Глава 13 · Неожиданное предложение

Лу шла медленно, ей совсем не хотелось вновь встречаться с месье де Монтеро. В прошлый раз он вывел ее из себя одной лишь фразой. Лестница на шестой этаж закончилась очень быстро, и уставшая бояться девушка, отогнав тревожные мысли, стремительно направилась к кабинету. Постучав, она вошла в просторную приемную.

На этот раз секретарь была на месте. Глядя на нее, у Лу мелькнула мысль о том, что, если бы она каждый день смотрела на эту женщину, ее настроение было бы как раз таким же как у ректора.

Ее лицо было вытянутым и угловатым. Худоба и высокий рост делали ее похожей на комара, которого запихнули в узкое платье-карандаш и усадили за стол, заставляя всех вошедших недоумевать от этого зрелища.

Луана, тем не менее, вежливо произнесла:

— Добрый день, Я Луана Барош, месье ректор вызывал меня после обеда.

Женщина не ответила. Ее большие снулые глаза подозрительно уставились на Луану, ненадолго остановились на корзинке, из которой даже не торчали уши (Мона забралась так глубоко, что казалось, будто в корзинке лежит только шаль), оглядела девушку с ног до головы и задержавшись на куртке, которая была перекинута через руку Лу, поморщилась.

— Вас ожидают, — сухо ответила она, кивнула на дверь в кабинет, в котором Луане еще не доводилось бывать и вернулась к своей работе, уткнувшись в какие-то бумаги, разложенные на столе.

Подсобница, больше не задерживаясь, прошла через приемную и постучала в указанную дверь.

— Войдите, — глухо ответили с той стороны.

Кабинет месье де Монтеро встретил Луану строгой, почти торжественной тишиной. Высокие окна в пол пропускали яркий холодный зимний свет, который ровными полосами ложился на идеально отполированную поверхность массивного стола из темного дуба.

Поражали воображение высокие стеллажи с книгами, тяжелые приборы из латуни и глубокие кожаные кресла спелой вишни напротив камина. В камине ровно горело пламя, отражаясь в блестящем паркете, а на стенах вместо картин висели четкие, вычерченные тушью схемы магических потоков и архитектурные планы академии. Здесь все дышало порядком, ясностью и дисциплиной.

Сам ректор сидел за столом в окружении бумаг, сложенных в аккуратные, идеально ровные стопки.

— Проходите, мадмуазель Барош, садитесь, — он жестом указал на стул напротив. — Я внимательно следил за отчетами месье Канова, за два дня вы умудрились очаровать весь персонал подсобников академии.

Лу напряглась, она не понимала на что он немекает.

— Не горячитесь, мадмуазель, — примирительно выставил руки ректор. — месье Канова отзывается о вас, как о трудолюбивой и способной работнице. Магические кристаллы, выданные ему для очистки аудиторий, на подзарядку он не принес ни вчера, ни сегодня. Хотя обычно студенты и лаборанты обновляют их после каждого использования. Они сейчас при вас?

Луана молча достала мешочек из кармана куртки и передала месье де Монтеро.

Ректор вытряхнул из него три кристалла и осмотрел.

— В них еще есть заряд на пару очисток. Это твоя работа?

Луана смущенно кивнула.

— Да, месье ректор. Я просто… устанавливала их так, как меня учили. Ну и почистила немного.

— Учили? — ректор заинтересованно подался вперед. — Ах да, припоминаю. В рекомендациях месье Аравика было что-то связанное с магическими кристаллами. Но, насколько мне известно, у вас нет магического дара.

— Да, месье, вы правы, я не маг. Однако месье Аравик говорил, что кристаллы — как капризные цветы. Им не всегда нужно больше магии, иногда нужно просто понимать, как они устроены.

Она вспомнила короткие объяснения увлеченного месье Аравика. Когда он был в настроении, то учил девушку взаимодействию с кристаллами. В его доме многое функционировало при их помощи. Торговец и по совместительству артефактор, всегда повторял: «Лу, магия — это как поток воды. Если труба забита грязью или повернута не в ту сторону, даже самый сильный напор не поможет».

— Месье научил меня, что внешняя среда, копоть, пыль и даже неправильный угол наклона создают помехи для стихий, — продолжила Луана, чуть смелее. — Если кристалл Воды в морозильном шкафу стоит под неправильным углом к северу, он тратит вдвое больше сил, чтобы держать холод. Я просто выставила их в правильных направлениях… А если очистить грани специальным составом из уксуса и толченого мела, они прослужат еще дольше.

