Глава 19 · Луна и вода

Через пару ударов сердца на освященном луной пятачке возникли лунные волки. Они были гораздо крупнее Моны, но немного меньше Шербона.

«Они пришли за ней» — мелькнула обреченная мысль в голове Лу.

Звери не спешили нападать. Вперед вышла самая красивая волчица стаи. Она отдаленно напоминала Мону. Только была грациознее и гибче. Ее шерсть переливалась в бликах луны, заставляя смотрящего поверить в то, что волчица светится в темноте серебром.

Лу обогнула дерево и закрыла спиной маленькую Мону. Она упрямо взглянула волчице в глаза и почувствовала, как слабеют колени. Холодный льдисто-голубой взгляд затягивал ее в водоворот снега, холода и льда. Подсобница лишь на мгновение закрыла глаза укрываясь от жгучего порыва ледяного ветра, а открыв их не узнала место, в котором оказалась.

Она стояла на озере. На замершем до кристальной глади неуловимо знакомом озере, в котором как в зеркале, отражалось чистое ночное небо, усеянное звездами. Огромная серебристо-белая луна как королева звезд надменно освещала округу.

Перед Луаной из ниоткуда возникла исполинских размеров лунная волчица. Она слегка пригнула голову, зарычала и пристально уставилась в глаза девушки. Мир Лу покачнулся, и она откуда-то издалека услышала тяжелый гулкий голос, который похоже раздавался лишь в ее голове:

— Отдай мою дочь.

В мыслях Лу пронеслись воспоминания, связанные с Моной. Она не хотела расставаться с волчицей, но кажется, это был хороший вариант. Все же лучше пусть живет с привычной семьей, чем с такой магичкой как Жюстина.

Внезапно на гладком, словно отполированном льду, между подсобницей и главой стаи лунных волков встала крохотная Мона. Она еще совсем звонко и по-детски зарычала на мать, грозно ощерившись. Старшая волчица отступила.

Приняв выбор Моны, Луана вновь встретилась глазами с волчицей.

— Нет. Теперь у Моны своя стая.

— Ты даже не маг, дерзкая девчонка. Моя дочь погибнет рядом с тобой.

«С тобой рядом она уже погибла» — пронеслось в голове Лу, но вслух она сказала иное.

— Мы что-нибудь придумаем.

Вождь лунной стаи потопталась на зеркальном льду, замялась и нехотя произнесла:

— В тебе есть магия, друг моей дочери. Одна застыла насовсем, а вот вторая еще теплится, но и она почти замерла в своем лоне, а каналы иссушили себя еще раньше, но…

— Ты можешь разбудить ее? — с надеждой перебила волчицу Лу.

— Да, — мягко прошелестел ответ в голове подсобницы. — Но будет больно и скорее всего ты не выдержишь и умрешь. А когда это произойдет, я заберу свою дочь назад, — показная лень и удовлетворение мелькнули в ее голосе.

Луана не успела ответить. Огромная волчица вскинула голову и ее взгляд устремился куда-то позади подсобницы.

— Даже так, — услышала в голове голос волчицы Лу.

Луана резко обернулась, но позади нее, как везде вокруг, лишь луна и звезды холодным светом освещали заледеневшее озеро.

— Что ж, — с мрачным удовлетворение прошипела волчица. — Пусть нас рассудит судьба. Выживешь — Мона останется с вами, — она вновь покосилась куда-то за спину Лу, — а нет — я заберу наследницу лунных волков обратно. Она-важна, она-нужна…

— Не так уж и нужна, раз вы бросили ее на погибель в овраге, — не удержалась от колкости подсобница.

— Спасибо, — внезапно и с уважением поклонилось исполинское существо и через мгновение поднялось на задние лапы.

С чудовищной силой она обрушилась передними лапами на лед, сковавший озеро. Трещины, коварными змеями разбежались по зеркальной гладкой поверхности во все стороны, и лед с грохотом проломился, а Лу рухнула в обжигающе-холодную воду.

* * *

Арно де Эскофье вместе с Шерби прогуливался в парке перед сном. Черный волк по обыкновению с наслаждением прыгал по сугробам и играл в догонялки с птицами. Вдруг с ближайшей раскидистой ели на огневика с тихим шелестом рухнула добрая, почти невесомая, но обжигающе-колючая шапка снега. Мелкая взвесь тут же забилась студенту за шиворот и завалилась в голенища сапог. Арно поморщился и принялся отряхивать снег пока он не растаял.

