Глава 15 · Моя чужая семья

Под тёплым одеялом я заснула так быстро, что даже не успела понять, лёг ли рядом Дарнли. После битвы с Соседом и непростого перехода из Зазеркалья обратно (зеркало выпускало не так охотно, как впускало) он едва держался на ногах. Более того, признался, что у него не хватит сил, чтобы построить портал в академию. Валь вовсю клевал носом, так что помощник бы из него вышел никакой.

Сны были тяжёлые, лишённые смысла. Муторные. С драконами, острозубыми лошадьми, хлещущими по лицу чёрными перьями… Так что я не сильно расстроилась, когда проснулась. Не в теле Снежинки, значит, до утра ещё было время.

Дарнли сидел на полу в окружении свечей, карт и мелочей, которые я не смогла разглядеть в полумраке. Как ребёнок, честное слово. Да ещё такой домашний в этом халате.

– Ты почему не спишь? – прошептала я, хотя вряд ли бы кого-нибудь разбудила в таком огромном доме.

Маг немножко помолчал, как бы раздумывая, сказать правду или отмахнуться.

– Он был в моих руках, но я не справился с эмоциями. Не успел сплести хорошую ловушку, когда нашёл его. Я сам всё себе испортил.

Я села, еле преодолевая желание потянуться.

– Криспиан, – проникновенно начала я, не зная, как его утешить, – ты ни в чём не виноват. Ты очень старался. Другой на твоём месте давно бы уже с ума сошёл или бы бросил всё.

– Я поддался слабости. Позволил себе отвлечься. – Дарнли смотрел в свои карты, словно мог найти там подсказку. – Я узнал, что мои сёстры с матерью были также приглашены на этот бал. И мой брат знал об этом, только они с Летрицией сожгли их приглашения.

– Что? Но почему?

– Это всё Летриция, а Эдмунд очень зависим от чужого мнения. Сначала он во всём соглашался с отцом, теперь с женой. Она не хочет, чтобы девочки вышли замуж. Ей проще скромно содержать их, чем расставаться с землями и деньгами, которые считаются их приданым. Она всегда находит аргументы, чтобы заморочить Эдмунду голову.

– Стерва! – Я придержала более грубое слово. – И ты ничего не можешь сделать?

Дарнли запустил пальцы в волосы.

– Абсолютно ничего. Судьбой девочек распоряжается брат, а я так, никто.

Я вылезла из-под ставшего слишком жарким одеяла и спустила ноги на пол. Голые, но мне было всё равно.

– Как ты только не взорвался, узнав такое. И не сказал этой змеюке ничего?

– Пришлось держать себя в руках. Я же тогда был Эдмундом. – Он невесело усмехнулся. – А когда наконец заметил фейри, я был так ослеплён гневом, что не смог поймать его. И он затащил меня в Зазеркалье.

Нервы не выдержали. И ведь я могла догадаться, что так и будет. Дарнли практически постоянно напряжён, и одной малюсенькой искры хватит, чтобы он сорвался. А тут выяснилось, что сестёр из корыстных побуждений не выпускают в свет, тут любой покой потеряет.

И Дарнли по-настоящему корит себя. За то, что не может повлиять на безвольного Эдмунда и спасти сестёр от участи старых дев. За то, что упустил фейри, за которым так долго охотился.

Не сыпать бы соль на рану, но…

– Почему он так похож на тебя? – спросила я и стыдливо убрала ноги обратно под одеяло.

– Кто?

– Тот фейри, Сосед.

Мне показалось, что Дарнли нахмурился.

– Не может быть. Ты уверена? Ты хорошо его разглядела?

Опять намекает на какую-то загадку. Или просто не хочет признавать очевидное?

– Криспиан, он ужасно похож на тебя. Даже больше, чем Эдмунд. Вот сейчас вспоминаю его лицо, и прямо мурашки по коже. Или ты в зеркало давно не смотрелся?

Он с шорохом подвинул большую, объёмную от множества загибов карту.

– На первых порах мне усложняла поиски его внешность. Этот фейри накладывает на себя морок, люди видят не его истинную форму, а человека, обладающего приятными, располагающими чертами. Допустим, если девушка, потенциальная ведьма, без ума от рыжеволосых и высоких, он предстанет пред ней как рослый красавец с медной шевелюрой. Признаюсь, меня удивило, что тебе он привиделся с моей внешностью.

Да ладно! Это что, шутка?!

Захотелось забраться в постель с головой. Знала бы, что это морок, ни за что бы не сказала о том, что увидела.

– Пожалуй, мне даже льстит то, что ты считаешь меня красивым. – Дарнли не смог обойтись без насмешки в голосе. – Со смертью отца я утратил привлекательность для женщин. Все узнали, что он мне ничего не оставил. А кому нужен нищий муж? Даже на нищего любовника смотрят больше с жалостью, чем с вожделением. Но, Саша, почему я? Разве в том мире было мало достойных мужчин?

Прятаться под одеялом расхотелось. Я вскочила, не стесняясь того, что моя футболка почти не скрывала трусы.

– Может, потому что ты мне… Ай!

Под моей ступнёй было что-то маленькое и круглое. Твёрдое, но не такое смертоносное, как кубик лего, и на том спасибо. Дарнли поспешил убрать напугавший меня предмет.

– Это орех, извини. Когда слишком сильно задумываюсь, могу не следить за порядком вокруг. Осторожней, здесь, наверное, ещё.

