Глава 5 · Домик подсобников и его обитатели

Спрятав волчицу обратно под пальто, Луана быстрым шагом направилась в домик для подсобников через парк. Тяжелые капли с деревьев попадали на голову, а иногда и за шиворот, заставляя ее ежиться и торопиться. Деревья в парке уже сбросили свои золотые одеяния и лишь кое-где, цепляясь за ветки из последних сил, трепетали одинокие потемневшие разноцветные листья: грязно-желтые, медные, темно-красные, рыжие, бурые. Тонкие стволы обнажили свои узловатые пальцы-ветви, через которые выглядывало низкое, тяжелое, серое, как старое сукно, небо. Оно предвещало скорый дождь или даже первый снег.

— Пожалуйста, подожди пару минут, — зашептала Луана небу. — Потом хоть всю ночь поливай.

И небо будто услышало девушку, будто обратило на нее внимание. Клубясь и хмурясь на ветру, оно слегка просветлело, а через несколько мгновений, когда Луана шагнула под козырек домика подсобников, настойчиво разразилось холодным, пронизывающим ураганом.

— Успела, — с измученной, но счастливой улыбкой на лице, Лу потянула за дверную ручку и вошла в теплое помещение.

В прихожей было светло и уютно. И пусто.

— Добрый день, — как можно громче сказала она, — могу я увидеть месье Оливье Канова?

— В глубине дома что-то звякнуло и через несколько мгновений послышался звук твердых, уверенных шагов.

— Месье Канова? — повторила Лу с надеждой, глядя на мужчину.

— Ааа, мадмуазель Барош, здравствуйте! Ректор предупредил меня о вашем назначении на должность подсобницы. Проходите скорее, не стойте в дверях, — махнул рукой в сторону кухни мужчина в комбинезоне. — Чай как раз почти заварился, — продолжил месье Оливье и повел Луану в сторону единственной открытой двери.

— Месье Канова, мне бы переодеться, — попросила Лу, мысленно выиграв спор с самой собой.

Ей очень не хотелось огорчать временным отказом человека, с порога проявившего к ней заботу, но и ходить промокшей до нитки больше не было сил. Переодеться в сухое нужно было срочно и необходимо.

— Ох, дочка, как же я так, — покаялся мужчина, разворачиваясь на ходу. — Сейчас покажу твою комнату, она тут, на первом этаже, — он зашагал впереди через всю гостиную, в которой стоял уютный диванчик возле камина, небольшой стол и несколько стеллажей с книгами.

Лу вертела головой по сторонам, и увиденное ей нравилось. Несмотря на то, что за окнами стемнело от бушующей непогоды и ветер гулко и сердито завывал снаружи, в доме было тепло и уютно. Дождь будто пригоршнями хлестал своими ледяными потоками в помутневшие от перепада температур стекла, буйствовал, заливая их непроглядной стеной, будто злился, что не успел в очередной раз налить ей, Луане, за шиворот очередную порцию холодной осенней воды.

Месье Канова тем временем пересек гостиную и оказался у двери, которая находилась ровно напротив прихожей. Повернув тяжелый резной ключ два раза, он толкнул дверь и щелкнул пальцами. Ровный приглушенный свет загорелся, освещая будущее жилище девушки. Мужчина оставил Луану одну, взяв обещание через четверть часа явиться на кухню пить чай и кормить волчицу.

Луана осторожно заглянула в комнату. Прямо напротив двери располагалось главное сокровище комнаты — огромное окно, выходящее в залитый дождем парк. На широком подоконнике лежала большая плотная подушка и связанная крупными петлями шерстяная шаль. Добротная кровать была застелена стареньким, но чистым цветастым покрывалом, купленном, похоже, лет пятнадцать назад на ярмарке в МонтКлер, — дома было такое же, лишь немногим лучше на вид.

Бабушка Луаны, мадам Элем, любила это покрывало, иногда часами сидела у камина: укутавшись в него, она предавалась воспоминаниям о своем супруге, часто улыбалась, а иногда тихонько плакала, думая, что ее никто не видит. Дед Луаны много лет назад купил на ярмарке понравившуюся вещь своей супруге.

Встряхнув головой, Луана отбросила внезапно нахлынувшие воспоминания и прошла вперед. Осторожно переложила волчицу, все еще уложенную в шапке на кровать и сняла рюкзак. Рюкзак, купленный на все той же ярмарке, был зачарован в качестве подарка на ее День рождения господином Аравиком, у которого Луана проработала долгое время. Его содержимое не промокало и не мялось, и даже по воле владельца могло сохранять ту температуру, при которой содержимое было в него уложено. Именно поэтому все вещи оказались сухими, а пирог остался еще теплым.

