Глава 20 · Мечты сбываются

* * *

Подсобнице снова снилось озеро. На этот раз здесь ярко светило солнце и стрекотали кузнечики, щебетали птички и плескалась рыба в прозрачной воде. Лу лежала в высокой траве удовлетворенно щурясь. Солнце грело со всех сторон и девушке, ленившейся пошевелить даже пальцем, иногда становилось тяжело дышать.

Любому человеку на ее месте, захотелось бы окунуться в прохладную воду и перебраться под крону пышного дерева, чтобы передохнуть от жары в тени. Но Лу было так хорошо и тепло, что вставать совершенно не хотелось и уж тем более лезть в воду.

Временами ей казалось, что она слышит какие-то голоса: смутно знакомые или же нет, взволнованные и счастливые, робкие и заботливые, но нега, навалившаяся на нее из-за тепла, что дарило прекрасное солнце, затягивала ее обратно в лень и истому.

Через неопределенное время девушке перестало хватать тепла, на полянке оказалось не так уж и жарко. Лу поежилась и обняла себя за плечи руками. Вдобавок ко всему кто-то настойчиво теребил ее рубашку на плече. Она неглядя смахнула наглеца и вновь провались в дрему. Невиданный гость вернулся и продолжил копошиться возле плеча Лу и вновь разбудил ее. Она недовольно открыла глаза, повернулась и увидела птичку, которая нагло восседала на ее плече и чистила перышки.

Заметив, что девушка проснулась, птица остановилась и пристально уставилась на Лу, а через мгновение лизнула подсобницу прямо в нос.

«Как это?» — встрепенулась девушка и теперь уже по-настоящему открыла глаза в своей комнате.

Над ней, виляя маленьким хвостиком, стояла Мона.

— Уувув, — оживился Шерби откуда-то с противоположной стороны.

— Ласточка моя, ну и напугала же ты нас, — покачала головой появившаяся через пару секунд мадам Элем.

— Что… — голос Лу хрипел и совершенно отказывался повиноваться, но она повторила попытку. — Что случилось?

— Ты не помнишь? — спросила женщина.

Луана нахмурилась и взглянула на Мону. Волчица смотрела спокойно. Глядя ей в глаза, подсобница рывками вспоминала произошедшее. А особенно ей запомнился холод. Холод и каре-огненные глаза.

Лу молча поджала губы и огляделась. В комнате была Мона, бабушка и… Шерби? Вопросительный взгляд Лу мадам Барош поняла верно.

— Он в МонтКлер отправился, за лекарствами.

Лу выдохнула и закашлялась. Похоже она сильно простыла этой ночью.

«Этой же?» — задумалась Лу.

Мадам Элем, словно читая ее мысли, поднесла к губам внучки теплый травяной отвар и сказала:

— Ты не приходила в себя два дня.

В подтверждении этого Луана завозилась. Жутко захотелось в уборную и она, скинув одеяло, поползла к краю кровати. Шерб тут же подскочил и занял место возле, пытающейся встать с кровати Лу. Он подставил ей свой большой теплый бок, а мадам Элем, подхватив ее под руку с другой стороны, повела ее в ванную комнату.

Своих провожатых внутрь подсобница не пустила. Сделав свои дела, она немного постояла под душем, вымыла волосы, переоделась и вернулась в комнату, предварительно в дверном проеме получив порцию горячего воздуха для сушки волос.

Пока Лу отсутствовала бабушка принесла ей тарелку лихорадочного супа, крепко приправленного чесноком и зеленью. Забравшись на постель, девушка приняла тарелку и выжидательно уставилась на женщину.

Лу ела, а мадам Барош рассказывала.

Оказалось, что пока Лу спала, к ней было организовано целое паломничество. Первым делом в ее комнате побывали все доктора академии. Они подтвердили, что магия девушки пробудилась и теперь каналы восстанавливаются и магией пользоваться пока не желательно.