На ветке перед его носом встрепенулась магическая птичка.

— Опять ты? — недовольно спросил де Эскофье. — Отстань. Ничего смешного.

Птичка укоризненно посмотрела на огневика, но обижаться не спешила. И улетать тоже. Точнее птичка взлетела и кинулась вниз, приземляясь на четыре лапы. Лунная волчица точь-в-точь похожая на Мону, пронзительно посмотрела ему в глаза, мотнула мордочкой и побрела в противоположную сторону парка.

Арно, отряхнувшись, решил продолжить прогулку. Однако, повернувшись, увидел настороженного Шерби. С волка слетела детская игривость и легкость. Он пристально смотрел вглубь парка, туда, куда только что на четырех лапах утопал Эви. Уши фамильяра встали торчком, и слегка подергивались, улавливая звуки ночной академии. Через несколько мгновений волк, рыкнув, метнулся вслед за духом. Огневик последовал за ним.

До открытых хозяйственных ворот они добрались быстро. Эви в образе Моны, беспокойно метался вдоль забора, скребя лапой по забору.

— Кажется что-то случилось, — сказал Арно вслух.

Не раздумывая он открыл ворота, пропустил Шерба и осторожно пошел по следам, оставленным пару часов назад.

Увиденное на лесной поляне, освещенной мертвенно-бледным лунным светом, заставило сердце Арно сжаться. Возле поваленного дерева, бессильно раскинув руки, лежала его Лу. Рядом полукругом расположилась стая лунных волков. Они вели себя спокойно, мирно положив морды на лапы. Мона же, свернувшись на груди Луаны, выглядела нервно. Ее хвост то приходил в движение, то резко замирал. Глаза волчицы были затянуты молочной, непроницаемой пеленой, а из пасти вырывалось низкое утробное рычание.

Де Эскофье кинулся к подсобнице.

— Лу, — прошептал он, упав на колени.

Он легонько потряс девушку за плечо, но она не реагировала. Огневик ухватил ее за запястье намереваясь проверить пульс и обомлел. Рука была ледяная. Он прикоснулся к лицу — кожа — мертвенно-холодная.

— Что же с тобой случилось, любимая? — прохрипел он и просунув руки под ее тело, поднял, прижимая к себе.

Едва Арно поднялся с подсобницей на руках, девушка рвано вздохнула и застонала, ее скрюченные от напряжения пальцы вцепились в заснеженные рукава огневика, а тело выгнулось дугой и забилось в судорогах. На бледном лице запульсировали, проступая наружу, яркие слепяще-голубые вены. Арно видел, как движется магия по этим венам, видел своими глазами и не верил в происходящее. Четверокурсник знал, что пробуждение «выгоревшей» магии убивает носителя.

* * *

Темное зеркало, отражающее ночное звездное небо под ногами, предательски задрожало, ослабло и провалилось. Тысячами осколков ледяная вода впилась в кожу сквозь одежду и молниеносно, не давая опомниться, потянула на дно. Она забилась в уши, нос и рот и неумолимо брала верх над реакциями тела. Лу сопротивлялась как могла, барабанила в глухой страшной гулкой тишине ногами, подняв руки, пыталась нащупать лед над головой.

«Лишь бы не унесло от провала» — паниковала она и продолжала бороться с водой.

Достать до льда над головой получилось лишь раз, и от радости Лу чуть не вдохнула ледяную воду замерзшего озера. Вовремя спохватившись она открыла глаза, которые тут же тяжелым ледяным ударом заполнила вода. Лу подняла голову наверх и поняла, что больше ей до поверхности не дотянуться. Озеро утягивало ее на дно, легкие уже горели огнем и вот-вот грозились настойчиво попросить глоток воздуха. Глоток, в котором Луана не могла им отказать.

Она обреченно прикрыла глаза, но бороться со стихией не перестала. Силы покидали ее, движения становились медленнее и короче, тело переставало слушаться, голову сжало будто в тисках.

«Прости, Мона… Я не справилась» — подумала Лу, и прежде чем сделать предательский вдох, услышала хлопок где-то далеко и одновременно, совсем близко над головой.

Горло и легкие обожгло словно кипятком, Лу задергав ногами быстрее, все отчетливее и отчаяннее понимала, что это конец. Ей не выбраться.