Ректор задумчиво побарабанил пальцами по столу. Для магов кристаллы были лишь накопителями, которые нужно заряжать силой. Мало кто заботился о чистоте их физической оболочки.

— Любопытно. В бытовом секторе академии сейчас настоящая беда, — он поднялся и подошел к шкафу, достав оттуда тяжелый бархатный мешок. В нем поломанной грудой лежали несколько тусклых, почти серых камней. — Это кристаллы Огня из кухонных плит и кристаллы Воздуха из прачечной. Лаборанты говорят, что они исчерпали свой потенциал и больше не принимают заряд. Мы собирались их выбросить и заказать новые.

Луана осторожно взяла один кристалл — тяжелый и мутный, когда-то давно светящийся ярко-алым. Она поднесла его к свету, прищурилась и провела пальцем по едва заметной трещинке на грани.

— Для них еще не все потеряно месье де Монтеро, — тихо сказала она. — Они просто задохнулись от грязи. Видите эту муть внутри? Это осадок от перенапряжения. Если их правильно разрядить в соленой воде, а потом отшлифовать грани под углом сорок пять градусов, они снова начнут впитывать тепло.

Ректор посмотрел на её маленькие, огрубевшие от работы руки, которые держали бесценный магический артефакт с такой уверенностью, какой не было у многих его учеников.

— Вот что. У меня к вам предложение. У нас есть еще одна свободная должность лаборанта. Но так как вы не маг, я не могу вам дать допуск в магические лаборатории, это слишком опасно для вас. Однако вы можете проводить работу по очистке этих кристаллов в своей комнате, — он потряс мешком и кристаллы тихо безжизненно зашуршали, касаясь друг друга. — В свободное от основной работы, время. А оплату за вашу работу будете получать как лаборант.

Лу думала. Это хорошая возможность заработать. Да и кристаллы ей стало жаль: некогда красивые и могущественные, сейчас, просто лежали грудой бесполезного мутного хлама в темном туго затянутом мешке.

«Буду ли успевать, справлюсь ли с таким количеством?» — мысленно рассуждала она.

Пауза затянулась. Ректор выжидающе молчал. Он не знал, чего ожидать от смешной девчонки, прижимающей старую корзинку как самое драгоценное что у нее есть.

— Месье де Монтеро, — робко спросила Луана. — А выходные…выходные у меня будут? Нет, вы не подумайте, я не ленивая, я готова работать и готова ваше предложение принять, но моя бабушка… — спутанно начала объяснять подсобница. — Ее несколько дней назад выписали из лечебницы, она еще слаба. Мне пришлось оставить ее ради этой работы, но я надеялась, что на выходных буду навещать ее. А с новой работой… — она подняла свои выцветшие глаза на ректора. — Позволит ли мне новая должность хоть иногда брать выходные дни?

Ректор задохнулся от обеспокоенного взгляда девчонки — столько в нем было тревоги и осознанности. Только сейчас до него дошел смысл сказанных ею слов несколько дней назад.

«Это был мой осознанный выбор, месье ректор» — жестко проговорила она тогда.

Похоже учиться ей не позволили обстоятельства, а первое впечатление, которое она на него произвела, не соответствует действительности. В прошлый раз она выглядела виноватой и растерянной, в мокром испачканном пальто, с застрявшими ветками в волосах. Он принял ее на работу из жалости, решив, что перед ним просто несчастная девчонка, которой некуда идти. Сейчас же он увидел рассудительную юную девушку, которая не боится любой работы — он видел, как она расчищала снег наравне с Оливье, которая быстро учится и способна с легкостью решить проблему академии с кристаллами.

— Количество положенных выходных не изменится, и, мадмуазель Барош, я не жду от вас немедленного результата. Выполняйте дополнительную работу спокойно, не торопясь. Если вы сможете вернуть в строй хоть несколько из этих кристаллов, и будете спасать подобные камни и дальше, вы сэкономите академии целое состояние, — произнес он серьезно.

Лу обрадовалась и часто закивала:

— Я постараюсь, месье де Монтеро.

— И вот что, — добавил он, улыбнувшись. — если ваша бабушка изъявит желание навестить вас, пусть приезжает сюда. В домике подсобников есть свободные комнаты, она вполне может переночевать там.

