Глава 11 · Дела сердечные

Изображение появилось само по себе. Яркое, чёткое, определённо в разы лучше того, что смог сотворить Валь. Только новое зеркало явно было меньше предыдущего.

– Что у вас случилось? – без предисловий спросил Дарнли. – Чадвик, по вас как будто дракон топтался.

Перебивая друг друга, мы рассказали о наших злоключениях. Маг слушал внимательно и не встревал. Терпеливо ждал, пока мы закончим.

– На расстоянии я ничего не могу сделать. И вы сами не пытайтесь, всё равно не выйдет. – Дарнли в задумчивости слегка сдвинул брови и обратился куда-то в сторону: – Крофтон, вас учили строить порталы?

Эдрик бодро отрапортовал:

– Мне хорошо удаются порталы, профессор!

– Поверю на слово, вы мне кажетесь способным студентом. Чадвик, вы можете как можно точнее объяснить, где располагается Чадвик-холл?

– Это лишнее, – вклинился Эдрик. – Я тысячу раз там бывал и даже домик этот видел, мы с Валем как-то раз створку чинили. Так что портал построим в два счёта.

Дарнли одобрительно кивнул.

– А вы тогда сидите смирно и даже не думайте вылезти наружу. Это может быть опасно.

– Куда уж хуже, – брякнула я.

Взгляд мага сосредоточился на мне.

– У моих сестёр тоже есть такая безделица. Домик представляет собой короб на деревянных ножках. Если у этой ведьмы что-то подобное, вы просто упадёте и разобьётесь. А про котят и собачек, которые обитают в девичьих комнатах, даже объяснять нет смысла.

Мы с Валем сидели плечо к плечу, и от меня не укрылось, что при слове «ведьма» он нехило так напрягся. Представляю, как ему было обидно и больно это слышать.

А после того как отключился волшебный «скайп», парня вовсе затрясло крупной дрожью. Я погладила его по спине:

– Всё складывается прекрасно. Сейчас придёт Дарнли и вытащит нас.

Я понимала, какие его одолевают переживания, точнее, о ком, и всё же старалась не акцентировать на этом внимание. Однако было нелегко заставить Валя думать о другом.

– А если у него не получится… Придётся обращаться к другим магам, но это только через надзор. Это всё из-за меня.

Сев напротив, я легонько постучала ему по лбу:

– Ты не обязан отвечать за чужие проступки. У каждого своя голова на плечах должна быть. И Дарнли не злой, хоть иногда ведёт себя как последняя злыдня. Он сделает всё, чтобы не допустить беды.

Замолчала, потому что снаружи раздался душераздирающий треск. Может, звук и не был таким ужасным, будь мы не заколдованными…

Послышались шаги. Тяжёлые, однако землетрясение в домике не началось. Дремавший под столом шпиц нервно затявкал и бросился к нам в поисках защиты и утешения. Пусть это и была игрушка, я посочувствовала зверёнышу. Скомандовала «Лежать!» и ласково потрепала сбившуюся в комочек собаку. Тихо ты, не до тебя сейчас.

В окошки проник желтоватый свет – за пределами домика зажгли лампы. Что-то замерцало, и освещение снова выправилось.

– Вот он, профессор, – приглушённо возвестил Эдрик.

– Можете говорить в полный голос, я поставил непроницаемые чары. Пока ничего не трогайте, я проверю.

Шаги приблизились, на нас упала тень. По стенам поползли волноподобные всполохи.

– Для нас с вами он неопасен, – вынес вердикт Дарнли.

От подкатившего волнения у меня аж дыхание сбилось. Как-то это всё стрёмно.

Вслед за мягким щелчком стена с окнами стала медленно отдаляться от нас. По полу пошла еле уловимая вибрация. Пространство как-то сузилось, став компактней. Предметы затряслись и потеряли лоск, обретя при этом вид киношного реквизита. Мы с Валем вскочили на ноги, а перевозбудившаяся собачка в панике забегала вокруг.

Перед нами открылся умопомрачительный вид на огромную комнату. Сколько же мне ещё надо пройти метаморфоз, чтобы привыкнуть ко всему этому безумию?

– А вот и они, – сказал Дарнли так, словно нашёл сбежавших из клетки хомячков. Он подошёл ближе и чуть наклонился.