Усмехнувшись бабушкиной дальновидности, Луана, сунув пирог обратно, уже развернулась, чтобы сходить на кухню и спросить месье Оливье о том, где можно умыться, как заметила еще одну дверь в своей комнате и мысленно возликовала. Кажется, в ее комнате был душ. Зажмурившись, она открыла дверь, гоняя одну и ту же мысль в голове: «Душ, душ, душ», — и, не решаясь открыть оба глаза, приоткрыла совсем чуть-чуть только один. Каково было ее удивление, когда перед собой она увидела ванну, стоящую на высоких ножках вдоль дальней стены. Душ здесь тоже был: его лейка возвышалась над ванной, призывая сейчас же встать под теплые струи воды и согреться после осеннего промозглого и мокрого приключения.

Не раздумывая, Лу разделась, с трудом отлепляя от тела противную холодную липкую одежду, и запрыгнула в ванну. Теплая вода обжигала продрогшее тело; мурашки табуном бегали по плечам и лопаткам. Луана терпела: ей нужно было согреться — после такой прогулки ничего не стоит простыть. А болеть абсолютно не хотелось.

Через несколько минут девушка отогрелась и разрумянилась. Ступни горели и пульсировали от резкой смены температуры, а кожа на руках распарилась так, что подушечки пальцев сморщились, демонстрируя странные узоры. Освежив волосы васильковым шампунем, что успела вынуть из рюкзака, Лу с сожалением вылезла из ванной.

Она быстро обтерлась, наклонилась вперед и осторожно закрутила полотенце на волосах, чтобы лишняя влага поскорее впиталась, облачилась в пижаму и вернулась в комнату.

От звука открывающейся двери волчица открыла глаза. Повернуть голову в сторону шума у нее не хватило сил. Луана решила искупать и ее и бережно вытащила звереныша из шапки. Вернувшись в ванную комнату, она огляделась. Взгляд упал на большой ковш, висевший на стене возле ванной. Она набрала в него теплой воды и очень осторожно опустила туда волчицу. На сопротивление не было сил, и та лишь тихонько скулила и тяжело вздыхала.

— Потерпи, моя хорошая, — приговаривала Луана, поливая истощенное тельце водой из ладони. — Сейчас смоем с тебя все несчастья и болезни, смоем страх и одиночество.

Луана ласково шептала эти слова, произнося их как заклинание, которое сработает, если его повторить много-много раз. Но без всяких заклинаний, без магических подсказок Луана знала, что теперь у волчицы все будет хорошо. Уж она-то, Луана, знает, как оставаться в одиночестве и ни за что не бросит это маленькое одинокое чудо.

Закончив с мытьем волчицы, Луана выплеснула грязно-бурую воду в раковину и укутала ее в чистую тряпицу, что нашла тут же, в душевой. Им обеим оставалось высушить волосы и шерстку и можно отправляться на кухню к месье Оливье. Вот только магических артефактов, что дуют горячим воздухом здесь не оказалось, что в очередной раз напомнило Лу об утраченной магии воздуха.

— Эх, — вздохнула она с сожалением. — Была бы у меня магия, сейчас бы уже пили чай, — Луана остановилась в дверном проеме, судорожно соображая, что предпринять, чтобы поскорее обсохнуть.

И тут совершенно неожиданно налетел маленький теплый ураган. Полотенце, свернутое на голове, мокрой тряпкой свалилось на пол, а ветошь, в которую был закутан зверек, не слетела вслед за полотенцем лишь потому, что была прижата Луаной к телу вместе с волчицей.

Через несколько мгновений все было кончено. Густые, слегка вьющиеся волосы Лу торчали в разные стороны, а волчица превратилась в пушистое светло-серое нечто с голубым отливом. Луана рассмеялась, глядя на себя и новую подружку в зеркало. У нее было такое ощущение, что она где-то уже видела подобное отражение.

Однажды в доме месье Аравика она услышала занимательный разговор своего нанимателя с его гостем. Они обсуждали новый выпуск научного журнала «Будущее психических наук», а именно статью месье Эмильена Огюста, знаменитого ученого. Автор статьи рассказывал об эффекте «дежавю» и предлагал ввести этот термин в научное сообщество. Месье Огюст описывал странное ощущение человека, который, оказавшись в совсем новой для него ситуации, чувствовал, что это событие уже происходило. В этом исследовании он отрицал магическую составляющую эффекта и утверждал, что «дежавю» может почувствовать и обычный человек без магии.