Затем явился месье Гринье в сопровождении Пьера. К подсобнице он приходил не только справиться о здоровье и навестить, а осмотреть Мону.

— Он радостно крякнул, — захихикала мадам Элем, — да-да, именно крякнул, — продолжила она хихикать (да-да, именно хихикать). — И сказал, что вам с Моной уже и не нужен ритуал привязки. Привязка произошла сама собой. Такое бывает в критической ситуации.

Лу вздрогнула. Она подалась вперед и нашла Мону глазами. Резко накатили воспоминания о стае лунных волков, о матери Моны, которая хотела забрать маленькую волчицу домой.

Мона лежала под теплым боком Шерба и не сводила с Луаны глаз. Девушка выдохнула и снова повернулась к бабушке.

— Я теперь маг?

— Маг.

Лу зажмурилась. Сердце ее словно не решалось забиться быстро и радостно, словно все ждало, что это обман, что этого не может быть. Ведь не может? Или может? Месье магистр тогда в аудитории рассказывал студентам о том, что магию теоретически вернуть можно, но вот практически носитель умрет от боли. И девушка вспомнила боль. Боль и холод. А еще вспомнила янтарные глаза и тепло и улыбнулась.

— Ты давно здесь?

— Я приехала утром, как только месье Жак отправил мне весточку. Я так испугалась за тебя, милая.

— Я в порядке, ба, — попыталась успокоить женщину Лу и громко закашлялась.

— Конечно в порядке, ласточка моя, — улыбнулась бабушка. — Но ты еще слаба. Доктора прописали какой-то лечебный состав и Арно отправился в город. Поспи еще немного. Но сначала выпей и мой отвар.

Лу выполнила предписания мадам бабушки-лекарки и уютно устроившись на подушке, поежилась от несуществующего холода и сказала:

— Чего вы там мерзнете? Идите сюда.

Засыпая, она почувствовала, как кровать прогнулась под чем-то довольно увесистым и наступило долгожданное тепло.

* * *

Арно повезло. В аптекарской лавке нужный состав хоть и не сразу, но нашелся. Здесь же он разжился корнем имбиря, и корой душистой корицы. В овощной лавке он набрал желтых и оранжевых цитрусов, а в лавке специй сторговал несколько звездочек бадьяна.

Вернулся он быстро, и двух часов не потратил на поездку, но так и не успел поговорить с Лу. Когда он вошел в комнату девушка спала на боку, закинув ногу на Шербона. Арно бесшумно рассмеялся. Шерби с тоской смотрел на него, но стойко терпел тягости судьбы. Лежать волку надоело, но хватка с которой Лу стискивала фамильяра де Эскофье, и понимание самого волка о важности сего предприятия, не давали ему воли улизнуть с кровати.

Мона же, забравшись на подоконник, смотрела на улицу, где осторожно и тихо начал падать снег.

— Схожу к себе переодеться. Охраняй наше сокровище, Шерб, — подмигнул Арно волку и словил снисходительный взгляд.

* * *

Когда огневик вернулся в домик подсобников, здесь уже было весело и шумно.

Его Лу сидела на кухне в окружении друзей и ела лихорадочный суп, в который каждый из подсобников считал своим долгом добавить самый ядреный ингредиент: тертый чеснок, тонко нарубленную редьку, маринованный хрен, квашеный перец и даже репчатый лук, нарезанный дольками.

Лу смеялась, морщилась, обжигалась, но ела. Она с благодарностью смотрела на всех, кто ее окружал и заботился о ней.

— Вкусно? — спросил огневик, задержавшись в дверном проеме.

Его глаза смотрели с тревогой и радостью, с нежностью и заботой.

— Не очень, — скривилась Лу, но зачерпнула ложку перемудреного бульона.

— Но надо! — заворчал месье Бассет.

— Но надо, — пожала плечами Лу и шмыгнула носом.

— Арно, садись за стол, тебе тоже не помешает, — мадам Сесиль кивнула на соседнее с Лу место и налила в тарелку бульон.