Как бы я ни была рада его появлению, у меня не возникло желания шагнуть навстречу. Наверное, где-то глубоко в подсознании у меня был заложен страх перед великанами.

– Ого, ничего себе! Как здорово! – восхитился Эдрик и стушевался от строгого взгляда преподавателя. – О нет. Это всё, конечно, плохо. Я всего лишь имел в виду, что впервые сталкиваюсь с такой магией.

Я звучно откашлялась, и оба повернулись ко мне.

– Привет, добрый вечер, здравствуйте! Так вы будете нас отсюда доставать или как?

Дарнли провёл раскрытой ладонью по воздуху, но внутрь руку совать не стал.

– Магия фейри, бесспорно. И наложена бессистемно. Как в приступе безумия. Придётся повозиться.

– Да блин! – Я подняла с пола лезущую на меня собачку и шикнула на неё. – Просто вытащи нас и увеличь. Что тут сложного?

– Что тут сложного? – переспросил Дарнли больше насмешливо, чем гневливо. – А ну дай сюда псину.

Переживать за игрушечное животное – иррационально, поэтому я, давя в себе жалость, вложила собачку в протянутую руку. Бедный пушистик заливисто взвизгнул, когда сомкнулись большие пальцы и его вытащили наружу.

Визг прекратился. Дарнли раскрыл ладонь и продемонстрировал миниатюрную фигурку шпица. Ладненькую, милую, но всё же игрушку. Без пояснений закинул её обратно, и снова ожившая собака побежала прятаться под стол.

– Но мы же не как она, – возразил Валь. – Она не была живой. Я сам сделал эту фигурку.

– Проверить на вас?

– Нет-нет! – Парень попятился. – Не трогайте меня. Мне не по себе от всего этого. Я же в первый раз… заколдован.

– С первым разом вас.

– Вообще в первый раз подвергся трансформации!

– Примите мои двойные поздравления. А знаете, Чадвик, я по-настоящему потрясён, что первокурсник с непрофильного факультета смог наладить зеркальную связь, будучи так сильно опутан колдовством фейри. Вы молодец.

Во мне проснулась гордость. За обоих. Один показал себя героем, другой доказал, что не всегда бывает чёрствым.

Маг приподнял волшебную палочку со вспыхнувшим на конце белым огоньком.

– Посмотрим, на чём основан ведьминский ритуал.

Вырвавшиеся из палочки белые нити затанцевали в воздухе, распылились, складываясь в два сердечка. Соткавшиеся из блестящей пыли маленькие, будто девичьи, ручки изобразили несколько движений, имитирующих шитьё. Сердечки, пронзённые красной пульсирующей нитью, плотно прижались друг к дружке, и вся картинка исчезла.

– Это что, загадка? – вслух предположила я.

– Это обряд приворота, – сказал Эдрик. К этому времени он успел подтащить стул, чтобы лучше видеть происходящее в домике. – Хоуп смастерила два сердечка и сшила их между собой, только вышло то, что вышло. Подумать только, а она ведь такая хорошая девочка.

– Почти все ведьмы когда-то были хорошими девочками, примерными дочерьми и послушными жёнами, – припечатал Дарнли. – И если моих навыков не хватит для того, чтобы обратить последствия неудачного приворота, родственникам Чадвика придётся обратиться за помощью к магам из надзора.

– Ни за что!

Я аж вздрогнула от крика Валя. Столько отчаяния было в его голосе!

– Это не обсуждается, – заявил Дарнли.

– Я не собираюсь обрекать девочек на позор и гибель!

– Будете спорить со мной?

Зловещая интонация не вынудила Валя угомониться.

– Да хоть бы и так!

Зная о вспыльчивости Дарнли, я приготовилась к тому, что он в качестве аргумента воспользуется грубой силой. А Валь же и защититься от него не сможет, такой маленький и практически лишённый магического дара.

И я чувствовала не только свой страх. Первокурсник, на которого столько всего свалилось за последние часы, боялся. За девочек. За себя. За меня… Я старалась дышать глубже и медленней, но чужие чувства так просто не рассасывались. Ох, от этой связи становится всё больше проблем.

– Я вообще не обязан сейчас выслушивать всякие глупости. – Маг не видел смысла говорить мягче. – Чадвик, вы околдованы. В ваш разум вмешиваются ведьмы, поэтому вы не можете отвечать за свои слова.