Аккуратно обойдя препятствия, я села рядом с ним на колени.

– Хорошо, что ты не спишь, чем быстрее мы поговорим, тем лучше, – вдруг сказал Дарнли, и я невольно затаила дыхание. – Это касается твоей матери. Настоящей матери.

Ох… Только что я чуть было не поверила в то, что как дура влюбилась в этого мага с заскоками, а он подкидывает другую, не менее больную тему.

У меня задрожали руки.

– Говори, я переживу.

– Мне нужна её помощь. Точнее, помощь любой опытной ведьмы, которая согласится пойти со мной на сделку. И самое низкое в этом то, что тебя можно использовать как разменную монету. Дать ей встретиться с тобой в обмен на услугу.

Всего-то.

– Не стыдись этого. Я… да, переживу. – Я закивала, как бы убеждая саму себя в сказанном. – Немного поулыбаюсь незнакомой женщине, только бы поскорее всё закончилось. Ты спасёшь профессора Шелтона, и вы отправите меня домой.

– Я пытался сейчас сам найти его, но даже кровь фейри не помогает. Нужна схожая магия.

– Не оправдывайся. – Я прижалась к нему, такому тёплому и почти родному. – Мы вместе со всем справимся. Увидишь.

В глазах внезапно потемнело, и меня куда-то засосало. Он опять меня усыпил или…

Или.

Я потянулась, расправляя за спиной крылья, и недоумённо мурлыкнула. Ну вот и утро подкралось. За плотными шторами наверняка уже светает.

– Что такое? – Сонный Валь отлепился от подушки и потеребил пальцем мою макушку. – Спи, спи, умница моя.

Накрыл меня своей рукой, подгребая к себе, и мгновенно заснул.

Спокойный. Почти счастливый. Как будто и не было всех безумных приключений. Невообразимо милое создание.

Его умиротворение непрошено ворвалось в моё сознание, заглушив все тревоги.

Хоть какая-то польза от этой связи.

Позже до меня полностью дошло истинное положение вещей. Первое – предстоит встреча, как бы это пошло ни звучало, с моей биологической матерью. И второе – со всей этой канителью я прозевала момент, и, когда вновь стану собой, на мне почти не будет одежды. Пардон за откровенность, я и лифчик перед сном сняла. А стоило Дарнли намекнуть, что он «ничего не забыл» и «забрал» мои шмотки, я чуть не покраснела как рак, благо белая чешуя лишена такого свойства. Вот уж конфуз! На этом фоне даже мысли о моей влюблённости в мага померкли.

Найти ту ведьму было несложно. Дарнли сказал, что ему помогли остаточные магические импульсы с куклы и что дорога займёт от силы пару часов. Эта женщина была аристократкой, а чуть ли не весь высший свет сосредоточен в одной части страны, поближе к столице.

Напрасно я обманывала себя, надеясь, что мы по-быстренькому договоримся и разбежимся. Ведьма не просто от меня избавилась, она желала уберечь меня. И злосчастная кукла только подтверждает, что я не безразлична родной матери.

Как мне себя вести при встрече? Что говорить? Поддаться эмоциям, какими бы они ни были, или попытаться казаться равнодушной?

В полёте думалось не очень, и долгое время я просто неслась вперёд, балдея от чувства свободы. Однако наступила последняя остановка, и сбережённые нервные клетки вновь оказались в опасности.

Страшно. Не хочу туда. Не хочу!

Дарнли воспользовался волшебной палочкой, придавая нам обоим приличный вид. Мне – человеческий, да ещё с платьем, туфлями и шляпкой. Себе изменил грубую одежду всадника на более подходящую для похода в гости. Даже примятые шлемом волосы аккуратно уложились, как после расчёски.

– Саша, ты устала? – Он подошёл ко мне и осторожно взял за руку. – Ты такая бледная.

Я выжала из себя ухмылку.

– Леди положено быть бледными, разве нет?

– Если тебе надо отдохнуть…

– Со мной всё в порядке.

Просто страшно. И коленки дрожат. И слегка подташнивает.

Наверное, это всё у меня было написано на лице, раз Дарнли не сделал вид, что поверил мне.

– Это тяжёлое испытание для тебя, но, понимаешь, мы больше не можем терять время.

– Мы это обсуждали. – Я хотела поправить волосы, но они и так были уложены в выбивающуюся из-под шляпки причёску. – Рано или поздно это должно было случиться.

– Я беспокоюсь за тебя, – сказал он наконец прямым текстом. – Ей будет мало одной встречи с тобой. И я боюсь, что она дурно на тебя повлияет.

– Я не стану ведьмой.

– А если она внушит тебе, что это единственный способ помочь мне? Знай, я не согласен на такую цену.

И ведь он прав. Надо быть начеку.

Я всё-таки коснулась завитой, щекочущей щёку пряди и посмотрела ему в глаза:

– Ведьмы – твои враги. А я не собираюсь становиться твоим врагом.

На том и успокоились. Дарнли вывел меня под руку из рощицы, и мы чинно прошлись по насыпной дорожке к богатому особняку. Не такому большому, как Чадвик-холл, но не менее величественному.

Моя мать родилась в знатной семье? Или она с помощью магии охмурила дворянина? Столько вопросов, и, возможно, я скоро узнаю на них ответы!

Мы поднялись по ступеням широкого крыльца, и в считаные секунды на пороге объявился худой седовласый дворецкий.