Подсобники как-то странно и хитро переглянулись, улыбнулись друг другу и продолжили ужин.

Арно, пока Пьер мыл посуду, с помощью мадам Элем сварил пряный, душистый и острый напиток.

— Это глинтвейн, — протянул он Луане кружку с дымящимся напитком.

— Ммм, вкусно, — похвалила девушка и широко открыла глаза, — и остро.

Подсобники рассмеялись и набросились на пирожные, которые Арно прихватил в кафетерии.

Шумный веселый ужин был прерван стуком в дверь.

— Не помешаю? — вошел еще один гость в кухню

— М-м-месье де Монтеро? — Луана робко встала со своего места.

Она растерянно смотрела на ректора и гадала зачем он пришел.

«Наверное, отругать меня» — мысленно ответила сама себе на вопрос подсобница.

— Проходите месье де Монтеро, — быстро среагировал месье Канова. — Составьте нам компанию за кружечкой глинтвейна.

— С удовольствием, — кивнул ректор и сел на предложенный стул.

— Мы оставим вас, — мягко проговорила мадам Сесиль и поднялась.

За ней поднялся месье Бассет и Пьер. В кухне стало просторнее и напряженнее.

Ректор пил горячий напиток вприкуску с пирожными и говорил с месье Канова о погоде. Когда формальности были соблюдены, он неожиданно мягко посмотрел на Луану.

— На моей памяти, такое чудо встречается второй раз.

Лу молчала. В ее глазах затеплился интерес.

— И поэтому, я точно знаю, что легко не будет. Тебе нужно учиться.

— Конечно, я буду поступать в следующем…

— Нет! — отрезал ректор. — Ты уже зачислена на первый курс. Придется постараться и догнать программу. Но ты справишься, так ведь студент де Эскофье.

Огневик серьезно кивнул месье де Монтеро и ободряюще улыбнулся Лу.

Лу растерянно взглянула на бабушку.

— А как же работа?

— работу подсобницы придется оставить, — задумался ректор. — А вот со ставки лаборанта предлагаю не уходить. Работать с кристаллами тебе теперь станет интереснее и легче.

Подсобница вздрогнула. В последний раз кристаллы она видела на том поваленном дереве на поляне в лесу. И конечно же их оттуда никто не забрал. Нужно срочно это исправить. Она попыталась спрятать взгляд в кружке с напитком, и кажется это ей удалось, но было понято не верно.

— Жить можешь оставаться здесь, в доме,- улыбнулся месье де Монтеро.

Лу подняла взгляд на мужчину и улыбнулась. Одинокая слезинка покатилась по ее лицу, и она выдохнула:

— Спасибо.

— Пока учись, а там посмотрим, будешь успевать и подсобникам помогать сможешь.

— Получается, моя ласточка теперь студентка? — встрепенулась мадам Элем.

— Верно, -улыбнулся ректор и в уголках его глаз образовались морщинки.

Они еще немного посидели, обсудили лечение Лу и сроки сдачи экзаменов. Отметили так же, что без Лу подсобникам готовиться к новому году будет очень тяжело, но мадам Барош вставила свое веское и неопровержимое слово.

— Я останусь здесь и буду помогать вам во всем.

— Но, ба…

— Не обсуждается. Твоя задача учиться, с остальным я помогу. Я что кристаллов в руках никогда не держала?

Ректор рассмеялся и дал добро. С мадам Элем Барош вообще спорить было невозможно.

Вечер, наполненный неожиданностями и эмоциями, для Лу закончился смазано и быстро. После ухода ректора она широко зевнула и осоловело взглянула на окружающих.

— Устала, ласточка моя. Арно тебя поводит.

Утром Луана так и не вспомнила как добралась до комнаты и уснула. Однако проснулась она бодрой и почти здоровой. Арно и Шерби рядом не было. Девушка встала, привела себя в порядок и вышла на кухню.

— Что-то ты рано, — пожурила девушку мадам Элем, и поставила перед ее носом тарелку с творожными блинчиками.