Лу смешно округлила глаза.

— Правда? — она дернулась с места, порываясь обнять ректора, но вовремя остановила себя.

— Ауугум, — раздалось от корзинки. Мона закопошилась под шалью и через мгновение высунула свой любопытный нос наружу.

Месье де Монтеро уставился на любопытного зверя.

— Это же лунная волчица? — неверяще спросил он.

— Да она самая… та самая, — укоризненно взглянула на мужчину Лу.

Под ее взглядом он смутился, но промолчал. Лишь поднялся с места и подошел поближе чтобы рассмотреть Мону. Она разглядывала ректора в ответ, не отрывая глаз от пронзительного изучающего взгляда.

— Эм, — нарушила игру в гляделки Лу. — тогда мы пойдем?

— Надо же какая красивая, — пробормотал ректор, игнорируя вопрос Лу. — В прошлый раз я не разглядел в звере лунного волка, — он замялся, очнувшись от наваждения и протянул Лу увесистый мешок с потухшими кристаллами. — Возьмите камни. О результатах можете сообщать месье Канова. И, спасибо, что согласились на эту работу.

Луана улыбнулась, встала с места, забрала мешок и попрощавшись вышла из кабинета. Она была так довольна, что улыбнулась плоской мадам в приемной и бодро прошагав мимо, покинула ректорат.

Подсобница вышла из ректората и с легкостью зашагала вниз, ступая по высоким, каменным ступеням. Неожиданное поручение месье де Монтеро хоть и было ответственным и трудоемким, но пришлось ей по душе. Очистка кристаллов, их разрядка от накопленной, чужеродной магии, возрождение к жизни некогда прекрасных камушков, пробуждали в Лу дух исследователя. Она любила все необычное и связанное с магией. И никогда не упускала случая к ней прикоснуться. Она держала в руках туго набитый мешок с первыми образцами и неслась домой. Ей не терпелось начать.

— Ах, какая милая особа, — выдернул девушку из мечтаний слащавый голос.

На нее с самодовольной улыбкой смотрел высокий, статный студент. Светлые, волосы добавляли его внешнему виду серьезности, тогда как серо-голубые глаза демонстрировали холодный расчет и издевку.

— Неужели ты новенькая? — в его голосе звучала снисходительная, маслянистая интонация, от которой у Лу пробежал легкий холодок.

Этого студента она прежде не видела, но на его синей форме красовался такой же шеврон как у Арно. Однако этот тип совсем не был похож на де Эскофье. Что-то в его наглой манере держаться напомнило ей тех, кто всегда старался выглядеть лучше, чем был на самом деле.

— Да, я здесь недавно, всего пару дней, — ответила Луана, пытаясь обойти его.

— Спешу представиться, — протянул он, преграждая ей путь. — Гийом Лигарде, четвертый курс боевого факультета, прекрасный и всемогущий маг-воздушник, — он легко рассмеялся собственной шутке и шагнул ближе.

Его взгляд стал наглее, словно он оценивал добычу. Он протянул руку, словно собираясь коснуться её щеки. От него пахло чем-то приторным, резким. Лу почувствовала легкое отвращение.

— Я спешу, — резко ответила она, отклоняясь от его руки. — У меня много дел, месье Лигарде.

— Дел? — он усмехнулся, не отступая. — Ну, дела — это хорошо. Особенно если эти дела могут принести… удовольствие. Не хочешь отдохнуть от своих важных дел, моя милая? У меня есть прекрасное место, где тебя никто не побеспокоит.

Лу не стала слушать дальше. Его навязчивость, его самодовольная ухмылка, его взгляд — всё это вызвало у нее резкое неприятие. Она молча обошла его, почти бегом спустившись по оставшимся ступеням.

Лишь когда дверь домика подсобников скрипнула за ней, девушка с облегчением выдохнула.

— Буффон, — скривилась Луана и передернула плечами.

Она быстро скинула куртку и поставила корзинку на стул в прихожей. Мона ловко выпрыгнула и скрылась в кухне. Она приветственно гавкнула месье Оливье и забралась к нему на колени.

Лу, увидев наставника, покачала головой. Он так и сидел за столом возле остывшей кружки ромашкового отвара. Голова его была плотно обмотана тонким полотенцем, а рука подпирала щеку.

— Выпьем свежего чайку! — скомандовала Лу, и не дожидаясь ответа, поставила чайник на плиту.