– Леди Шэрроу никого не принимает без приглашения, – ответил он на просьбу Дарнли увидеться с хозяйкой.

Столько холода и строгости в таком тщедушном теле, завидная выдержка. И как же это всё некстати.

– И всё же мы настаиваем, чтобы вы спросили у леди Шэрроу, сможет ли она нас принять, – с лисьей улыбкой проговорил Дарнли, и в его руках материализовалась кукла. Дворецкий абсолютно никак не отреагировал на магию трикстера. – Пожалуйста, передайте ей это. И вот моя визитка.

Карточка таким же образом появилась между двух его пальцев.

Дворецкий сдержанно пообещал узнать и исчез за дверью. Вместе с куклой и карточкой.

Вернулся он слишком быстро.

– Леди Шэрроу желает вас видеть, профессор Дарнли.

Это была та самая ведьма. С убранными волосами и в фиолетовом домашнем платье она выглядела безобидней, чем та простоволосая колдунья в ночнушке, и всё же это была она. Её красивое молодое лицо омрачала тень тревоги.

Кукла лежала на столике, рядом с чашкой недопитого чая.

– Полагаю, вам известно, что это за девушка. – Дарнли даже не стал тратить время на приветствия и комплименты с разговорами о погоде.

– Эйнсли, – прошептала леди Шэрроу, в нерешительности сделав шаг ко мне, и с подозрением покосилась на мага.

– У меня нет цели навредить вам, – верно истолковал он этот взгляд.

Я как будто наблюдала за всем этим со стороны. Тело мне просто не подчинялось, а слова не шли на язык.

Так и есть. Это моя мама. Но как же нелегко променять правду на ту установку, что складывалась у меня в голове на протяжении девятнадцати лет.

Леди Шэрроу подошла ко мне и заключила в объятья. А я всё продолжала стоять как безголосая статуя.

– Эйнсли… доченька, я так по тебе скучала. – Она едва сдерживала слёзы. – Прости меня, прости за всё.

Может, я и была счастлива в тот момент, однако не осознавала этого. Чувствуя себя неподвижным манекеном, заставила себя слегка обнять эту женщину.

– Меня зовут Саша, – как заученно, произнесла я.

Она чуть отстранилась и погладила меня по щеке:

– Твоё истинное имя Эйнсли, я дала его тебе сразу после рождения.

– Может быть, – не стала я спорить и повторила за ней: – Эйнсли.

Такое необычное. И произносится так забавно, как будто ванильную карамельку по рту перекатываешь. Эйнс-ли. Почти как Дарн-ли.

Явно не желая отпускать меня, леди Шэрроу взяла меня за руки.

– Меня зовут Дестени, а твоего отца – Лоренс. А ещё у тебя есть сестра Серена и братья, Харви и Тревор.

Ничего себе! У меня даже братья с сестрой есть!

Я повернулась к Дарнли, рассчитывая на поддержку. Всё-таки он был мне ближе, чем настоящая, пока неизвестная семья. Его лицо было каменным, и я могла лишь догадываться о его мыслях.

– Я хочу услышать вашу историю, профессор Дарнли, – твёрдо сказала леди Шэрроу. – Как вы нашли мою дочь и зачем привели ко мне? Только ли из бескорыстных побуждений?

Не рискнула сразу довериться. Оно и понятно, столько лет хранила свои секреты.

– Охотно всё объясню. Только предлагаю для начала присесть, потому что наша беседа может затянуться.

Предложение было принято. Я хотела сесть поближе к Дарнли, но леди Шэрроу, не выпуская моей руки, усадила рядом с собой на полосатый диванчик. Она слушала моего спутника внимательно и не перебивая ровно до того момента, как он дошёл в своём повествовании до Снежинки.

– Ты сделал мою девочку драконом?! – Ведьма сама мало чем отличалась от разъярённой драконши. – Она что, у вас в академии живёт в загоне и, как безотказный ослик, катает на себе лордовских сынков?

От этого стало как-то и смешно, и страшно. Несмотря на всю нелепость ситуации, она была правдива.

– Да всё нормально. – Я попыталась скрыть смущение за улыбкой. – Я уже привыкла.

Ведьма буквально схватилась за голову.

– Ох. Если бы это была Серена или кто-то из мальчиков… Никому из своих детей такого не пожелаю! Бедная моя девочка! И почему вы ничего не исправили?

Дарнли терпеливо объяснил про свои возможности и привязку к всаднику, которая осложняет дело.

– И вы так дорожите своим местом, что не уведомили ректора? – Ведьма уже злилась по-настоящему. – Вы поступили бесчестно.

– Нет, – обиделась я за Дарнли.

– Дорогая, не защищай этого подлеца.

«Подлец» закинул одну ногу на другую.

– Я не снимаю с себя ответственности.

– И тем не менее вы ничего не сделали, чтобы помочь Эйнсли, – заявила леди Шэрроу. – Вы думаете только о себе.

– А ведьмы думают не только о себе, – сострил Дарнли.

За короткой, выдавшей её испуг паузой последовал новый выпад:

– Может, для вас это нормально – превращаться на занятиях в ежа, но юная леди не должна подвергаться подобным извращениям.

Вот ведь живучая сплетня. И, похоже, мутировавшая, раз «случай» вдруг стал «привычкой».

– Криспиану нельзя никому об этом рассказывать. Это его уничтожит, – вмешалась я.

Леди Шэрроу всё равно не прониклась.

– О богиня-мать, он уже Криспиан.