– Вы ничего не понимаете. – Новая эмоция Валя хлёстко ударила по мне. – А если бы ваши сёстры стали ведьмами? Вы бы тоже были таким хладнокровным?

Дарнли изменился в лице – его задели за живое, и это не сулило ничего хорошего. Не задумываясь, я загородила собой Валя и шёпотом велела успокоиться. В моём случае стоять спиной к потенциальной опасности было не очень умно, более того, я почти не сомневалась, что вот-вот начнутся репрессии, но в итоге ошиблась.

– Валентайн, я всё понимаю. – Дарнли неожиданно заговорил тише и проникновенней. – Ты любишь этих девочек, и, возможно, они не такие мерзавки, какими их представляю я. Наверное, они милые глупышки, которые любят играть в куклы, примерять наряды, пить чай в беседке и мечтать о счастливом замужестве. Но и ты пойми, что для них уже ничего изменить нельзя. Для тех, кто выпросил у фейри силу, нет пути назад. Ведьмы и колдуны остаются в вечном услужении у своих покровителей. Даже если кто-нибудь из твоих подружек одумается, это не вернёт к прежней жизни. Ты сердишься на меня. Но я так строг с тобой только потому, что не хочу затуманивать тебе голову надеждами. Ты должен принять правду, и как можно скорее.

Валь побледнел, отчего ранка с подсохшей коркой крови на щеке стала выглядеть совсем уж инородно. Глаза влажно заблестели, но он всё равно сохранял мужество.

– Профессор, посмотрите, – позвал Эдрик откуда-то из-за угла. – Кажется, я нашёл.

Дарнли переключился на него, я наконец смогла дышать спокойней. Хоть наша с Валем связь уже не тревожила, мне было невмоготу наблюдать за этой сценой.

– Отлично, Крофтон. Артефакт в нижнем ящике комода. – Последнее было произнесено явно для нас.

– Да их тут столько… Какой же из них тот самый? – озадачился Эдрик.

– Это нетрудно выяснить. Только один наделён силой, остальные – всего лишь мусор.

Дарнли вернулся к нам, держа перед собой раскрытую ладонь, над которой, покачиваясь, висели два тряпичных сердечка. Толстенькие, чем-то плотно набитые, они были накрепко сшиты между собой ярко-красной ниткой.

– Там таких полный ящик, – сказал маг, брезгливо разглядывая с виду симпатичную поделку младшеклассника. – Да уж. Ведьма, может, и неопытная, но упорная.

– Хоуп… – убито выдохнул Валь. – Она не любит рукоделие, потому что у неё ничего не получается. Ни шитьё, ни вязание, ни плетение из бисера. Когда Хоуп была совсем маленькой, я ей помогал втайне от мамы и няни, чтобы ей меньше доставалось за испорченные материалы.

Дарнли отдал палочку Эдрику и сосредоточился на плавно кружившихся в воздухе сердечках.

– Эмоции сейчас могут только навредить. Помолчите, я попробую разрушить ведьминский артефакт.

Нить засветилась красным, как неоновая вывеска, и Валь вскрикнул. Он прижал руку к груди и опустился на колени.

– Больно…

У меня самой чуть ноги не подкосились от этого зрелища.

– Может, не надо? – сказала я почти хором с Эдриком.

– Валентайн, я даже толком не начинал, – с расстановкой произнёс Дарнли. – Прошу, потерпи. Но если будет совсем плохо, дай знать. Не хочу ненароком убить тебя.

– А Хоуп… Она тоже…

– Нет. Эти чары направлены только на тебя, так что она ничего не почувствует.

– Я могу убрать боль, – вызвался Эдрик.

– Это ментальная боль, не физическая. Вряд ли вы умеете её убирать, – процедил Дарнли сквозь зубы от напряжения. – Я начинаю.

Нить разгорелась ещё ярче, и сердечки замерцали кровавыми переливами. Валь закричал, и я подхватила его, чтобы не упал носом в пол. Только бы на меня эта напасть не перекинулась, а то он вообще с ума сойдёт, если я рядом буду корчиться и орать.

– Валь, держись, – чуть ли не жалобно попросил карлик.

– Нити отходят, – прокомментировал маг. – Сейчас будет первый стежок.

О боже, он же реально ещё даже не начал! А бедный Валь уже весь красный, потный и дышит через раз!

