Глава 5. Пробуждение

Весь следующий день превратился для Виолетты в изнурительную борьбу с собственной памятью. Это было похоже на попытку собрать разбитое зеркало. Осколки резали пальцы, отражения в них были искажены, но общая картина постепенно начинала проступать сквозь туман. Кристалл, который она теперь постоянно носила в кармане, словно служил камертоном. Он вибрировал каждый раз, когда она приближалась к запертым дверям своего сознания.

Странные склейки в реальности, которые она раньше списывала на усталость, обретали пугающую логику. Виолетта сидела на подоконнике, глядя на просыпающийся город, и один за другим вытягивала из пустоты утерянные моменты.

Вот они с Максом ужинают неделю назад. Она вскользь упоминает того высокого парня, которого мельком видела в отражении витрины, того самого, с глазами, полными тоски. Макс тогда замер, его вилка со звоном опустилась на тарелку. «Тебе просто кажется, любимая. Ты слишком много читаешь сказок», — сказал он с той самой мягкой, обволакивающей улыбкой. Он подошел, коснулся ее виска пальцами, и его поцелуй был долгим, почти гипнотическим. И все. Следующее воспоминание, она уже моет посуду, а в голове абсолютная пустота и странная легкость, будто неприятного разговора никогда не существовало.

Вот другой момент, прогулка по набережной. Виолетта замечает, как в его глазах на мгновение вспыхивают красные искры, когда мимо проходит подозрительный человек в темном плаще. Она спрашивает: «Макс, что это было? У тебя глаза... они светились». И снова та же схема. Вкрадчивый голос, ласковое прикосновение к шее, жаркий поцелуй, который заставлял забыть обо всем на свете. А потом провал. Она обнаруживает себя уже дома, заваривающей чай, и совершенно не помнит, как они вернулись и чем закончилась та прогулка.

Она не понимала, как он это проворачивает. Была ли это магия или какая-то запредельная сила внушения. Но факт оставался фактом, Макс методично вырезал из ее жизни все, что могло натолкнуть ее на правду. Он не просто оберегал ее, он переписывал ее личность, превращая в удобную версию самой себя, лишенную прошлого и воли.

Те двое в парке знали правду. Они были частью того мира, который Макс так старательно пытался вытравить из нее. Но почему? Что такого страшного было в том прошлом? Если оно было ужасным, как утверждал Макс, то почему те люди рисковали собой, чтобы найти ее? Мысли не давали покоя, вопросы множились, как круги на воде. Предстоящие три дня обещали стать самыми сложными в ее жизни.

Виолетта старалась вести себя как обычно, но это давалось ей с огромным трудом. Она избегала встреч с Максом под любыми предлогами. Ссылалась на головную боль, на завалы работы, на желание просто побыть одной. Каждый раз, когда он звонил, его голос казался ей вязким сиропом, за которым скрывался яд. Она чувствовала, что он что-то подозревает. Его забота стала еще более навязчивой, а сообщения в мессенджере приходили каждые полчаса. Он словно прощупывал пространство вокруг нее, пытаясь понять, где именно образовалась трещина в его идеальном сценарии.

На третий день Виолетта проснулась задолго до рассвета. Сердце колотилось в горле. Она оделась в простую, не стесняющую движений одежду, проверила кристалл в кармане, он ощутимо пульсировал, даря ей странную уверенность. Пора.

Она вышла из подъезда, когда небо только начало окрашиваться в нежно-розовый цвет. Улицы были пустынны, и звук ее шагов гулко отдавался от стен домов. Она почти бежала в сторону парка, чувствуя, как с каждым метром приближается к развязке.

Но на полпути к парку тишину спящего района прорезал визг тормозов. Черный тонированный автомобиль резко затормозил прямо перед ней, преграждая путь. Дверь распахнулась, и из машины вышел Макс. Вид у него был пугающий, волосы растрепаны, рубашка расстегнута на верхние пуговицы, а в глазах полыхало такое багровое пламя, которое уже невозможно было скрыть никакой улыбкой.