Отточенными движениями она насыпала в заварочник укрепляющий сбор, достала семуле и принялась рассказывать месье Канова о том, как прошел ее рабочий день. Она сбегала в прихожую и принесла мешок с кристаллами, воодушевленно потрясла им и бережно уложила на подоконник.

— Ты так радуешься, дочка, будто это не мутные списанные булыжники, а драгоценные камушки, подаренные возлюбленным.

— Скажете тоже, — звонко рассмеялась Лу и схватив закипевший чайник, залила кипятком сбор и семуле для Моны. — Просто мне всегда нравилось возиться с кристаллами. Если бы я смогла учиться здесь, я бы выбрала артефакторику, — мечтательно закатила глаза девушка. — Ну не будем о грустном, — быстро пришла в себя Лу. — Пока чай заваривается, рассказывайте, месье Канова, где мне взять простую крупную соль, несколько кусков мела и уксус?

— Ох, неугомонное дитя, — покачал больной головой садовник. — Мел в сарае найдешь, в ларе, что на полу стоит, соль и уксус в кладовой есть. Там же и посуду старую возьми под свои эксперименты.

Лу счастливо кивнула и побежала в сарай, наспех накинув куртку. Мона хвостиком следовала за подсобницей, успевая все обнюхать на своем пути. Они быстро собрали нужное, заглянув в кладовую, и уже спустя пять минут сидели на кухне уплетая бутерброды с вареньем и семуле, тоже с вареньем.

Встреча с этим Гийомом оставила неприятный осадок, но сейчас её мысли были заняты только кристаллами, ей не терпелось допить чай и с головой окунуться в любимое дело.

Тишина уютной комнаты в домике подсобников стала для Луаны отдушиной после трудового дня, непростого разговора с ректором и навязчивого противного студента.

Первым делом девушка поставила на стол глубокую старую тарелку, наполненную чистой водой и щедро всыпала соль. Она тут же начала медленно растворяться, делая воду мутной и вязкой.

Из бархатного мешка ректора Лу высыпала кристаллы. Камни оказались разными: от небольших, размером с фалангу пальца, до более крупных, помещавшихся в ладонь. Все они были бледными и безжизненными, как угли, из которых выдули пламя. На гранях оставался серо-белый налет, который с каждым днем все сильнее въедался в структуру камней.

Лу выбрала один, тот самый что показывал ей месье де Монтеро, и опустила его в солёную воду. Кристалл слегка изменил цвет, став просто серым.

— Ты отмокай, а я пока, пожалуй, тоже полежу в ванной, — сказала девушка камушку, и подхватив корзинку, поманила Мону за собой.

Она навела в ванной яблочную пену и улеглась, оставив волчицу в корзинке на табурете. Они смотрели друг на друга и думали о своем. Лу предвкушала предстоящую работу, а Мона вспоминала встречи с огромным и теплым Шербоном.

Восстановив силы в волшебной ванне, Лу облачилась в пижаму, высушила волосы и принялась за работу.

Она взяла кусок мела и растолкла его на чистой деревянной доске (которую прихватила с кухни), превращая в мелкий белый порошок. В маленькую глиняную миску она налила немного уксуса. Едкий запах тут же заполнил комнатку. Добавив мел в уксус, Лу получила густую, шипучую пасту, которая мягко пенилась, как будто была живой.

Она достала кристалл из солёной воды. Он был гладким, холодным и непривычно тяжелым. Подсобница взяла небольшой кусок грубой ткани, которую приготовила заранее. Аккуратно нанеся пасту на одну из граней, она начала втирать её круговыми движениями.

Мелово-уксусная смесь шипела, медленно растворяя грязный налёт. Под её пальцами Лу чувствовала не просто грязь. Она чувствовала слои чужой магии, скопившейся в кристалле, словно смола.

Она работала медленно и методично, вдумчиво, и не торопясь, переходя от грани к грани. Состав из мела и уксуса снимал слой за слоем, и под ним проступал истинный цвет кристалла — чистый, прозрачный, с легким оттенком красного. И по мере того, как кристалл очищался, его грани обретали былой блеск и остроту. Отполированный кристалл теперь казался живым, пульсирующим чистой, готовым принять магическую энергию огненной стихии.