Парень дёрнулся и заорал так, словно из него одним махом вытащили вражескую стрелу.

– Хватит! – Я повернулась к Дарнли: – Остановись!

– Если я остановлюсь, эта проклятая нитка вернётся на место. Он сам должен решить, справится ли сейчас или стоит дождаться помощи магов из надзора.

Я покосилась на Валя. Он лежал на боку, его лицо блестело от пота и слёз.

– П-продолжайте… – едва слышно прошелестел он.

Злясь на магию и на мальчишеский героизм, я передала магу его просьбу…

То, что я приняла за помутнение сознания, оказалось завершающим этапом спасательной операции. Всё ещё чувствуя себя на грани обморока, я обалдело взирала то на игрушечный домик Хоуп, то на своего друга по несчастью, вокруг которого возбуждённо скакал Эдрик, радуясь удачному исходу. Безумно хотелось подойти к Валю, приласкать и сказать, что он глупый и храбрый, но ноги меня еле держали. Дарнли даже не возмутился, когда я вцепилась в него, как коала в ствол эвкалипта.

– Спасибо, – шепнула я.

– Не благодари. Я был обязан тебе помочь.

– Спасибо, что не наорал тогда на него.

Он обнял меня в ответ. Крепко и нежно. Какой же он всё-таки душка! Настоящий друг! Расслабившись, я положила голову ему на плечо, но вся нега исчезла, стоило Дарнли озвучить свои истинные намерения:

– Если кружится голова, закрой глаза. Мы сейчас переместимся.

Ни о какой передышке не могло быть и речи. Господа маги перенеслись не так уж и далеко, всего лишь в комнату Валя, где мы недавно ощутили на себе первые признаки «приворота». Перед уходом Эдрик даже успел придать домику прежний вид, и правильно сделал: Хоуп бы удивилась или даже испугалась, увидев, что кто-то разнёс её маленькую столовую.

От усталости я соображала с трудом и мечтала о сне, но без моего участия не могли обойтись. Благодаря лёгким чарам для памяти я практически слово в слово воспроизвела подслушанный диалог Юджинии и Хоуп, и, что самое невероятное, магам многое из него было понятно.

– В нашем поместье есть садовый лабиринт. Значит, Юджиния спрятала свой артефакт там. Это же надёжнее, чем ящик комода, – уверенно предположил Валь. Несмотря на измученный вид, он держался как положено мужчине. И друг с помощью целительской магии избавил его от уродующей царапины на лице.

Дарнли заложил руки за спину, что-то сосредоточенно обдумывая, и прошёлся по комнате.

– Завтра с утра надо заняться поисками и уничтожением этого артефакта, пока ведьма окончательно не сделала из Чадвика безвольного осла. Заниматься этим сейчас нет смысла. Это опасно, в темноте особенно, да и, стоит признать, мы все порядком устали. К тому же к утру можно придумать, как провернуть всё, не привлекая внимания.

– Я уже придумал, – мигом отозвался Эдрик. – Валь попросит родителей пригласить вас на бал, вы же всё-таки личность незаурядная и вообще благородных кровей. И выждав для порядка полчасика, мы с вами откроем портал сюда. А поскольку времени до бала будет много, вы можете проводить его в парке под предлогом упражнений в магии.

– Папа не будет против, – поддакнул Валь.

Эдрик мельком улыбнулся:

– Лорд Нортон очень гостеприимный и обожает всё, что связано с магией и драконами. Он же выпускник академии.

– Раз так, пусть тогда наш профессор не откроет портал, а прилетит на драконе, – с азартом встряла я. – Папа будет в неописуемом восторге.

Дарнли неопределённо качнул головой.

– Дети, какие же вы резвые. И всё же соглашусь, идея неплохая. «Сосед», о котором говорили девушки, скорее всего, тот самый фейри, который дал им силу. И он будет на балу.

Я догадывалась, что он попутно размышлял и над своей основной задачей, и снова разволновалась. Из мальчиков вышли бы хорошие помощники, но, как я уже выяснила, тайна Дарнли может стать для них губительной. Так что после уничтожения очередного ведьминского артефакта он опять будет вести свою игру.

Карлик, как ребёнок, выпрыгнул из слишком большого для него кресла.

– Значит, полевые задания будут на вас.

– Ты тоже можешь быть с нами, – обнадёжил его Валь.

