Глава 4. Правила игры

Виолетта стояла за углом, чувствуя, как тяжелый латте в бумажном стакане начинает обжигать ладонь, хотя кофе уже давно остыл. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на всю улицу. Прятаться дальше было бессмысленно, если Макс действительно обладает той силой, которую она только что увидела сквозь призму кристалла, он уже наверняка почувствовал ее присутствие. Глупо было надеяться, что кирпичная кладка здания скроет ее от существа, вокруг которого само пространство идет рябью.

Сделав глубокий вдох и постаравшись унять дрожь в коленях, Виолетта вышла из своего укрытия. Она заставила себя расправить плечи и нацепить на лицо ту самую беззаботную улыбку, которую он привык видеть. Макс стоял у дома, и в утреннем свете его фигура казалась неестественно четкой, почти вырезанной из реальности.

— Доброе утро, — звонко произнесла она, сокращая расстояние между ними.

Макс тут же обернулся. Красные искры в его глазах, которые она видела секунду назад, мгновенно погасли, сменившись привычной мягкой серостью. Но преломление воздуха вокруг него исчезало чуть медленнее, словно реальность неохотно затягивала прореху. Он улыбнулся в ответ широко, искренне, как умел только он.

— Виолетта! — он сделал шаг навстречу и крепко обнял ее, прижимая к себе.

Его руки были теплыми, а запах парфюма привычным и уютным, но теперь это объятие ощущалось иначе. Виолетта чувствовала под ладонями не просто мышцы и ткань рубашки, а скрытую, пульсирующую мощь, которая пугала до глубины души.

— Где ты была так рано? — спросил он, отстранившись, но все еще придерживая ее за плечи. — Я зашел за тобой, а дома пусто. Почему ушла гулять, не дождавшись меня? Мы же договаривались провести утро вместе.

— Просто захотелось прогуляться, пока город не заполнился шумом, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Весна в этом году такая ранняя, утро пахнет свежестью. Захотелось тишины и кофе.

Она сделала глоток из стакана, надеясь, что это послужит оправданием ее раннему выходу. Несмотря на то, что они жили порозь, Макс снимал квартиру в паре кварталов отсюда. Он почти каждое утро заходил за ней. И обычно ей это нравилось, но сегодня его присутствие давило.

Вдруг взгляд Макса переместился. Его глаза скользнули вниз и замерли на кармане ее куртки. Там, под плотной тканью, лежал кристалл, подаренный Филипом. Виолетта кожей почувствовала, как от камня исходит жар, словно он реагировал на близость парня. На долю секунды лицо Макса изменилось, брови сошлись к переносице, а в зрачках снова наметился недобрый отблеск. Виолетта поняла, что нужно срочно менять тему, пока он не задал лишних вопросов.

— Я ужасно проголодалась, — быстро проговорила она, слегка отступая. — Давай позавтракаем? Тут за углом открылась новая блинная, там делают потрясающие блинчики с черничным джемом. Ты ведь любишь чернику?

Напряжение в его фигуре чуть спало. Макс снова улыбнулся, хотя в глубине его глаз осталось что-то настороженное.

— С черничным джемом? Искусительница. Идем, я как раз не успел перекусить.

Они дошли до небольшого заведения, оформленного в светлых тонах. Внутри было уютно, пахло жареным тестом и сладким сиропом. Они выбрали столик у самого окна, выходящего на оживленную улицу. Виолетта видела, как мимо проходят люди, спешащие на работу, и ей отчаянно хотелось быть одной из них, обычной девушкой с обычными проблемами, а не той, в чьем кармане лежит магический артефакт, а напротив сидит некто, способный искажать пространство.

Официант принес заказ, горку золотистых блинов, щедро политых темно-фиолетовым джемом. Макс начал есть, поддерживая легкую беседу о планах на день, но Виолетта почти не притрагивалась к еде. Внутри нее зрело решение. Она понимала, что ходить вокруг да около больше нельзя. Нужно было прощупать почву.

— Макс, — тихо позвала она, прервав его рассказ о каком-то новом проекте. Он поднял на нее взгляд, отправив в рот кусочек блинчика.

— Да, Виолетта?

— Знаешь, я много думала о нашем вчерашнем разговоре. О том, что ты говорил про мое прошлое и про безопасность.

Макс перестал жевать. Его лицо приобрело то самое непроницаемое выражение, которое она раньше принимала за спокойствие.