Ну скажи, скажи, упрямый ты баран, что тебе грозит заточение в Доме проклятых. Я же не хочу навеки остаться драконом из-за той клятвы!

Дарнли неожиданно посмотрел на меня и кивнул. Неужели зелье действовало и тогда, когда я была в более или менее человеческой форме?

– Я проклят фейри и поэтому пришёл за помощью.

– А вы наглец, – холодно произнесла ведьма. – Боюсь, я вас разочарую. Ведьмам подвластны материи, недоступные для магов, однако и у нас есть запреты. Например, нам запрещено снимать проклятья фейри – нельзя быть неблагодарным по отношению к своим покровителям.

– Это мне известно. Да-да, я потратил изрядно времени на изучение этого вопроса. С фейри я разберусь сам, мне бы только его найти. Но пока я не могу этого сделать, даже с помощью его крови.

Мою руку сжали цепкие пальцы.

– Я помогу, только держитесь подальше от моей дочери.

– Но… – я собиралась возразить, и леди Шэрроу притянула меня к себе.

– Я всё исправлю, дорогая. Я разорву связь с всадником и избавлю тебя от дракона.

И как же легко она это сказала. Словно то, над чем бесплодно бьётся декан общего магического курса, никчёмный пустяк.

– Позвольте узнать, как же вы это сделаете? – Кажется, Дарнли тоже так просто не поверил. – Жертвоприношение?

– Грязный метод, не спорю. Но такова природа моей силы, – ответила ведьма с достоинством.

У меня мороз пробежал по коже. Дарнли вовсе поднялся с места, не стесняясь демонстрировать свой гнев.

– Только тронь моего студента!

– Остыньте, профессор. Я же не чудовище, чтобы убивать людей по своей воле.

– «По своей воле» – милая оговорка, – съязвил маг.

За их противостоянием можно было наблюдать вечно, и такой расклад меня не устраивал.

– Перестаньте, – одёрнула я их. – Никто никого убивать ради меня не будет.

– Эйнсли, не волнуйся, – смягчилась леди Шэрроу. – С тем студентом ничего плохого не случится.

– И со Снежинкой тоже.

Тут она замялась, и я поймала себя на чувстве гадливости.

– Я найду подходящую замену. – Она случайно подтвердила мои опасения.

Я развязала шёлковую ленту под подбородком и сняла шляпку. Фух, хорошо, а то совсем не мой образ.

– Мы с Криспианом всё решили, и жертвоприношения в наш план не входят.

Виноватый нашёлся сразу.

– Как вам не стыдно, задурили ей голову, – почти прошипела леди Шэрроу.

– Она слишком своевольная для леди. Не вы же её воспитывали, – почти любезно ответил Дарнли.

– Да я… – задохнулась она. – Я хотела её спасти. Не было и дня, когда я бы не жалела о том, что Эйнсли так далеко от меня. Это невыносимо – терзаться мыслями о ребёнке, который где-то страдает без тебя. Я произвела на свет ещё троих, но это нисколько не уняло мою боль.

Для верности сделав глубокий, успокаивающий вдох, я обратилась к ней так ласково, как только могла:

– Почему же так получилось? Расскажите.

Не получилось обратиться к этой женщине на «ты».

Леди Шэрроу снова недружелюбно стрельнула глазами в Дарнли.

– Это будет личный разговор.

– У нас с профессором Дарнли нет друг от друга тайн. Это условие нашего сотрудничества.

Не сомневаюсь, она больше всего на свете желала вышвырнуть наглого мага из своего дома, однако пошла на уступки. Кивнула и сцепила пальцы в замок. Кольцо я заметила у неё только одно, тоненькое, золотое. Может, обручальное?

– Даже не знаю, с чего начать. Думаю, с того момента, как я стала ведьмой. Когда я была такой же юной, как ты, я была безумно влюблена в Лоренса, и он души во мне не чаял. Мы могли пожениться, если бы не мои родители. Отец – старший лорд, и он не отдал бы меня в жёны менее родовитому человеку. Моего мнения никто не спрашивал. Мне уже нашли жениха и вот-вот должны были объявить о помолвке. Я была в отчаянии, и вдруг мне на помощь пришла моя личная горничная Дора. Она на полном серьёзе предложила мне встретиться с одним фейри, чтобы заключить договор с его хозяином. Это было странно. Я не верила, а ещё это ужасно пугало. Тогда Дора предложила мне вспомнить, какой она была раньше. Сначала я не поняла, что она имела в виду, но потом у меня как будто просветлело в голове. Раньше Дора была незаметной служанкой, которая выполняла по дому самую чёрную работу. В придачу к её незавидной судьбе у бедняжки было рябое лицо и не хватало пары зубов. Несчастное существо. И всё же каким-то образом она заняла у нас в доме более почётное место, став моей камеристкой. И все безобразия, уродовавшие её, исчезли. Дора получила от фейри силу, которая давала ей всё, о чём можно было мечтать. Сейчас я бы не поддалась искушению, но тогда мне не было и двадцати, я считала, что моя жизнь будет кончена, если выйду замуж за мужчину, который мне годился чуть ли не в дедушки. Уговорить меня оказалось легко, и в тот же вечер фейри наделил меня силой. Я сделала простой ритуал, три раза прошептала заклинание у двери в отцовскую спальню, а утром отец позвал Лоренса и благословил наш брак. Я чуть не лишилась рассудка от счастья.