Луану заинтересовала эта статья и научные исследования психических процессов человеческого мозга, и иногда она просила месье Аравика разрешения полистать эти журналы. Из них Лу узнавала много нового о научном мире. Она всегда любила учиться и впитывала знания как губка.

Объяснив свое странное ощущение научным термином, Луана вернулась в комнату и достала расческу из рюкзака. Ее волосы, хоть и слегка кудрявились, от природы были гладкими и путались редко. Еще в детстве мама учила Лу — длинные волосы нужно начинать расчесывать с кончиков. Выполняя этот нехитрый ритуал, можно расчесать любые волосы, и даже если объем никуда не пропадет, их всегда можно уложить в любую легкую прическу.

Так Лу и поступила. Волосы с легкой небрежностью заструились по плечам после тщательного прочесывания, и она лишь подобрала их на макушке небольшой заколкой, которую практически не было видно в волосах.

Волчицу, как и все еще теплый пирог она взяла с собой и пошла на кухню, погасив щелчком пальцев свет в комнате.

— А вот и мы? — с улыбкой сказала Луана, сообщая о своем присутствии месье Канова. — К чаю готовы, — пошутила она.

— Садитесь сюда, — махнул рукой мужчина. — Чай готов. — Он налил горячую жидкость в кружку и поставил перед Луаной.

— У меня тоже кое-что есть: бабушка отправила гостинец, — неловко улыбнулась Лу и выложила бумажный сверток на стол.

— Ммм… — принюхался месье Оливье. — Пахнет божественно, — от наслаждения он прикрыл глаза.

— Не будем медлить, есть очень хочется, — сказала Лу, а ее желудок подтвердил это желание жалобными руладами.

Хозяин кухни рассмеялся, достал тарелки и разрезал ароматное угощение. Несколько минут они провели в молчании. Пирог показался Луане еще вкуснее, чем утром.

— Ваша бабушка — настоящая мастерица! — похвалил месье Канова простую, но вкусную еду.

— Да, в ее руках любая работа спорится. Больше всего я люблю ее готовку, — доброжелательно ответила Лу. Ей была приятна похвала этого доброго человека. — Месье Канова, — начала расспросы Луана, — что за артефакт в дверном проеме ванной комнаты? Он высушил нас с волчицей за считанные секунды, — она с любопытством уставилась на мужчину, ожидая ответа.

— Но у нас нет артефактов для сушки в комнатах, — с недоумением ответил садовник.

— А как же тогда… — растерялась Лу.

Месье Канова ненадолго задумался. Через несколько мгновений взгляд его просветлел, а в уголках глаз появились морщинки. Он улыбнулся.

— Кажется, я знаю, кто помог вам, — медленно заговорил месье Оливье. — Это дух нашей академии. Его зовут Эви, — поставив на плиту аккуратную кокотницу с молоком, мужчина продолжил рассказ. — Он самозародился здесь, в стенах академии, сто лет назад. У нас много учеников и профессоров, которые неустанно используют магию, ее здесь в избытке, так же, как и ярких эмоций, которые они излучают. Эви очень любит магию и эмоции.

Как ни странно, Луана не испугалась. Теперь она поняла, кто незримо наблюдал за ней и с любопытством «дышал» в спину.

— Наверное, он почувствовал наши с волчицей эмоции, сегодня нам пришлось несладко, да и в ректорате нас встретили… — Луана помолчала, подбирая слова. — Ммм… Скажем так, довольно настороженно, — закончила она, поджав губы.

— Эви добрый малый, правда любит проказничать, — погрозил пальцем куда-то вверх месье Канова, засыпая в закипевшее молоко мелкую пшеничную крупу.

— Спасибо, Эви! — поблагодарила Лу в пустоту.

По небольшой кухоньке пронесся легкий, игривый ветерок, потрепал по пушистой шерстке волчицу, вновь задремавшую у Луаны на руках, качнул вьющуюся прядь самой девушки, коснулся щеки месье Оливье и пропал, будто его и не было.

— Вот сорванец, — ласково пожурил Эви садовник.

Он снял с плиты разваренную жидкую кашу, налил в блюдце и поставил остывать на стол.

— Это для твоего фамильяра, — пояснил свои действия месье Оливье. — Семуле, сваренная с молоком, позволит зверьку набраться сил.

— Она не фамильяр, месье Канова, — возразила Лу. — Я нашла ее в горах по пути в академию. Она попала в беду и боюсь умерла бы в том овраге, если бы я ее не услышала, — Луана так прониклась своими объяснениями, что чуть не расплакалась.

Утром в горах ей было не до переживаний, у нее была цель — спасти волчка и устроиться на работу. И сейчас, когда она отогрелась и выполнила на сегодня все задачи, чувства захлестнули ее.