— Выспалась, — улыбнулась Лу и откусила сразу половину трубочки. — М-м-м, — по обыкновению протянула она.

— Мне нужно в МонтКлер съездить, но я ненадолго, прикуплю кое-чего для рукоделия и сразу обратно. Работать тебе сегодня еще противопоказано, а вот прогуляться, воздухом свежим подышать можно.

Лу кивнула (отвечать с полным ртом не получалось).

Мадам Элем расцеловала надутые от блинчиков во рту щеки внучки, быстро оделась и ушла на омнибус. Дом опустел и Лу, огромными обжигающими глотками, допив кофе, засобиралась на улицу. Ей срочно нужно было найти кристаллы, которые она потеряла в лесу.

Лу плелась по заметенным тропкам академии и горестно вздыхала. Сегодня месье Канова придется не сладко, и она как назло помочь ему ничем не могла. При пробуждении она чувствовала себя бодрой, но сейчас, пробираясь по сугробам подсобница слабела с каждым шагом.

Остановившись отдохнуть, она огляделась. Парк был заснеженным и красивым. Тонкий слой инея покрывал каждую веточку деревьев и кустов, а солнце светило так, что парковый лес блестел тысячами крохотных кристалликов.

На глаза Луане попалась ледяная скульптура и в ней она узнала себя. Точнее сначала она узнала Арно, затем Шерби, а потом уже и себя с Моной. Она удивленно вздохнула, подошла поближе и коснулась твердого льда.

«Не показалось» — подумала она и счастливо улыбнулась.

Постояв еще немного возле скульптуры, Лу двинулась дальше. Выходить за пределы академии было не страшно. Все-таки стая лунных волков не нападала на нее и вела себя прилично и даже благородно. Мона, трусившая впереди тоже не испытывала никаких опасений и бодро выскользнула за калитку, когда Лу открыла ее.

Лес был тих и спокоен. Тяжелые снежинки медленно падали вниз, продолжая укрывать все на своем пути пушистым белым одеялом.

Девушке пришлось повозиться чтобы отыскать мешок, в котором она принесла камешки. За два дня поляну изрядно замело, но на упавшем дереве не было ни снежинки. Ветер сдувал легкий снег на землю, а вот кристаллы лежали на месте. Правда не все.

Подсобница раздосадовано ругала себя за непредусмотрительность. Стоило взять с собой лопату для очистки снега. Но лопаты не было, были только руки и толстые варежки.

Возилась она долго, но откопала все кристаллы, некоторые из них, а именно водные, были заряжены под завязку. Девушка хмыкнула и задумалась. Неужели это она зарядила их? Довольно улыбнувшись Лу, сложила все в мешок и поплелась обратно.

С ношей идти оказалось еще сложнее, и подсобница шла все медленнее. Добравшись до скульптуры, она тяжело оперлась на нее и примостила мешок на ледяные сани. Мона тоже забралась на скульптуру, а точнее на голову ледяной Лу и с умилением разглядывала замороженного Шерби.

— Какая же ты жалкая, замарашка, — услышала Лу звонкий, но такой неприятный голос.

Подсобница развернулась к скульптуре спиной и увидела Жюстину Пуассон в великолепной бело-голубой шубке. Воздушница всем своим видом показывала уверенность и превосходство. Лу же видела гордыню и злость.

— Я слышала ты приболела, — довольно продолжила Жюстина. — Посмотри на себя. Ты слабачка. Зачем тебе фамильяр, которого ты не достойна? Отдай ее! Мне она подходит больше. Я уже говорила тебе — все что мне нравится становится моим!

— Этого не будет, — спокойно ответила Луана. — У Моны уже есть привязка с магом.

— Что-о-о, — некрасиво раскрыла рот воздушница и вылупила глаза. — Как ты посмела, замарашка? Кому ты ее отдала, признавайся? Живо! Я сейчас же пожалуюсь ректору! Она моя, слышишь? — Жюстина скатилась на визг и затопала ногами.