– Только счастье длилось недолго, – подсказал Дарнли. – Потому что фейри стал передавать от своего хозяина задания самого гнусного толка. Кроме того, к заклинаниям прибавились ритуалы, связанные с кровью, убийством животных и прочей мерзостью. Жестокая реальность для влюблённой девочки.

Леди Шэрроу даже не рассердилась. Видимо, даже была благодарна за то, что ей не пришлось самой этого произносить.

– Хуже всего, что в тот самый день, когда я узнала, что жду ребёнка, явился фейри и напомнил о долге. Он сказал, что заберёт моего первенца, когда придёт час, или же заберёт силу вместе с благами, которые я получила с её помощью. Я чуть не умерла от ужаса. Я могла потерять не только ребёнка, но и любимого мужа и вернуться в родительский дом опозоренной и никому не нужной. Сначала Дора советовала отдать ребёнка и спокойно жить дальше, но на сей раз ей не удалось убедить меня, и вскоре она предложила идею. Мы поменяем детей. Отдадим чужого, только своего придётся спрятать, далеко-далеко. Мы продумали всё до мелочей. Дора сама приняла у меня роды, благо у неё был опыт, и мы открыли заготовленный заранее портал в другой мир. Магия не подвела и моментально обнаружила женщину, находившуюся в таком же отчаянии, как и мы. Помню, я, ещё совсем слабая, шагнула из портала в ту комнату. Несчастная была дома одна и родила мёртвую девочку. На бедную женщину было невозможно смотреть, она вся тряслась и рыдала. Повторяла, что теперь будет не нужна мужу и он её выгонит. Она даже ни на секунду не задумалась, когда я предложила поменяться детьми.

Я не усомнилась в её словах. Всё сходилось. Семейная легенда гласит, что мама родила меня на даче, где якобы дышала свежим воздухом. А на самом деле, скорее всего, просто удрала туда от папы, при котором не могла курить и водить в дом своих подружек-собутыльниц. И ещё только подтверждало, что папа женился на ней только ради будущего ребёнка, то есть меня. Хотя нет… той, умершей девочки.

– Фейри не разозлился за то, что вы отдали мёртвого младенца? – спросила я приглушённо.

Дарнли снова пришёл на выручку.

– Живой младенец – это игрушка, которая может однажды надоесть, или потенциальный слуга. А мёртвый – ингредиент для зелий и ритуалов или изысканный деликатес. Фейри не на что было злиться.

Леди Шэрроу наконец-то расплакалась, и это выглядело… трогательно?

– Из двух зол я выбрала меньшее. И с тех пор думала лишь о том, как вернуть тебя назад. Никто не должен был ни о чём догадаться. А магия не давалась мне так же легко, как Доре. В отличие от меня, она была беспринципной. Жадной. И это её сгубило. Она нашла себе богатого жениха и ушла от меня. Потом похоронила мужа и вышла замуж ещё удачней, уже за скромного дворянина. Потом за другого. Она заказывала самые дорогие платья, посещала самые шикарные балы и курорты, управляла людьми, как куклами, пока не навлекла подозрения магического надзора. Дору казнили, и это стало для меня уроком. Я должна была быть не только сильной, но и осторожной. Моя сила росла медленно, мне пришлось потратить годы на то, чтобы наладить зеркальную связь с тем миром. Она была нестабильной, и видела я мало. И это рвало на части моё сердце. Эйнсли, – она погладила меня, – ты была такой красивой девочкой, но тебя так плохо одевали. Как мальчика! А как ты плакала из-за куклы! Ты баюкала на руках истерзанную игрушку, говорила, что это единственная красивая кукла, а та женщина даже не пыталась тебя утешить. Это настолько ранило меня, что я дала себе слово подарить тебе новую.

Она потянулась к столику и, взяв куклу, посадила себе на колени.

Я невольно потеребила каштановый локон красавицы. Если историю про Барби я узнала, то с тем, что меня плохо одевали, была категорически не согласна. Когда я была маленькой, мама изо всех сил изображала любящую родительницу, покупая мне дорогую одежду, лишь бы все вокруг думали, что у нас всё хорошо. Только не ласкала никогда и обнимала только перед объективом фотоаппарата. А потом и это кануло в небытие. Подозреваю, что баба Лена в курсе, что я не родная. Иначе как объяснить, почему она меня резко невзлюбила, когда я пошла в школу.

Вспомнилось, как мама напилась в честь первого сентября и по своему обыкновению несла чушь. Она ныла: «Доченька, доченька моя… Тебе бы сейчас бантики завязывала, а не этой…», но каждый раз рявкала на меня, когда я хотела дать ей платок или обнять. Только сейчас всё стало понятно.

– Мне не хватало сил, чтобы не только снова открыть портал в другой мир, но и повлиять сразу на огромное количество людей, чтобы они думали, что ты моя родственница, а впоследствии и дочка, – с грустью продолжила леди Шэрроу. – К тому же у меня прибавились заботы. Родились ещё дети. И я не могла часто упражняться в магии. А потом я стала ловить себя на мысли, что меня пугает встреча с тобой. Ведь когда я набралась опыта, ты была уже совсем взрослой. Ты могла не принять меня. Не поверить во всё это. Ты можешь сейчас назвать меня мамой?

– Нет, – сказала я, хотя могла бы и соврать. – Я… мне надо привыкнуть.

Она ободряюще улыбнулась мне:

– Привыкнешь. Ты дома, Эйнсли.