Она брала следующий, потом еще один. Пока Лу погружалась в эту медитативную работу, часы пролетали незаметно. Вся усталость и неприятный осадок от встречи с Гийомом постепенно уходили, вытесняемые сосредоточенностью и удовлетворением от работы. Она чувствовала, как кристаллы под её пальцами разряжаются, дышат свободнее.

Лу устало разогнула спину, когда в дверь коротко и требовательно постучали.

— Лу, открывай, задохнешься ведь! — раздался за дверью приглушенный голос месье Канова.

Лу открыла дверь и огляделась. Она так увлеклась, что и не заметила едкого запаха уксуса, которой пропиталась вся ее комната.

— Я посмотрел график: завтра хочу отправить тебя на выходной, — скривился от кислого запаха месье Оливье.

— А как же… Как же ваша голова? — озабоченно спросила Лу, открывая форточку, чтобы проветрить помещение.

— Обо мне не беспокойся, мне уже лучше, утром встану молодым и веселым, — попытался рассмеяться мужчина, ойкнул и приложил к больной голове обе руки.

Лу снисходительно посмотрела на него, скрестив руки на груди.

— Ничего-ничего, эта зараза дольше одного дня меня не донимает. Поезжай спокойно. Если соберешься живо, успеешь на вечерний омнибус до города. Он через двадцать минут отходит.

— Спасибо, месье Канова! Я так скучаю по бабушке! — Лу хотела обнять садовника, но не решилась.

Он ушел, тихо шаркая ногами, а девушка засуетилась. Очищенные кристаллы она выложила на ветошь что расстелила на широком подоконнике и оставила просыхать. Быстро упаковала рюкзак и усадила Мону в корзинку. В прихожей скользнула в любимые сапоги и мамино пальто и открыв дверь, прокричала:

— Я ушла, месье Оливье, буду завтра вечером!

Выпорхнув на крыльцо, Лу охнула — мороз мгновенно уколол щеки. Снег под сапогами оглушительно заскрипел: «кх-кх, кх-кх». Она почти бежала по расчищенной дорожке, придерживая корзинку, а над головой уже зажигались первые колючие звезды.

* * *

В это время по главной аллее, укрытой тяжелыми снежными шапками, медленно прогуливался Арно. Рядом с ним, неслышно ступая мощными лапами по снегу, шел Шербон. Огромный черный волк выглядел в сумерках как ожившая тень; его густая шерсть чуть серебрилась от инея, а желтые глаза внимательно осматривали округу.

Шербон вдруг остановился и повел ушами. Он издал низкий, едва слышный горловой звук, привлекая внимание хозяина.

Арно проследил за взглядом волка и увидел впереди, у фонтана, знакомую фигурку. Лу неслась к воротам, смешно подпрыгивая на ходу, чтобы не поскользнуться. Пар от её дыхания длинным шлейфом тянулся за ней в морозном воздухе.

«Лу?» — Арно замер, непроизвольно положив руку на загривок волка.

Арно сначала подумал, что она бежит в академию, но, заметив за её спиной туго набитый рюкзак и корзинку в руках, понял: она спешит в противоположную сторону.

Лу пролетела мимо, так и не повернув головы. Она смотрела только вперед, туда, где у ворот уже зажигали фонари на тяжелом зимнем омнибусе.

Шербон вопросительно посмотрел на Арно, ожидая команды или хотя бы оклика. Волк чувствовал спешку девушки, и его охотничьи инстинкты на мгновение обострились. Но Арно лишь крепче сжал пальцы на его шее, удерживая на месте.

— Уезжают, — с сожалением шепнул он волку.

Они стояли в тени деревьев и молча провожали её взглядом. Спустя минуту послышался далекий скрип колес по плотному снегу — омнибус тронулся, унося маленькую подсобницу прочь от академии. Шербон еще раз фыркнул, выпустив облако пара, и ткнулся холодным носом в ладонь Арно, упрекая его за нерешительность.

Луана нетерпеливо ерзала на сиденье. Ей не терпелось обнять бабушку, удостовериться, что пока ее не было рядом ничего плохого не произошло: что бабушка здорова и энергична. Однако не смотря на легкую нервозность, Лу глазела по сторонам, с трудом узнавая путь, который проделала несколько дней назад. Вокруг было белым бело, лишь редкие деревья на склонах гор выставляли из-под пушистых шапок ветви-руки, будто убеждая зиму, что им и так тепло. Взглядом она нашла то дерево, под которым пряталась от холодного дождя с волчицей. Она крепче прижала корзинку к себе, улыбнулась и погладила Мону между ушками.