— Нет. Мона моя. Мой друг и фамильяр. Теперь я маг! И Мона! Мой! Фамильяр! Уходите! — Лу растратив на этот разговор последние силы, повернулась и зашагала прочь, оставляя воздушницу давиться своим ядом.

— Ты не смеешь вот так уходить. Я с тобой еще не закончила, — заорала Жюстина и запустила в подсобницу шар, наполненный сырой магией воздуха.

Луана слишком поздно поняла, что что-то не так. Она повернулась и увидела, как стремительно приближается шар. Она не успевала пригнуться или отшатнуться. Но и глаза закрыть не смогла.

* * *

Арно, все утро махавший лопатой с месье Канова, шел к домику подсобников чтобы проведать Лу, когда увидел хрупкую фигурку в огромной куртке в парке. Он остановился чтобы дождаться ее и широко улыбнулся. Однако хорошее настроение мигом слетело с его лица, когда он увидел серо-голубой шар, что несся девушке в спину.

Он бросился вперед, но понимал, что не успеет. Арно видел, что Лу оборачивается и замирает при виде шара.

— Лу, — выкрикнул он, понимая, что это бессмысленно.

* * *

Маленькая волчица, сидевшая на ледяной скульптуре, припала на задние лапы, оттолкнулась от довольной морды Шербона, и прыгнула так далеко вперед, что оказалась между Луаной и магическим шаром Жюстины.

Магия лунных волков сработала как надо. Невидимый щит волчицы раскинулся во все стороны, не только отражая атаку студентки, но и возвращая ее владельцу.

Жюстина коротко вскрикнула и упала навзничь.

Мона грациозно приземлилась на четыре лапы, по-детски еще рыкнула, задрала хвостик и пошла в сторону Лу.

* * *

— Лу, — подхватил подсобницу Арно, — Лу, — он судорожно схватил ее за плечи, покрутил вокруг своей оси, и удостоверившись, что магия воздушницы не причинила девушке вреда, крепко обнял подсобницу.

— Я в порядке, — ответила Лу, унимая бешено стучащее сердце.

Она не понимала отчего оно так быстро и гулко бьется, из-за пережитой опасности или из-за близости этого сурового, но заботливого огневика.

— Нужно проверить студентку, — тихо сказала она, пряча полыхающие щеки.

Но прежде чем Арно приблизился к Жюстине, из парка, словно черная молния вылетел Шербон. За ним, громко ругаясь, сквозь кусты и сугробы вывалился Пьер.

— Шербон, — задыхаясь позвал он и ошеломленно замер.

— Пьер, беги в лекарский блок, скажи студент использовал магию против другого студента. Нужна помощь.

Пьер еще раз оглядел поляну, остановился на Лу, перевел взгляд на Жюстину, притихшую в снегу, удивленно вскинул брови, но спрашивать, нужно отдать ему должное, ничего не стал. Лишь кивнул, и побежал за помощью.

Вскоре в парке стало многолюдно. Сам месье ректор пришел осмотреть место происшествия. Арно быстро объяснил ему что здесь произошло. Месье Гринье, которого вызвали, для подтверждения слов о магии лунных волков, подтвердил, что некоторые особи, а именно самые сильные, имеют способность отражать магические удары и возвращать их обратно, поражая атакующего.

— Что ж, мне все предельно ясно, — тяжело выдохнул ректор и отправил всех по своим рабочим местам.

— Ох, камни, — спохватилась Лу, и схватив мешок с ледяных саней поспешила за ректором.

— Месье де Монтеро, — догнала мужчину подсобница, — я закончила с этой партией. Там есть и заряженные водные кристаллы, — она закусила губу, не зная, как объяснить заполненные магией камешки, и замялась.

Ректор улыбнулся, посмотрел на Лу с пониманием и принял мешок.

— Арно, — развернулась к огневику подсобница, — ты случайно не знаешь, как так получилось, что водные кристаллы наполнились магией?