— И к какому выводу ты пришла?

— К тому, что я не хочу строить отношения на обмане или недомолвках, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в этот момент сквозь серую радужку снова отчетливо проступили алые искры. — Если я когда-нибудь узнаю, что ты скрываешь от меня важные вещи, к которым я имею прямое отношение, или которые касаются моей настоящей жизни... тогда нам придется расстаться. Я не смогу быть с человеком, который держит меня в неведении ради моего же блага, как он считает.

В блинной словно стало холоднее. Виолетта увидела, как воздух за спиной Макса на мгновение дрогнул, преломляя свет от окна. Чашка с кофе на столе едва заметно звякнула о блюдце. Макс замер на несколько секунд, а потом медленно расплылся в улыбке. Это была странная улыбка, в ней не было прежней теплоты, только холодная уверенность.

— У тебя нет причин бояться чего-то или не доверять мне, — сказал он голосом, в котором слышался шелест стали. — Все, что я делаю, я делаю ради тебя. Я в первую очередь думаю о твоем спокойствии и твоей безопасности. Ты сама сказала, что хочешь строить жизнь здесь. Так зачем копаться в том, что может принести только боль? Доверяй мне, Виолетта. Это все, что от тебя требуется.

Она смотрела на него и видела не просто красивого парня. Она видела хищника, который затаился и ждет своего часа. Красные искры в его глазах теперь пульсировали в такт его словам.

Завтрак закончился в странном напряжении. Макс расплатился, и они вышли на улицу. Весеннее солнце светило ярко, но Виолетте казалось, что оно не греет. Он проводил ее до самого подъезда, и когда они остановились у двери, Макс вдруг протянул руку. Его движение было молниеносным и словно бы случайным. Он коснулся кармана ее куртки, в котором лежал кристалл.

— А что это у тебя здесь? — спросил он, и в его голосе проскользнула опасная заинтересованность. — Какая-то тяжелая безделушка? Дай посмотрю.

Его пальцы уже начали пробираться внутрь кармана, стремясь нащупать содержимое. Виолетта почувствовала, как кристалл буквально обжег ей бедро сквозь подкладку. Она резко перехватила его запястье и оттолкнула руку.

— Не надо, Макс, — ее голос прозвучал жестко. — Ты странно себя ведешь. Не стоит переступать черту личного пространства.

Макс замер, его глаза опасно сузились.

— Личного пространства? У нас не было секретов друг от друга, Виолетта.

— Ключевое слово — не было, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев. — У тебя есть свои секреты, я это знаю. И у меня тоже могут быть свои. Мы не сиамские близнецы.

Она видела, как желваки заходили на его скулах. Воздух вокруг него снова начал вибрировать, преломляя вид кирпичного дома за его спиной в какую-то сюрреалистичную картину.

— Мне пора, — добавила она, не дожидаясь его реакции. — Увидимся позже.

Виолетта быстро зашла в подъезд и захлопнула за собой тяжелую дверь. Она не обернулась, но кожей чувствовала его взгляд, прожигающий металл и дерево. Взбежав на свой этаж и в квартиру, она заперлась на все замки и прислонилась спиной к двери, пытаясь отдышаться. Кристалл в кармане постепенно остывал.

А в это время внизу, на пустой улице, Макс продолжал смотреть на окна ее квартиры. Его лицо больше не скрывала маска заботливого парня. Оно было холодным, расчетливым и пугающе древним. На его губах заиграла злая ухмылка.

— Секреты, значит? — негромко проговорил он в пустоту, и его голос прозвучал как скрежет камня о камень. — Решила поиграть со мной в тайны? Ты хочешь играть в игру, в которой точно не сможешь выиграть. Ты даже не представляешь, с кем связалась.

Он на мгновение сжал кулак, и между пальцами проскочили яркие красные молнии, мгновенно исчезнув.

— Но раз уж тебе так хочется... что ж, мы сыграем. Посмотрим, как долго ты сможешь сжимать свой маленький подарок от старых друзей. Все равно ты от меня никуда не денешься. Ты моя, в этом мире или в любом другом. И я уничтожу каждого, кто попытается это изменить.

Он резко развернулся и пошел прочь от дома, скрывая руки в карманах. Пространство вокруг него еще долго продолжало мелко дрожать, прежде чем окончательно прийти в норму. Игра началась, и ставки в ней были гораздо выше, чем Виолетта могла себе представить.