— Да и не может быть у меня фамильяра, я не маг, месье, — девушка тревожно вздохнула. — Уже год как выгорела, — продолжила она, с трудом сглатывая тугой ком в горле.

— Вот оно что, — протянул мужчина. — Видишь ли, дочка, магия не самое главное в жизни. Я знаю, что сейчас тебе кажется, что я не прав, но поверь, магия чаще, чем нам хотелось бы причиняет боль, чем приносит пользу. У меня было время в этом убедиться.

Месье Канова сел за стол, обнял кружку двумя руками и надолго задумался, глядя как непогода тысячами капель стучит в окно, за которым спрятались три одиноких существа.

Луану такое откровение выбило из колеи. Сегодняшний день и так был богат на события, и хоть еще совсем не собирался подходить к концу, оказался переполнен чувствами и эмоциями. Определенно этот добродушный месье столкнулся с чем-то болезненным в своей жизни, возможно, даже потерял близких. Шрам, растянутый с правой стороны по лицу от уголка губ до уха, подтверждал догадку Лу, но вслух спросить она не решилась.

Она растормошила притихшую волчицу и осторожно поднесла блюдце с остывшей кашей к мордочке. Волчица сначала нехотя, едва разлепив глаза, медленно провела языком по теплому вареву, затем, распознав съедобное, активнее начала лакать, нервно порыкивая и взвизгивая, словно боялась, что еда вот-вот исчезнет, а то и вовсе принимая последнюю за мираж. Глядя на это, Луана больше не смогла сдерживаться. Слезы крупными каплями потекли по лицу, падая на ветошь, в которую была завернута волчица. Легкая ткань быстро промокла, но Лу, глядя на это, заплакала еще горше.

Месье Канова, вынырнувший из своих воспоминаний, не стал лезть с утешениями к девушке, лишь попросил ее уложить волчицу в комнате и пригласил на осмотр дома и короткого инструктажа, который проходят все подсобники.

— За этой дверью у нас небольшая кладовая, — рассказывал садовник притихшей Луане. — Здесь есть небольшой морозильный ларь и кое-какие продукты, из которых можно при желании приготовить что-то вкусное. Безусловно, все сотрудники академии состоят на довольствии, питаются в столовой и получают специальную рабочую одежду. Одежда хранится на местах выполнения работ — так удобнее.

По вечерам в гостиной мы иногда собираемся, чтобы выпить горячего морса, и обсудить дела в академии и планы на следующий день.

— Когда я должна приступить к работе? Какие у меня обязанности, месье Канова? — спросила Лу, выслушав все наставления мужчины.

— Приступаешь с завтрашнего дня. Нужно навести порядок в учебных классах к новому году, — задумался месье Оливье. — Не торопись, работа должна быть выполнена качественно. Я слышал с артефактами ты работать умеешь, с их помощью работа пойдет быстрее.

Они обошли дом и вернулись на кухню. Месье Канова снова налил Луане чаю и выставил на стол пиалу с малиновым вареньем.

— С классами не торопись, приводи в порядок по одной аудитории в день. Будешь прерывать работу, если в медблоке или на кухне понадобится помощь. Остальные мелкие поручения будешь получать в течение рабочего дня.

— Хорошо, месье, я все поняла, — кивнула Лу, уплетая варенье.

Остатки дрожи окончательно развеялись: малина согрела уставшую девушку и была хорошей гарантией того, что завтра Лу не свалится с жаром, а придет в себя и уже в первый рабочий день докажет свою пригодность.

Когда чай был выпит, мужчина отправил Луану отдыхать и разбирать вещи. Первым делом она отыскала под раковиной стиральный шкаф и, проверив установку артефактного кристалла, отправила в стирку промокшую испачканную одежду. Разложила оставшиеся вещи в небольшой шкаф, что стоял слева в углу, и нашла место в ванной для своих скромных косметических средств: зубные щетку и порошок, любимый шампунь и крем для рук с выжимкой из горных трав. Другими средствами красоты Лу не пользовалась.

Выполнив все возможные дела на сегодня, она сделала то, что хотела сделать как только вошла в эту комнату — забралась с ногами на широкий подоконник и, укрывшись старой шалью, уставилась в окно. Погода не хотела успокаиваться, она как бы сообщала миру, что все — осень подошла к концу, встречайте зиму. И в подтверждении мыслей Луаны в окно застучали уже не капли дождя, а крупные ледяные градины. Лу, слушая размеренный монотонный рассыпчатый шум, провалилась в сон.