Ей чудилось, будто ее усилия были вознаграждены, и тело ее в этом водном пространстве осторожно, по чуть-чуть начало пониматься вверх. В агонии, панике и страхе, она выжимала из своего тела все упрямство: двигала ногами, сопротивлялась, гребла руками кверху, и не открывая глаз, тянулась к силе, что тянула ее кверху всем своим существом.

Ей казалось, что теперь и сама вода помогает ей пониматься на поверхность, ее пальцы дотрагивались до чего-то мягкого и живого над головой, и она, нарушая все правила утопления, гребла, повинуясь осторожному зову наверх, ее тело ускорилось и через мгновение ярко-голубая вспышка осветила пространство, послышался звук разбитого стекла и Лу закашлялась… Сквозь слезы, она увидела серебристо-голубую маленькую волчицу, что вскарабкавшись на твердый лед, пристально смотрела ей, Лу, в глаза, будто говоря: «Все ты сможешь, я рядом, мы стая. Навсегда».

Лу устало улыбнулась и закрыла глаза, мысленно соглашаясь с волчицей. Когда она открыла их вновь, что-то изменилось. Ей было так же холодно, Мона все так же смотрела в ее глаза, передавая любовь, силу и поддержку. Вот только обжигающе-ледяной воды и озера больше не было. Лу чувствовала под собой разгорающийся огонь, который начинал просачиваться под одежду и распространяться по телу, причиняя неимоверную боль. Не смотря на это, к нему хотелось тянуться и завозившись подсобница подняла глаза.

Арно де Эскофье смотрел пристально и с укором, смотрел с нежностью и беспокойством и в его глазах Луана Барош увидела целый мир.

— Лу, — обеспокоенно выдохнул он.

Ее сердце забилось быстрее, но сил на ответ не оставалось.

Тело горело все сильнее, девушку забил крупный озноб, ее затопило осознанием.

«Я справилась?» Справилась же?' — мысленно спрашивала он сама себя и крутила головой.

Здесь обнаружились лунные волки. Мать Моны низко склонила голову. Рыкнула своей стае и они, медленно развернувшись, ушли в темноту леса, так же бесшумно, как и прибыли. Маленькая волчица сидела на груди девушки и обеспокоенно вглядывалась в ее лицо.

Глаза Лу изменились. Теперь в них тек не бледно-голубой ручеек, а ледяная ярко-голубая вода. Арно смотрел на девушку и сердце его разрывалось на части. Он понимал, что это еще не все. Вода только проснулась, и теперь нужно было сделать так, чтобы Лу удержала ее мощь и характер.

Лу, проводив волков взглядом, выдохнула, улыбнулась огневику и вновь провалилась в беспамятство. Голубые вены снова появились на ее лице и магия, заструилась с новой силой. Она переполняла ее жилы, двигаясь все агрессивнее и быстрее.

— Нужно сбросить излишки магии, — отчаянно сказал вслух Арно и огляделся.

Как по заказу на поваленном дереве лежали пустые, готовые принять магию, кристаллы.

Он хрипло выдохнул, засмеялся как сумасшедший — зло, страшно, облегченно.

— Мона, ищи водные кристаллы, — сказал огневик и уселся в снег, прислонившись к дереву. Ношу свою из рук он не выпустил.

Арно сжимал Луану в объятиях и чувствовал, как сильно она замерзла. Он попытался согреть ее своей магией, но становилось только хуже. Ее тело выгибалось дугой и на лице вновь и вновь начинали пульсировать ярко-голубые вены. Девушка скрипела зубами и скребла ногтями пальто огневика.

Откуда-то сверху на грудь Лу свалился небольшой матово-серый камешек. Ледяные вены зашевелились с новой силой, голубое марево побежало быстрее и камень на миг вспыхнул темно-синей искрой и успокоился, мерно светясь теперь, спокойным васильковым цветом.

Боевик откинул его прочь, а сверху на Лу упал следующий, точно-такой же, разве что чуть-чуть побольше. Арно поднял голову и встретился с умными глазами Моны. Она кивнула ему, и принялась дальше обнюхивать камни, отбрасывая лапой ненужные: те, которые не могли в себя впитать магию воды.

Они зарядили около пятнадцати кристаллов, ровно столько, сколько нашла Мона. Шерби все это время метался по поляне. Он чувствовал присутствие лунных волков, ни на миг не доверяя бывшей стаи Моны. Волк глухо порыкивал, ворчал и ни на секунду не останавливал свою разведку.