Спуск по наезженной дороге с гор оказался быстрым и легким. Лу почти бежала по улице Оловянного блюда к родному дому. В окнах горел уютный свет, из трубы лениво поднимался серый дымок. Она счастливо рассмеялась стоя на пороге и с облегчением произнесла:

— Наконец-то наш дом ожил!

Едва девушка коснулась двери, она распахнулась, словно ее, Лу, ждали каждую секунду.

— Внученька! Ласточка моя! — на пороге стояла мадам Элем, кутаясь в теплую шаль.

— Бабуля! — Лу бросилась в ее объятия, и холод зимней дороги мгновенно отступил.

В доме было тепло. Мадам Барош помогла Луане раздеться и повела на кухню. Она споро накрыла на стол. На ужин был наваристый суп и румяные пирожки.

— Ба, нужна еще одна тарелка, — попросила Лу и откинула старую шаль с корзинки.

На мадам Элем уставились глазки-бусинки, а любопытный нос уже вовсю исследовал новые запахи.

Мона поздоровалась коротким «тяф» и завозилась в корзинке, пытаясь выбраться.

— Кто это тут у нас такой милый? — изумленно протянула бабушка.

— Это, Мона, бабуль, — представила волчицу Лу. — Мона, это наша бабушка, она очень добрая и много и вкусно готовит.

Мона пристально всмотрелась в женщину и начала перебирать лапами. Она была голодна и абсолютно рада предстоящему ужину.

Мадам Элем достала пиалу и налила третью порцию для Моны. Немного подумав, разломила кусочек свежего хлеба и скрошила его небольшими ломтиками в суп. Волчица была довольно, и, не дожидаясь пока все усядутся за стол начала свою трапезу.

— Садись, ешь скорее, совсем замерзла, — приговаривала мадам Барош, с нежностью разглядывая раскрасневшееся лицо Лу. — рассказывай, как ты там? — Не обижают? — нахмурилась бабушка. — Хватает ли сил на тяжелую работу?

Луана, с наслаждением вдыхая аромат домашнего ужина, принялась рассказывать все с самого начала о том: как нашла волчицу, как поссорилась с ректором и уже думала возвращаться назад, как врезалась в Арно и получила работу, как познакомилась с подсобниками и месье Гринье. Она все рассказывала, иногда смеясь, а мадам Барош после того, как внучка умяла добавку, налила ей большую кружку травяного чая и выставила вперед пирожки.

— Работа не легкая, да, — продолжала подсобница академии магии. — Но мне нравится. — А сегодня, представляешь, ректор доверил мне чистить магические кристаллы! Это так удивительно — чувствовать, как под руками оживает камень, когда из него уходят остатки чужой магии и грязи, — вдохновленно говорила Лу, откусывая сочный яблочный пирожок. — А за помощь с кристаллами мне будут платить ставку лаборанта. Теперь не будем нуждаться в деньгах. И ты не перегружай себя, работай для души, хорошо?

— Хорошо, милая, — согласилась мадам Элем, с радостью наблюдая за повзрослевшей внучкой.

Она с каждым днем жалела того времени, что ей пришлось провести в лечебнице. Она так мало знала о своей внучке. Теперь же ей было интересно все, что связано с Лу: ее переживания, мечты, любимые занятия и еда. И сейчас она радовалась, что судьба подарила ей еще один шанс все это узнать и быть рядом.

Они просидели на кухне до полуночи. Мадам Элем еще несколько раз подливала горячего чая в кружки, а Лу рассказала ей о встрече с Арно де Эскофье и его огромном черном фамильяре Шербоне. О том, как волк кинулся в сторону Моны, а Лу бежала ему наперерез думая, что он хочет напасть на волчицу, а оказалось, что он очень дружелюбный зверь и просто хотел познакомиться. И о той страшной виверне, от которой они с Моной бежали, трясясь от страха, найдя спасение у того же де Эскофье.

Мадам Барош за этот вечер много смеялась и много плакала. Она давно не была так счастлива, но пришло время отправляться спать. Завтра их ждал интересный и долгий день, нужно многое успеть за один выходной. Женщина отправила Мону и Лу в кровать, а сама решила сделать кое-что очень важное для друзей своей внучки, отплатить добром за добро.