– Её дом не здесь, – встрял Дарнли. – Я пообещал, что верну Сашу в тот мир.

Обстановка накалялась. Аж спине стало жарко.

– Моя дочь туда не вернётся, – заявила леди Шэрроу. – Та женщина её даже не любит.

Тут уже злиться начала я:

– Меня любит папа.

– Этот человек не может дать тебе всё, чего ты заслуживаешь. Я видела, как он говорил, что скоро тебе придётся самой зарабатывать деньги. Ты по рождению леди, ты не должна работать. Я проплакала до утра, представляя, как ты будешь целыми днями трудиться и при этом жить в нужде. Женщинам же так мало платят! А твоя красота? У тебя будут круги под глазами от постоянной усталости и сморщенные, как у старухи, руки. Мужчины будут покушаться на твою честь, потому что работающие девушки согласны на всё ради лишней монеты. Вся жизнь, полная унижений и страданий! Девочка моя, ты достойна лучшего.

Расплакавшись ещё сильнее, она обняла меня, и я решила не вырываться. Моя настоящая мать подогнала мой образ жизни под шаблоны из исторических романов и искренне в это верила. Ведь в её реальности так бы всё и вышло.

Я скорчила гримаску и выставила в сторону Дарнли ладонь. Мол, «не лезь, ща сама разберусь».

– Ну не надо плакать, ну что же вы сами себя расстраиваете. – Я обняла леди Шэрроу в ответ. – В том мире принято, чтобы незамужние девушки работали и сами себя обеспечивали, и ничего плохого, если женщина занимается своей карьерой. Равноправие полов…

– Дикие нравы. Ты же не мужчина!

– Так я же не буду рубить лес или укладывать асфальт.

– Нет, нет. – Она встрепенулась, как будто пыталась вырваться из кошмара. – Не хочу ничего слышать! Ты не будешь работать. Знаешь, Эйнсли, – меня погладили по щеке, – я всегда надеялась, что ты вернёшься. Ты любишь книги, да? Много лет я собирала для тебя библиотеку. Романы, научные труды. Даже сама увлеклась чтением и привила любовь к книгам Серене и мальчикам. А ещё я присматриваю тебе жениха. Почему-то мне кажется, что ты всё-таки выйдешь замуж раньше сестрёнки.

Вообще сказка! То я дракон, то любимая маменькина дочка, то невеста… Непонятно, что из этого всего удивительней. А главное, куда мне столько всего, я же с предыдущими проблемами не разобралась!

– Нам надо многое обсудить, – сказала я более или менее дипломатично и добавила уже уверенней: – Только сначала я помогу Криспиану. А позже мы вернёмся и обо всём договоримся.

Лицо ведьмы переменилось. Мечтательную безмятежность стёрла резкая строгость.

– Нет, дорогая. Я ему помогу, и он уйдёт. А ты останешься со мной.

– И она больше никогда не увидит отца? – цинично спросил Дарнли.

Леди Шэрроу поднялась. Не порывисто, а чинно и с идеальной осанкой. Дама из высшего общества, этого не отнять.

– Профессор Дарнли, не могли бы вы не вмешиваться? Это наши семейные дела, и вас они не касаются. Я благодарна вам за то, что вы привели ко мне дочь, и только. Про меня вы никому не расскажете, так что благодарностей за хранение секрета вы не дождётесь. Ведь я знаю ваш. Так что, когда вечером мы расколдуем Эйнсли, я укажу вам, где искать фейри, а вы, как следует джентльмену, оставите нас в покое.

Маг словно пропустил её слова мимо ушей.

– Вы прошли огромный путь и не доверяете магии, хоть она дала вам даже больше, чем отняла. Но вы всё равно прибегнете к ней, потому что поселить дочь под своей крышей недостаточно. Сначала ваше колдовство внушит окружающим, что у вас всегда была старшая дочь, потом эта самая старшая дочь начнёт считать, что всегда была частью вашей семьи. Я разве не прав? Александра или, как вам приятнее, Эйнсли воспитана в другой культуре, у неё совершенно иной менталитет. В этом вы только что убедились сами, а я за эти дни от её выходок как минимум дважды чуть не повесился. Она многого не знает, и её речь нельзя даже назвать лепетом провинциальной дурочки. Вы будете влиять на неё магией, и рано или поздно новая жизнь вытеснит старую. Однажды Эйнсли проснётся, не помня ничего о девочке Саше, которая носила штаны и разговаривала с мужчинами как с равными. Скажете, я вижу всё в чёрном цвете? Нет же. Может, у Эйнсли появятся таланты, которых раньше не было, но которыми обладают все юные леди. Она будет музицировать и писать натюрморты, целовать вас и называть матушкой. Со стороны это, конечно, будет выглядеть как настоящая идиллия, однако честно ли это?

В горле стало так сухо, что я чуть было не поборола брезгливость, чтобы взять чужую чашку с остатками остывшего чая. Досконально же Дарнли изучал ведьм! Неудивительно, что он им ни капли не доверяет.

– Моя дочь будет счастлива, – отчеканила леди Шэрроу. – И я уберегу её от ошибок, которые когда-то совершила сама. Если вас по-настоящему волнует её судьба, не переживайте, Эйнсли ни за что не заключит договор с фейри. Она не будет доживать свой век уродливой старухой, как это уготовано мне, и не уйдёт в земли Неблагого Двора.