Проснулась от осторожного стука в дверь. Охая и кряхтя, Луана, кое-как слезла с подоконника. От долгого нахождения в одном положении тело болело, а шея затекла. За дверью оказался месье Канова. Он пригласил их с волчицей на ужин.

— Знакомься Луана, — по-отечески проговорил месье Оливье. — Это неизменные работники академии. Не те, что работают с лучшими умами нашей страны, а те, которые обеспечивают быт и уют этим умам.

Присутствующие на кухне рассмеялись. Луана расслабила плечи и с интересом стала рассматривать коллег.

— А это мадмуазель Луана Барош, наша новая подсобница, начальство, наконец, сжалилось над нами и выделило еще одни рабочие руки, — представил ее садовник остальным.

— Как же я рад, мадмуазель Луана, — подскочил к Лу крепкий, жилистый паренек. — Я Пьер, работаю в зверинце, обращайтесь, прошу, если будут вопросы, — увлеченно тряс руку девушки молодой подсобник.

— Вот хитрец, — весело сказала дородная женщина. — Добро пожаловать, Луана, меня зовут Сесиль Боннет, столовая — моя территория, — она приобняла Лу за плечи и повела к столу.

— Ну хватит раскланиваться с девчонкой, — проскрипел хриплый нервный голос. — Ужин стынет, — отцепил он от пояса огромную связку ключей, бросил их на подоконник, и, прихрамывая, уселся за стол.

— Да ладно тебе, Жак, не ворчи, — улыбнулась румяная мадам Боннет и поставила большой котелок посередине стола. — Луана, это месье Жак Бассет — почтальон и хранитель всех ключей академии.

Лу неуверенно кивнула месье Бассету и несмело улыбнулась. Он же внимания к ней больше не проявлял, его интересовала лишь еда, выставленная на стол.

Ужин готовил месье Канова, а салат из свежей капусты, щедро сдобренной лимоном и оливковым маслом, на скорую руку приготовила мадам Сесиль, когда вернулась с работы.

Садовник приготовил простое и сытное блюдо — рагу из утки. Старый, до блеска очищенный котелок был плотно укутан большим кухонным полотенцем. Когда месье Оливье поднял крышку, по кухне поплыл нежный, слегка пряный аромат мяса, овощей и специй. Хвойные, камфорные, слегка острые нотки розмарина удивительно сочетались с тяжелым запахом красной мясистой фасоли, а распаренная утка сопровождалась духом сладковатых трав и цитрусов тимьяна.

— Ммм… — хором протянули обитатели этого тихого и уютного места.

Месье Жак от нетерпения ерзал на месте и поглядывал на вилку в руке так, будто опасался, что она откажется нанизать на себя первый кусочек долгожданной утки и он, первопроходец во все двери академии, великий владелец всех ключей, будет не первым, кто попробует это произведение искусства.

Пьер, не выдержав ожидания и сервировки, привстал и нетерпеливо заглядывал в котелок. Его и без того круглые глаза стали еще больше, и, когда перед ним опустилась тарелка, источающая густой пар и съестное благоухание, он в блаженстве прикрыл глаза и наслаждался этим ароматным ожиданием, предвкушая хороший ужин.

Мадам Сесиль помогала: посыпала густое варево свежей нарубленной зеленью, раскладывала по тарелкам свежий салат и расставляла чашки со сладким горячим морсом.

Возле Луаны оказалось сразу две тарелки: одна с аппетитным нашумевшим рагу, вторая с жидкой молочной семуле. Она с благодарностью посмотрела на этих людей. Уставшие после трудового дня, они позаботились о ней ни как о чужачке, а как о близком человеке, и про зверька не забыли.

— Спасибо вам, — нарушила жующую тишину Луана. — Мне очень приятно с вами познакомиться.

Вечер прошел весело и тепло. Даже месье Жак, подобревший от сытной горячей еды, улыбался и подтрунивал над старым другом Оливье. Мадам Сесиль от смеха раскраснелась и будто помолодела. Волчица, налакавшись каши, вновь уснула, пригревшись на руках у Луаны.

— Моя очередь убирать со стола, — вызвался Пьер и стал собирать опустевшие тарелки.

Закончив убирать посуду, компания разошлась по комнатам. Наступала первая ночь Лу в академии магии.

— А завтра настанет первый рабочий день, — прошептала Лу, доставая сухие вещи из стирального шкафа.

Она взглянула на волчицу и задумалась.

— Надо бы тебе имя придумать, что скажешь? — спросила она у спящей пушистой красавицы. — Я подумаю над этим, — устало продолжила Лу, свернулась калачиком вокруг волчицы и уснула.