— Виолетта, остановись, — его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева. — Не ходи туда. Я прошу тебя, садись в машину. Мы поедем домой, и я все объясню. Просто не делай этого.

Виолетта замерла на секунду, глядя на него. Раньше этот тон заставил бы ее подчиниться, но теперь он вызывал только холодную ярость.

— Объяснишь что? — спросила она, и ее голос не дрогнул. — Очередную сказку? Или снова поцелуешь меня, чтобы я забыла этот разговор?

Она не стала дожидаться ответа. Резко обойдя его по тротуару, она прибавила шагу. Впереди, у входа в парк, уже виднелись две знакомые фигуры. Филип и Мелоди стояли там, неподвижные, как стражи на границе двух миров.

— Виолетта! — Макс пошел за ней и в несколько широких прыжков догнал ее. Его пальцы стальными тисками сомкнулись на ее предплечье. — Я запрещаю тебе с ними разговаривать! Ты не понимаешь, во что ввязываешься! Они уничтожат тебя, они вернут ту боль, от которой я тебя спас!

Виолетта резко остановилась и с силой вырвала руку. Она повернулась к нему, и в ее глазах было столько решимости, что Макс невольно отшатнулся.

— Хватит! — выкрикнула она. — Хватит решать за меня! Либо ты сейчас же отступаешь и позволяешь мне делать то, что я считаю нужным, либо, между нами, все кончено прямо здесь и сейчас. И запомни, что стирание памяти больше не поможет. Я найду способ вспомнить, даже если ты будешь целовать меня до потери сознания. Я больше не твоя кукла, Макс!

Парень замер. На его лице отразилась целая гамма чувств от ярости до искренней растерянности. Он явно не ожидал такого отпора. Его зрачки расширились, поглощая серую радужку, а вокруг его фигуры воздух начал преломляться так сильно, что очертания домов за его спиной поплыли, как в лихорадочном бреду.

Виолетта воспользовалась его замешательством. Не оборачиваясь, она бросилась вперед, к Филипу и Мелоди. Те встретили ее серьезными, сосредоточенными взглядами.

— Ты пришла, — тихо сказала Мелоди. В ее руках был зажат небольшой пузырек из темного стекла. Внутри перекатывалась густая синеватая жидкость, от которой исходило едва заметное сияние.

Филип сделал шаг навстречу, преграждая путь Максу, который уже начал приходить в себя.

— Это зелье памяти, — быстро проговорил он. — Оно разрушит все блокировки, которые были наложены на твой разум. Но предупреждаю, что это будет больно. Ты вспомнишь все, и хорошее, и плохое. Ты готова?

Виолетта бросила короткий взгляд назад. Макс стоял в нескольких метрах, его лицо было искажено гримасой ужаса и злобы, он сделал движение вперед, но какая-то невидимая преграда, выставленная Филипом, не давала ему приблизиться.

— Виолетта, нет! Не смей! — закричал Макс, и в его голосе прорезался звук, напоминающий рык зверя.

Она больше не сомневалась. Выхватив пузырек из рук Мелоди, она сорвала пробку. Запах горьких трав ударил в нос. Не давая себе времени на раздумья и страх, Виолетта одним глотком осушила содержимое.

Жидкость обожгла горло, словно жидкий лед. В ту же секунду мир вокруг нее начал стремительно меняться. Звуки парка, крики Макса, шум города, все это слилось в один неразличимый гул. В голове словно взорвалась сверхновая звезда.

Огромный поток образов, звуков и чувств хлынул в ее сознание, прорывая плотину забвения. Она увидела залы академии, почувствовала холодную чешую дракона под пальцами, услышала голос Виталиона, зовущий ее по имени... Боль была невыносимой, казалось, ее череп сейчас расколется на тысячи кусков.

Перед глазами все стремительно потемнело. Виолетта почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, и она проваливается в бесконечную, ревущую бездну собственного прошлого. Последнее, что она запомнила, это вспышка яркого фиолетового света и ощущение, что она, наконец-то, возвращается домой.