— О! — наигранно бодро отреагировал на вопрос де Эскофье. — Это очень увлекательная история, мадмуазель водная магиня. И я с удовольствием расскажу вам ее. Но только с одним условием.

— С каким, — полюбопытствовала Лу.

— Напоите меня горячим чаем, что-то я устал, — он притворно сгорбился и поплелся в домик подсобников.

— Конечно, — выдохнула Лу и взяв огневика под руку, поковыляла рядом.

Они долго сидели на кухне и пили горячий чай. Кипятили его заново и снова разливали по чашкам. Арно рассказал девушке обо всем: том, что произошло в ту ночь на поляне в лесу, о том, как сражался за ее жизнь с магией воды и холодом, который сковал тело Лу, о том, как появилась ледяная скульптура в парке и о том, как всю ночь они с Шерби нагревали воду в леденеющей ванне.

— Прости меня, — неожиданно сказал огневик.

— За что? — с удивлением спросила девушка.

— За недоверие и трусость.

Лу непонимающе смотрела на Арно и молча ждала пояснений.

— Я долго отрицал это, но я влюбился в тебя как сумасшедший, Луана Барош, — он печально улыбнулся и продолжил, — я не хотел этого. Но влюбился. Я думал, что любовь не для меня, ведь однажды я уже влюблялся, — он поморщился, вспоминая Жюстину.

Подсобница продолжала молчать, но сердце, стучало так громко, что ей казалось этот стук слышит вся академия.

«Влюбился? — соображала она, — в меня?»

Щеки ее предательски покраснели, и она опустила глаза, не зная, как реагировать на признание. Арно ей тоже очень нравился, но она не смела даже подумать о том, что он в нее влюбится. Она думала, что ему нравится Жюстина и понимала и одобряла его выбор. Ведь она простая девушка, подсобница, привыкшая зарабатывать себе на жизнь своими руками и тяжелым трудом, а Жюстина из богатой и скорее всего благородной семьи, красива и изысканна. Лу, не чета ей.

— Но потом я осознал, что мои чувства к тебе настоящие. И тогда… И тогда я испугался, Лу, — его голос звучал виновато, но решительно. — Я испугался за тебя. Жюстина и Гийом однажды уже наворотили дел, и я решил оградить тебя от их внимания. Ненадолго. Я хотел показать им, что ты мне безразлична для того, чтобы они не причинил тебе вреда. Как оказалось, мой план провалился.

Лу недоумевала. Оказалось, холодное отношение огневика к ней обосновано желанием защитить ее. Избегание встреч и игнор — продуманный ход. Вспоминать об этом все равно оказалось тяжело и неприятно. Но Лу собравшись с мыслями посмотрела-таки Арно в глаза.

— Отец сказал, что желание Жюстины выйти за меня замуж обосновано приказами ее отца. Они хотели заполучить наше производство артефактов. Отец велел быть осторожнее, не подпускать к себе Жюстину и Гийома, а мама просила беречь тебя.

— Ничего страшного не произошло, — попытлась возразить Лу.

— Нет, произошло. Я не уберег тебя.

— Еще как уберег. Без тебя бы я не справилась. Ведь только твои глаза поддерживали меня в тот момент. Я помню их. Помню, как провалилась под лед, как Мона вытащила меня из проруби, помню холод и боль, — она приложила руки к груди, — помню твои глаза, яркие, горячие и… — она на миг остановилась, — … и любимые.

Теперь настала очередь де Эскофье сидеть с удивленными глазами. Только вот долго раздумывать он не стал. Прикоснулся к ладоням Лу, погладил каждый дрожащий пальчик на ее руках и качнувшись вперед, нежно прикоснулся к губам. Лу замерла на миг, а потом потянулась ему навстречу.

Шерби и Мона понимающе заворчали и отвернулись. Шерб что-то угумкнул на своем и помогая маленькой волчице лапой, повел ее прочь из кухни.