– Мы уходим. – Дарнли встал, кресло само отодвинулось в сторону, и позади мага образовался портал с выходом в парк. – Мне ничего от вас больше не нужно, миледи. Саша, идём.

Боже, он что, ради меня готов отказаться от двух лет своей работы и начать всё заново?! И как так? Вот так вот уйти и даже не спросить моего мнения?

Я не успела ничего сказать, потому что Дарнли в долю секунды обернулся ежом, а портал громко схлопнулся. Довыделывался.

Леди Шэрроу повернулась ко мне. В её глазах было не торжество от победы над противником, в них отражалась вполне искренняя растерянность. Может, подумала, что напугала меня?

– Лучше расколдуйте. – Я пыталась говорить как можно спокойнее. – Не знаю, что вы слышали о профессоре Дарнли, но он очень не любит ежей.

Ёжик на полу воинственно запыхтел.

– Я… – Ведьма неловко потёрла запястье, как нашкодившая девчонка в ожидании взбучки. Её поджатые губы затряслись. – Я боялась, что он заберёт тебя. Моё сердце разрывается, я боюсь расстаться с тобой хоть на минуту. Вдруг потеряю тебя навсегда.

Мама… та, которую я столько лет считала настоящей матерью, всегда говорила: «Не думай о других, думать надо о себе». Только, глядя на этих двоих, о себе я думала в последнюю очередь.

Они оба несчастны. Каждый по-своему. И…

– Я не хочу, чтобы вы делали друг другу больно. И я не хочу, как собака, выбирать из вас того, кто ласковей позовёт. Можно я поговорю с ним? Пожалуйста.

Мне не нужно было разрешение. Просто старалась быть осторожной. Ведьма всё же.

Леди Шэрроу (которую даже в уме пока не получалось называть мамой) не стала возражать. Обронила, что ей нужно привести себя в порядок и велеть слугам приготовить обед, достойный гостей, и вышла. Скорее всего, внушила себе, что маленький ёж не обидит её драгоценную дочку. Что ж, пусть лучше такой компромисс, чем более жестокое противостояние.

Оставшись наедине с Дарнли, я опустилась на пол:

– Какой же ты у меня невезучий.

Зверёк дёрнул носиком, встопорщил колючки и отвернулся. К счастью, не стал убегать и прятаться под диваном.

– Давай договоримся, что ты больше не будешь её провоцировать. Я же переживаю за тебя. Слышишь?

Я не смогла расшифровать его хрюканье и, недолго думая, просто-напросто посадила себе на колени. Замолчал, чуточку поёрзал, но замер, когда я начала осторожно водить рукой по иголкам. Что за человек, даже погладить нормально нельзя. Одним словом – колючка.

– Дурак, она же могла тебя в жабу превратить, – пожурила я Дарнли, не прекращая ласкать. – А я их, знаешь, не очень люблю.

Вообще не отреагировал. Вредина.

– Я тебя не брошу. Понял? Я буду рядом, когда ты наваляешь этому фейри и спасёшь профессора Шелтона.

Закопошился. Спорить, что ли, собирается?

– Можешь считать меня дурой, но я не позволю вам разделить нас со Снежинкой, пока всё не закончится.

Фыркнул. Так шумно, будто чихнул.

Мне самой было жутко от перспективы задержаться в драконьем теле, но я была готова пойти на жертву. Мои руки затряслись, и Дарнли ткнулся носом мне в пальцы. Утешает или ругается?

– Только так я могу быть тебе полезной. – Ком в горле предательски выдал моё волнение. Нашла время раскисать! – Так что я останусь с тобой. Ну что, договорились? – Я подняла ёжика на уровень глаз и улыбнулась: – Фыр-фыр?

Чёрненький носик беззвучно пошевелился.

Вредный мой, но такой милый.

Наверное, леди Шэрроу не доверяла даже заколдованному магу, поэтому так скоро прервала наше уединение своим возвращением. Выглядела она чудесно, словно и не плакала. Точно свою магию в ход пустила.

После того как я уверила ведьму, что Дарнли будет хорошо себя вести, она сняла с него чары и предупредила, чтобы мы оба не сказали ничего лишнего при её детях. У меня аж сердце чуть из груди не выпрыгнуло! Я сейчас познакомлюсь с сестрой и братьями! Правда, пока в статусе дальней родственницы профессора Дарнли, но и это уже нехилая встряска для меня. Не ударить бы в грязь лицом.

Выходя из комнаты, Дарнли повернулся ко мне и строго сказал:

– Не «фыр-фыр».

Он со мной не согласился? Нечестно! Я же только поверила, что мы стали друг друга понимать. Однако не было времени спорить и отстаивать свою точку зрения. Мы же были в гостях.

Шестнадцатилетняя Серена была хорошенькой девушкой с русыми волосами и голубыми глазами. Наверное, в папу. Она была приветлива, улыбчива и при этом не забывала вести себя, как положено леди, скромно, не стремясь обратить на себя слишком много внимания. И всё же от меня не укрылся её живой интерес к гостям. Причём она не выделяла мага, ей явно не терпелось пообщаться со мной, и желательно подальше от взрослых. Так поглядывала на меня, как бы говоря: «Ну мы бы с тобой нашли о чём поболтать, не то что эти зануды».