Тот рукой махнул:

– На бал – нет, ни за что. Сам знаешь, я, как Китон, их терпеть не могу. Скучно, народу полно. А танцы унылые и все, как назло, парные. Кто будет со мной танцевать, я же ниже самой низкорослой девушки, ха-ха!

– Тебе необязательно выходить в бальный зал. Поможешь нам в парке…

– Валь, – Эдрик вдруг посерьёзнел, – не надо думать, что меня в чём-то обделяют. Всё нормально. Я должен быть на своём месте. И моё место – сидеть в библиотеке, пока досконально не изучу ведьм и их связи с фейри. Я не успокоюсь, пока не найду способ прищемить хвост этому Соседу и спасти девочек.

Его взрослые, лишённые лишних эмоций суждения были настолько правильными, что я ещё больше зауважала этого маленького, но такого умного парня.

– Валентайн, дело за тобой, – сказал Дарнли. – Утром ты поговоришь с отцом и после его согласия сразу свяжешься со мной через зеркало. Это первое. Второе – ты должен поцеловать Хоуп.

– Что?! – воскликнули мы втроём: Эдрик – радостно, я – удивлённо, а Валь на грани истерики.

Маг даже не сделал лица попроще, чтобы разрядить обстановку.

– Я не шучу. Количество неудачных артефактов в ящике натолкнуло меня на мысль, что ведьма… девочка не отступится, пока хоть один из них не заработает и жертва в неё не влюбится. Значит, она сможет предпринять ещё попытку, а там будет видно, превратится Чадвик в куклу или котёнка.

– Можно в щёчку? – пошла на уступки «жертва».

– Ты совершенно не разбираешься в женщинах.

Я хотела сказать, что он сам в этом вопросе дуб дубом, но прикусила язык. Дарнли тем временем продолжил:

– В щёчку целуют братья. А возлюбленные – в губы.

Тут я хотела сказать, что не только в губы, и опять оставила свои ценные замечания при себе. Ещё за распутницу сочтут.

Валь поморщился, будто ему предложили целовать Глэдис.

– Я попробую.

– Нет, дружище. Ты давай так, чтобы наверняка, – развеселился Эдрик. – А то ищи тебя потом по кукольным домам и шкатулкам с колечками и серёжками. Хотя, знаешь, если Хоуп по-настоящему постарается и ничего не напутает, то вы к следующему вечеру поженитесь.

– И через девять месяцев родите первенца, – всё-таки не выдержала я.

– Ладно-ладно!

– Я проверю, – окончательно добил мальчика Дарнли. – А сейчас ты должен отдохнуть. Завтра ты нужен мне собранным и с полностью раскрытым магическим потенциалом.

Он взмахнул рукой, как бы накладывая на Валя некие чары, и тут же взгляд мага помутился, а ноги подкосились.

– Профессор! – Эдрик первый кинулся его ловить. – Это что, замедленные сонные чары?

Мы с Валем присоединились к нему. Дарнли почти потерял над собой контроль и походил на пьяного.

– Это моя вина. Я на всякий случай повесил на себя отражающие чары.

– Молодец какой! Поставишь новую зеркалку, эти чары одноразовые…

– Тихо, – шикнула я на мальчишек. – Он что-то хочет сказать.

Они с благоговением прислушались, и пришибленный профессор с усилием повторил: «Снимите…»

– Наверное, он очень сильно устал, раз чары так быстро подействовали, – пробормотал Валь.

Замечательно. Раз робкий студент заговорил о суровом преподавателе в третьем лице, значит, уже не воспринимает его за человека в адекватном состоянии.

– Пусть спит, – решила я. – Где в этом доме ближайшая кровать?

Надо отдать должное благородству Валя. Он без возмущённых воплей уступил свою спальню тому, кого ещё утром считал своим кровным врагом. Даже обувь сам с него снял. Дарнли если и пытался сопротивляться, то сделать всё равно ничего не мог. Сил у него хватало только на то, чтобы что-то неразборчиво бурчать. То ли благодарности, то ли проклятья. Доверив Валю в одиночку рассказать Эдрику про меня и Снежинку, я осталась с Дарнли и прилегла рядом с ним. Не чужие люди, да и глаза уже слипаются.

Заснёшь тут, как же. Когда твой сосед по кровати из последних сил борется со сном и мычит.

Я придвинулась ближе и положила руку ему на лоб:

– Тише. Спи.