— Ей холодно, нужно нести ее в дом, — сказал Арно вставая. — Здесь мы все равно ей помочь больше ничем не сможем.

Магия немного утихла. Ее ход замедлился, но подсобница была все такой же холодной и бледной.

Арно, огромными быстрыми шагами, пошел к калитке. Пара минут — и они уже на территории академии. Шерби и Мона волновались: озирались, нервно крутили мордами и рычали, то ли на друг друга, то ли на тех, кто затаился в темноте леса.

Эви встретил их неугомонной маленькой пичужкой у ворот и нетерпеливо летел то впереди, то возвращался обратно, будто подгоняя, будто зная то, о чем волки и Арно не догадывались.

Донести до домика подсобников Луану не удалаось. Ее настиг новый приступ, а точнее всплеск только что проснувшейся, годами заглушенной в себе, магии. Они лишь миновали башню провидцев как вены вновь вздулись и наполнились синевой. Лу закричала.

Заполошный Эви заметался над ними, запричитал. И приземлился Лу на живот. Огневик остановился и сел на колени, удерживая девушку на руках. Птичка, наливаясь лазурью, щебетала все громче. Цвет становился гуще и ярче, а Эви в образе пернатой все больше и больше. Тельце птички все надувалось и надувалось, клюв уже было не видно, а крошечные крылышки и вовсе смотрелись смешно на этом перламутрово-антрацитовом шаре, в котором разноцветными льдинками ворочалась магия.

Когда вытягивание из подсобницы магии достигло своего апогея, и Арно уже решил, что Эви-шар вот-вот лопнет, дух метнулся вверх и опустился на землю водно-ледяным ураганом. Огневик обнял подсобницу крепче и прижал к себе, защищая от ветра. Мона дрожа всем телом, прислонилась к большому и горячему Шерби.

Ледяная метель успокоилась вмиг и перед компанией предстала ледяная скульптура. В ней Арно де Эскофье увидел себя, широко улыбающегося и тянущего сани, и собственно сани, на которых со счастливо смеясь восседала Лу с корзинкой и Моной, и огромный ледяной Шербон с огромными глазами и языком на боку.

— Спасибо, Эви, — искренне сказал Арно.

Эта ледяная скульптура придала огневику сил, а Луане дала передышку, и они двинулись дальше.

Через несколько минут они осторожно вошли в дом.

— Кто там? — раздался из кухни голос мадам Боннет.

— Это мы, мадам Сесиль, — ответил тяжело дыша, Арно. — Нужна помощь.

Мадам кухарка выглянула из кухни и всплеснула руками.

— Лу, — запричитала она. — Что такое? Что случилось? Что с ней?

— Магия, — мадам Сесиль, — у Лу проснулась магия. Магия воды. И ее много. Мы уже зарядили несколько кристаллов и Эви немного взял на себя, но я боюсь, что приступ повторится. Месье доктор сегодня отсутствует в академии, поэтому справляться придется самим.

— Так, живо в ее комнату, — шепотом скомандовала мадам Боннет.

Все они хоть и были на взводе, говорить продолжали шепотом.

Женщина распахнула двери, включила свет, указала на кровать, и повинуюсь Арно нехотя опустил на нее Лу.

— Не стой столбом — набирай ванну. Ей нужна своя стихия — это раз……Боже какая ты ледяная, Лу, — отвлеклась мадам Сесиль, расстегивая куртку девушки. — И ванна зачарована как раз магом воды — это два…

Арно мигом раскрутил вентили, оставил Шерби следить за водой, а сам метнулся раздеваться. Он скинул верхнюю одежду и обувь, толстый свитер и остался в брюках и рубашке.

Тем временем мадам Боннет стянула с Лу сапоги и носки, обнажая посиневшие, судорожно поджатые пальчики ног.

— Угуру, — протянул Шерб и нетерпеливо забил хвостом по полу.

Арно осторожно взял подсобницу на руки и понес в ванну.

— Подожди проверю, — метнулась вперед мадам Сесиль. — Нет, для нее сейчас слишком горячая. Такая будет шоком для тела.

Она немного разбавила горячую воду холодной и приглашающе махнула рукой. Де Эскофье постепенно начал погружать девушку в воду.

— Мммм, — застонала Лу.

Пальцы на ногах и руках сжались сильнее, а голубые вены вновь пришли в движение.

