловушка?

Виолетта не пошла в столовую, хотя желудок мучительно сводило от голода. Вчерашний ритуал и ментальное путешествие в кошмар любимого выпили из нее почти всю магию. Внутри была лишь звонкая пустота, от которой кружилась голова. Но надежда, вспыхнувшая после шепота Виталиона во сне, была куда сильнее физической немощи. Она шагала по пустым переходам быстрым, рваным шагом, стараясь слиться с глубокими тенями. Каждый встречный студент казался ей шпионом, каждый шорох за спиной, его тихим приближением.

Библиотека встретила ее густым запахом старого пергамента и застоявшейся силы. Здесь время текло медленно и вязко, словно застывшая смола. Виолетта направилась к кованым воротам запретной секции. Раньше ей потребовалось бы разрешение ректора, но сегодня темный металл, испещренный защитными рунами, лишь жалобно звякнул и разошелся перед ней, словно поклонившись. Защита академии признала ее. Или, что было гораздо вероятнее, она признала ту чужеродную магию, которой Макс планомерно прошивал ее ауру.

— Ты уже давно плетешь свою паутину, — горько прошептала Виолетта, входя в сумрак запретных рядов. — Каждую секунду ты вливал в меня свою силу, делая частью себя. Ты не просто спасал меня, ты переделывал мою суть под свои нужды.

Она блуждала между стеллажами, ориентируясь на внутренний зов. Виталион сказал, что нужная книга узнает след Макса. И правда, в самом дальнем, затянутом пылью углу одна из полок вдруг озарилась тусклым, тревожным багрянцем. Свет был пульсирующим, похожим на ритм лихорадочно бьющегося сердца.

Книга была массивной, обтянутой кожей неизвестного существа, которая на ощупь казалась теплой и пугающе живой. На обложке не было названия, лишь витиеватый символ, напоминающий всевидящий глаз внутри черного вихря. Стоило Виолетте коснуться пальцами корешка, как по руке пробежал электрический разряд, а в голове раздался едва слышный шепот. Книга сверкала алым светом, призывая ее открыть правду.

Виолетта распахнула фолиант прямо на полу. Страницы начали переворачиваться сами собой, подгоняемые ее страхом. Она лихорадочно искала имя «Макс», но история молчала о нем. Однако, добравшись до разделов о первозданных сущностях и разрушителях миров, она замерла.

«Мансалиус», — гласила надпись в центре страницы, выполненная буквами, которые казались застывшей кровью.

Виолетта читала, и ледяной холод ужаса медленно сковывал ее конечности. Мансалиусы, древние маги-демоны, существа из первичных измерений, стоящих выше любого понимания. Обладая неиссякаемой силой, они не подчинялись законам природы. Их внешность всегда была безупречной. Властные черты лица и ослепительно белоснежные волосы, в которых пульсирует энергия иных звезд. Они могли менять пространство так же легко, как человек переставляет фигуры на доске. Уничтожать миры и переделывать реальность, для них это было лишь развлечением. Но у этого могущества была своя тень.

«Для продолжения своего рода и сохранения сущности, Мансалиус ищет в мирах уникальную пару. Ту единственную, чья магическая структура способна выдержать его разрушительный потенциал. Они блуждают по мирам столетиями, выискивая ту самую, что способна не сгореть в их пламени».

Виолетта почувствовала тошноту. Значит, ее появление в приюте, ее редкий дар, ее встреча с Виталионом, все это могло быть частью его грандиозного плана.

«Найдя свою цель, Мансалиус сделает все, чтобы заполучить добровольное согласие. Ибо только добровольный союз дает ему полную власть без риска саморазрушения. Они мастера интриг. Обман в их руках становится единственной правдой, а человеческие чувства лишь податливой глиной. Они могут запирать сознание жертвы, толкать ее на поступки и слова, которые она никогда бы не совершила, создавая иллюзию безвыходности. Они выжигают все вокруг своей избранницы, лишая ее друзей и любимых, пока Мансалиус не останется единственным спасителем в ее глазах. Даже если она принадлежит по праву истинной связи другому, Мансалиус разорвет эту связь, превратив соперника в монстра, чтобы жертва сама, в ужасе, отвернулась от него».

— Боже мой… — Виолетта судорожно закрыла рот ладонью. — Виталион не виноват. Это Макс сделал его таким. Он намеренно посадил тьму в его сердце, он подпитывал ее своей силой, чтобы я возненавидела того, кого любила. Чтобы я сама пришла в его объятия в поисках защиты. Каждое его слово было ложью, призванной сломить мою волю.

Она хотела дочитать, хотела узнать, есть ли хоть какой-то способ победить это зло. Но внезапно воздух в библиотеке похолодел настолько, что ее дыхание превратилось в облачко пара. Корешки книг мгновенно покрылись инеем, а тишина стала вакуумной. Виолетта вскочила, намереваясь бежать, но ее ноги словно приросли к полу. Тяжелая, властная аура накрыла ее, подавляя волю и заставляя магию внутри сжаться в крохотный комок. Она даже не успела обернуться, как попала в кольцо невероятно сильных, непреклонных рук. Знакомый запах металла и грозы окутал ее, но теперь он казался запахом серы и пепла.

— Ты всегда была слишком любопытной для своего же блага, моя дорогая Виолетта, — раздался прямо над ее ухом голос Макса. Нет, теперь она знала его истинную суть. Это был Мансалиус.

Его голос больше не был мягким. В нем звучала мощь ледника и яростный жар преисподней. Он прижал ее к себе так крепко, что она едва могла сделать вдох. Белоснежные, сияющие волосы парня коснулись ее щеки, и она увидела в отражении ближайшего стекла, как в его глазах больше нет никакой серой дымки, только бесконечная пустота первозданного хаоса, в которой гибли целые миры.

— Ты нашла мою историю, — прошептал он, и его ледяные губы коснулись ее виска в жутком подобии нежности. — Но ты опоздала, как и всегда. Ты уже пропитана мной до самого основания. Твоя душа, твои самые сокровенные мысли, твоя израненная магия, все это теперь принадлежит мне. Виталион лишь сломанная игрушка, которую я скоро выброшу в бездну за ненадобностью. А ты… ты станешь моей королевой в мирах, о которых даже не смела мечтать.

Виолетта попыталась вырваться, закричать, позвать на помощь, но из ее горла вырвался лишь слабый стон. Она почувствовала, как пространство вокруг них начинает с треском рваться, словно старая ткань. Стены библиотеки поплыли, превращаясь в неразличимые серые пятна. Тьма, густая, маслянистая и живая, начала стремительно подниматься от пола, заглатывая их обоих. Магия Мансалиуса пульсировала в унисон с ее собственным сердцем, подтверждая страшную истину, что он уже стал частью ее сущности.

Последнее, что она запомнила, это жуткий, пронзительный смех, от которого содрогнулась сама академия. Это был смех существа, которое наконец-то поймало свою самую ценную добычу. Смех одержимого безумца, который не остановится ни перед чем, чтобы удержать то, что считает своим. Тьма сомкнулась над ними окончательно, унося Виолетту в неизвестность, прочь от академии, прочь от последних крох надежды, в самое сердце кошмара.

Пространство за ними схлопнулось с оглушительным звуком, оставив в библиотеке лишь раскрытую книгу, страницы которой на глазах начали обугливаться и превращаться в черный пепел, стирая правду о Мансалиусе навсегда. Виолетта больше не чувствовала холода или страха, только пустоту, которая медленно заполняла ее разум, готовя к новой, страшной роли.