– А… Алекс…

– Тш-ш-ш. Тебе надо больше отдыхать. Я знаю, ты даже по ночам вечно что-то делаешь. А потом ходишь злой и студентов пугаешь.

– М-м-м…

– Сам не спишь, так другим не мешай.

Я пропустила сквозь пальцы несколько мягких прядок и вдохнула его запах, тёплый и чуть терпкий. Сладкие орехи и горький кофе. Запросто поверю, что это был весь его ужин. Или же он так заставлял свои мозги работать более усиленно.

Столько на себя взвалил. И ведь сам же вызвался снимать с Валя приворот, никто не заставлял. А Китон всего пару дней назад доказывал друзьям, что строгий профессор – упырь, ни больше ни меньше.

Дыхание Дарнли выровнялось. Он больше не вырывался из вязких пут сна.

– Ты хороший, – шепнула я и снова погладила его по волосам. Почему-то это казалось неправильным и приятным одновременно. – А хочешь, расскажу тебе сказку?

Что ж, молчание знак согласия.

– Жил-был мальчик, – тихонько начала я, продолжая его наглаживать. – И было у него сердце. Большое и красивое.

Почему мальчик? Почему сердце? Почему красивое? Просто говорила то, что само шло с языка.

– Но злые и глупые люди трогали его сердце своими грязными руками. Хватали, швыряли и даже пинали ногами. Тогда сердце потускнело, пошло трещинами. И мальчик, испугавшись, что его совсем сломают, спрятал сердце. Да так далеко, что забыл куда…

Как бы творчество ни увлекало, моя сонливость завершилась логическим образом. Я провалилась в глубокий сон.

– Александра, проснись.

Не хочу. Мне и так хорошо.

Я прижимала к себе Дарнли, как огромного плюшевого медведя, и наслаждалась спокойным, но неминуемо ускользающим сном.

– Лучше намагичь нам одеялко, – пробормотала я, не открывая глаз.

– Так нельзя, надо просыпаться. – Речь Дарнли была ненамного чётче моей.

Хм, Дарнли. Мило звучит, но как-то не очень по-дружески обращаться к человеку по фамилии.

– Слушай, – я потёрлась об него щекой, стараясь устроиться поуютней, – а как мне тебя можно называть?

– Наверное, после этого «дорогой супруг».

После какого ещё «этого»? Ничего же не было! Ах да, здесь же даже дышать в сторону девушки до свадьбы нельзя, а мы буквально спим вместе.

– Вот ты… вредина. Можно по имени?

– Ногу сначала убери.

Ой, ну закинула на него во сне ногу, подумаешь. Так теплее.

– Не могу. Мне лениво.

– Спорить тебе зато нелениво.

– Сам тогда… – Я оборвала фразу, желая снова погрузиться в мир сновидений.

Зря сказала такое магу. Меня вдруг крутануло, и я откатилась чуть ли не на край кровати. Почти одновременно в комнате зажглась люстра. Спать сразу расхотелось.

– Ну чего ты так грубо, – обиделась я. – Дай отдохнуть нормально, мне ж завтра опять драконом быть.

Дарнли сел и потёр глаза.

– Извини. Мне надо найти Крофтона и вернуться в академию. А ты можешь остаться здесь до утра.

– Ладно.

– Но ты понимаешь, что из-за этих ведьм мне придётся отложить работу над твоей проблемой?

Хотя я была сосредоточена только на текущих задачах, осознание масштаба трагедии дошло до меня быстро. Моё пребывание в чужом мире затягивается как минимум на сутки…

– Я… – Я сглотнула подкативший к горлу ком и отвернулась, чтобы он не увидел моих эмоций. – Я бы всё равно не ушла, не убедившись, что с Валентайном всё будет хорошо.

Почувствовала на себе его взгляд.

– Александра, я бы отправил тебя домой хоть сейчас, если бы мог. Ты же скучаешь по родителям, тревожишься о них. И не упрекаешь меня в этом ежечасно, хотя имеешь на это полное право. А хочешь, – Дарнли неожиданно приблизился ближе, – я попробую показать твою матушку через зеркало? Полноценной связи не получится, но ты хотя бы посмотришь на неё.

Отказаться? И речи быть не может! Правда, я больше скучала по папе, но Дарнли так хотел загладить свою вину передо мной, что капризничать было бы некрасиво.