— Ничего, ничего, потерпи, милая. Потерпи. Сейчас станет полегче, — ласково приговаривала мадам Боннет и осторожно растирала руки Луане.

Но легче девушке не становилось. На фоне каштановых волос, что разметались по поверхности воды в ванной, ее лицо казалось еще бледнее, темно-синие теперь вены налились еще сильнее и пульсировали резкими рваными толчками. Губы посинели, а на ресницах выступил иней.

Вода в ванной моментально остыла и начала покрываться тонкой корочкой льда.

— Ну уж нет, — взревел огневик и суну руки в воду поглубже применил свою магию.

Он растопил лед, и вода постепенно стала нагреваться.

Вены вновь недовольно заворочались и принялись за старое.

Так, в постоянной борьбе с магией Лу, Арно на коленях возле ванны, провел долгих два часа, нагревая постоянно остывающую воду. Сил не осталось, в ушах уже давно шумело, а перед глазами плясали красные мушки.

К мокрому боку Арно привалилась тяжелая горяча туша. Шербон, часто дыша, посмотрел в глаза огневику и медленно кивнул. Арно выдохнул и вздрогнул. По его каналам потекла горячая огненная магия фамильяра. Боевик взбодрился и с новыми силами принялся нагревать воду в ванной.

С каждой сменой холодной воды на теплую, щеки Лу неуловимо розовели. Губы уже не отдавали синевой, Вены светлели, а скрюченные судорогой пальцы расслаблялись.

К рассвету все было кончено. Дыхание подсобницы выровнялось, а тело наконец-то расслабилось.

Мона жалобно заскулила.

Арно открыл глаза, вырываясь из монотонного оцепенения. Он так и просидел возле ванной в мокрой одежде и руками по плечи в воде.

— Я приготовила травяной чай, — вошла в комнату уставшая мадам Боннет. — Давай-ка, доставай ее, и ложитесь спать.

Арно доставать девушку из воды не спешил. Он вытащил пробку из ванной и прождав несколько долгих минут, несмело улыбнулся. Огневик дотронулся до щеки Лу — теплая. Взял за тонкое запястье, нащупал пульс — ровный. Несмотря на это, он еще долго всматривался в ее лицо, взглядом искал синие вены на лице и на теле. И только после того, как убедился в отсутствии опасности, окинул ее фигурку взглядом полным обожания.

Неизменный корсет одновременно скрывал и подчеркивал ладную фигурку подсобницы, узкие брюки подчеркивали стройность ног, маленькие пальчики на ногах добавляли девушке женственной хрупкости и уязвимости. Вот только Арно де Эскофье эта девушка не казалась уязвимой, она стала для него символом мужества, несгибаемой воли и неимоверной силы.

— Мадам Сесиль, — обратился он к кухарке, — переоденьте ее в сухое прямо здесь. А я отнесу ее в кровать.

Пока женщина избавляла девушку от одежды, Арно скинул с себя рубашку и брюки, оставшись в майке и подштанниках. Мадам Боннет, натянула на девушку ночную рубашку, избавив ее от мокрых вещей, выжала волосы и позвала Арно.

Он взял свою прекрасную спящую ношу и пошел в комнату. В дверях, теперь уже по обыкновению, они встретились с ласковым теплым ветерком, что мгновенно высушил волосы Лу и ласково обогрел ее тело.

Мадам Сесиль осторожно напоила укутанную в одеяло Луану с ложечки и попросила огневика остаться сегодня здесь.

— Скоро мне уже уходить в столовую, поспите пока, одну оставлять ее боязно.

— Конечно, — согласился огневик.

Когда мадам ушла, Арно быстренько сбегал в душ, выпил кружку еще горячего чая, и осторожно лег рядом с Лу, прижимая подсобницу поближе к себе. Согревая.

Шербон и Мона не сговариваясь заняли оставшееся место на кровати. Шерби растянулся с противоположной от Арно стороны, сильно привалившись к боку Лу. А Мона, не стесняясь свернулась калачиком на груди подсобницы. Мыслей ни у кого не было. Они уснули практически мгновенно: уставшие и счастливые. Сегодня стая Моны и Лу, которая должна была распасться, вопреки всему не только выжила, но и выросла.

Лунная волчица сладко зевнула, хитро прищурилась и закрыла глаза, уплывая в спокойный ласковый сон.