Братья тоже мне сразу понравились. В Харви, застенчивом подростке четырнадцати лет, было больше наших с мамой (она уже мама!) черт, такой же кареглазый и каштанововолосый. Он не заговаривал, пока не обращались лично к нему, хотя так же, как и остальные, был заинтригован появлением в доме мага и незнакомой девушки. Глаза-то не обманешь! А по Тревору сразу было видно, кто в семье баловень. Младшенький не стеснялся влезать в разговор взрослых и умолкал только тогда, когда хотел показать, что воспитан и понимает мамины намёки, раза с третьего, но всё-таки. По мне, для своих двенадцати лет пацанёнок был наделён неплохим кругозором, раз мог поддержать разговор практически о чём угодно.

Дарнли был на редкость любезным и то и дело демонстрировал свои магические способности. То оживали птички и бабочки с обоев и тканей, то распускались цветы в вазах, то танцевали столовые приборы за обедом. Молодёжь была в искреннем восторге от трикстерских проделок, да и леди Шэрроу рассмеялась вместе со всеми, когда над потолком закружился иллюзорный белоснежный дракончик как иллюстрация к рассказу о ящере, который съел контрольные работы студентов. Интересно, что она в тот момент подумала обо мне? Наверное, жалела. Короткий взгляд в мою сторону был уж очень выразительным.

После обеда я смогла без посторонних пообщаться с Сереной, и мы быстро сдружились. Несмотря на всю пропасть между нами, почувствовали, что мы родственные души. И мальчишек я просто так отпускать не хотела. Поговорила с каждым и выяснила много интересного. Харви мечтал стать учёным, чтобы исследовать далёкие страны. А Тревор увлекался музыкой и театром. И все трое обожали животных, поэтому мы вместе провели много времени, знакомясь и играя с их любимцами. Что меня особенно порадовало, несмотря на имеющийся штат прислуги, дети относились к питомцам серьёзно, а не как к игрушкам. Собак, кроликов и старую, но ласковую кошку Усатку кормили, купали и вычёсывали сами. Прямо при мне Серена умело поменяла повязку на лапе вертлявой гончей – егоза утром напоролась на острый камень. За жителями конюшни присматривали специальные слуги, но я уже по мохнатой мелочи поняла, что сестра с братьями у меня ответственные.

Ближе к вечеру я, упоённая общением со своими новыми друзьями, вспомнила о Дарнли и занервничала. Они с леди Шэрроу должны были вдвоём проводить какой-то ритуал с кровью фейри. Только бы всё получилось, только бы получилось… Когда я наконец встретилась с Дарнли, у него был такой озабоченный вид, что у меня упало сердце. Неужели всё напрасно?

– Она не нашла его, – сказал Дарнли, отводя меня к окну. Медленно ускользающий день намекал на то, что нам пора отчаливать.

– И что же делать?

– Я почти придумал. Не волнуйся, так даже лучше. Представляешь, это не неблагой фейри. Это подданный Благого Двора, и то, что кто-то через него вербует ведьм, является нарушением договора с Междуземьем. Сородичи сами его накажут, если я им предоставлю всю информацию.

Ага. Всё ясно. Есть хорошие фейри, есть плохие. Хорошие как бы дружат с людьми и поэтому не захотят, чтобы какая-нибудь крыса испортила всю малину.

Я пихнула его кулаком в плечо и озорно подмигнула:

– Видишь! Не зря мы сюда прилетели.

– Вот именно, прилетели. – Он, по своему обыкновению, нахмурился. – А в академию я полечу только со Снежинкой. Ты побудешь здесь.

Вот это подстава!

– Только попробуй меня здесь бросить. Я тебя прокляну похлеще фейри!

– Я тебя не бросаю. – Он заговорил строго, как с безалаберным студентом. – Ты просто поживёшь со своей семьёй. Временно. А когда я…

– Дарнли, – дерзко перебила я, – мы пройдём через всё вместе.

Я была готова к тому, что мы сцепимся, как дворовые коты в драке, однако он забыл о своей вспыльчивости.

– Саша, ты девушка. Леди по рождению. Мне уже невыносимо смотреть на то, что ты спишь где придётся и ешь что попало. А каким унижениям и опасностям ты подвергаешься рядом со мной – врагу не пожелаешь. Очень понимаю твою мать, хоть она и ведьма.

– А совсем недавно ты и мысли не допускал, чтобы мы встретились.

– Она любит тебя. А если даст клятву, что не будет влиять на тебя магией, то опасаться её не стоит.

– Так она же злое зло, ты сам говорил! Выполняет всякие ужасные приказы. Иголки в тряпочных кукол втыкает, порчи насылает.

Дарнли вздохнул и, прислонившись к стене, скрестил руки на груди:

– Я её проверил во время нашей беседы с глазу на глаз. По собственной воле она использует магию либо в целительских целях, либо для ничтожных пакостей. Например, помогает подружкам выпрашивать у мужей внимание и подарки. Так что мне будет спокойней, если ты побудешь вдали от всего безумия. Тебе тут будет хорошо.

Ах так! От меня так легко не отделаешься, профессор. И маменьке своей вновь обретённой я не позволю принести в жертву кого-нибудь из местных зверюх.

Сжав кулаки, я подошла ближе и встала на цыпочки, чтобы эта зараза не смела отвернуться от моего испепеляющего взгляда.

– Я останусь только с ручным ёжиком. Мне мама разрешит.

Я опустилась под тяжестью его рук на моих плечах.

– Ты совершенно несносная, Эйнсли Шэрроу.

– Я Саша.

– А я для тебя Криспиан, не забывай.

Ну ладно. Будешь «Дарнли», когда опять разозлюсь на тебя.

Пора улетать.