Мы с магом подошли к висевшему на стене зеркалу в раме с витиеватыми узорами, и он несколько минут подряд сосредоточенно водил перед зеркальной гладью руками и помогал себе заклинаниями. От переливающихся разноцветных волн у меня немного кружилась голова, и когда они начали принимать очертания какой-то комнаты, я от напряжения прикусила губу.

Может, мама переживает, что я пропала? Не спит ночами? Выпивает? Жалеет, что мало уделяла мне внимания? А может, думает, что я уже взрослая девочка и уехала куда-нибудь на поиски счастья и любви? Или вообще не догадывается о том, что я просто-напросто исчезла?

А папа, наверное, с ума сходит…

Я сморгнула набежавшие слёзы и уставилась на полутёмное помещение. За столом в окружении горящих свечей сидела женщина с распущенными волосами и в ночной рубашке.

– Это не моя мама, – прошептала я ошеломлённо.

Ну ничего общего! Вместо крупной крашеной блондинки перед нами была темноволосая незнакомка с тонкими руками. Её аккуратные пальцы перебирали мелкие предметы…

Изображение стало настолько чётким, что эти самые предметы вмиг стали дохлыми лягушками, истыканными булавками тряпичными куколками, сушёными цветами и камешками.

– Не может быть. – Дарнли развёл руками, делая картинку больше. – Твоя мать – ведьма!

Что?! Это же ошибка!

– Нет! Ты же видишь, она из вашего мира! И моя мама выглядит совсем не так!

– То есть ты не знала, что она…

– Да послушай меня! Ты просто помешан на фейри и ведьмах, поэтому зеркало тебе показывает не то, что нужно. Я не могу быть дочерью ведьмы, я же из мира, в котором нет магии.

– Саша, помолчи.

Я так была удивлена тем, что Дарнли назвал меня Сашей, что послушно заткнулась.

– Я верю, что ты могла не знать об этом. – Он говорил строго и в то же время без нажима. – Здесь не может быть ошибки. Я уверен в своей магии. И посмотри, – он указал на сосредоточенное лицо женщины, – она очень похожа на тебя.

Когда я впервые очнулась в теле дракона, думала, что мир вокруг рухнул. И вот мир рухнул снова. Уже по-настоящему.

– Это не может быть правдой, – сказала я плаксиво, хотя не собиралась показывать свою слабость.

– Увы, это так, – скорбно подтвердил Дарнли. – Ты подкидыш. И я догадываюсь, почему это произошло. Обычно покровители берут с новообращённых ведьм плату за магические силы. Это может быть семейная реликвия, любимое животное, ещё не рождённый ребёнок. Скорее всего, эта ведьма спрятала тебя в другом мире, чтобы ты не досталась фейри. И раз вы обе живы, её афера прошла успешно. Александра… Саша, тебе дурно?

Он взял меня под руку и усадил в ближайшее кресло. От шока ноги меня едва держали, и я не сопротивлялась. Хоть бы не потерять сознание, как перетянутая корсетом дева.

В детстве иногда мечтала, чтобы мама изменилась и стала добрее ко мне, и корила себя за эти недостойные хорошей дочки мысли. Порой откровенно завидовала своим одноклассницам, которые говорили, что мама – лучшая подруга… Но вот чтобы всё вот так повернулось…

– Надо во всём разобраться, – заявила я, всё ещё до крайности растерянная. – Я должна знать, правда это или нет. Давай найдём эту ведьму.

– Ни в коем случае.

Я посмотрела на Дарнли снизу вверх:

– Почему? Разве ты не можешь…

– Могу. Но так нельзя. Ты не должна и близко подходить к ведьмам. Даже если среди них есть та, что родила тебя.

– Считаешь, это опасно?

– От ведьм добра не жди. И недавно ты в этом убедилась.

– Но я же просто…

– Нет, – отрезал он. – Ещё не хватало, чтобы она переманила тебя на свою сторону. Я запрещаю тебе искать встречи с этой ужасной женщиной.

Это было слишком!

– Да кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать!

– Я забочусь о тебе, глупая!

Как будто пощёчину получила. С одной стороны, он был прав. С другой – как мне жить, зная, что моя семья, возможно, и не моя вовсе?

Он не дал мне возразить. Иначе не объяснить, почему я отключилась от реальности.

Проверенный аргумент.