Глава 13 Его шрамы

Виви

Все было подозрительно хорошо. Первые успехи в школе. Перемирие с Маршей. И если закрыть глаза, что надо мной и остальными висит смертельное проклятье, то моя жизнь входила во вполне себе обычное русло. Обычная школа для богатеев посреди болота, с безымянным кладбищем и прочими прелестями. Ску-ка.

Единственный нерешенной проблемой оставался бассейн, и, делая в своей комнате бесконечную домашку, я всерьёз подумывала выпрыгнуть из окна и сломать себе ноги, чтобы у меня была действительно убедительная отмазка перед завтрашним разговором с тренером Фултон.

Стук в дверь совпал с очередным раскатом грома за окном. Я уже начинаю привыкать к этому вечному шуму. Почти как в родном Ноугейте, который аккурат расположился на глиссаде местного аэродрома. Там самолёты, тут гром. Ничего нового.

Стук повторился, и я поплелась открывать.

На пороге стоял Шон со своим неизменным приторно-покорным выражением лица. В руках у него был планшет со стилусом, а через плечо перекинута спортивная сумка.

— И кто ты сегодня? — спросила у него, прекрасно зная ответ.

Он быстро накарябал на экране:

— А кого ты хочешь?

— Шона. Я на сегодня уже замучилась читать.

— Уверена? — спросил он с самой преступной улыбкой на земле.

И как ему удаются эти метаморфозы? Кроткий молчаливый Шу и демон-искуситель Шон.

— Ага. Но если выбесишь, я знаю стоп-слово. Что ты хотел?

— Кое-куда сходить с тобой, — он запихнул планшет в сумку, и мне показалось, что я увидела там кончик полотенца.

— Куда?

— М-м-м… Сюрприз?

— Последний раз наше внезапное свидание прошло на кладбище, а потом я впала в кому на несколько дней.

— Сегодня никаких кладбищ и спиритических досок, обещаю, — он положил руку на сердце.

Обернулась на свои недоделанные уроки, прикидывая, чего мне хочется больше, учить польский, или побродить по темным закоулкам с Шоном Торнхартом.

— Ладно. Но не обольщайся, я тебя все еще не простила!

Шон подался вперед, отчего я на мгновение перестала дышать и попятилась. Но он лишь бесцеремонно заглянул в мою комнату.

— Не простила, но малыша Шу в кровать все ещё берёшь?

— Ревнуешь, большой Шу?

— Безумно. Знал бы я раньше, что смогу переносить сознание в эту штуку… — он мечтательно прикрыл глаза, и я в очередной раз порадовалась, что Форхиллз напрочь лишил его этой дьявольской способности.

Но Шу, пожалуй, все равно переедет в шкаф.

— Так мы идем, Виви?

Наш дом не спал. Из-под дверей лился свет, раздавались голоса. Кто-то до сих пор зубрил, кто-то слушал музыку. Несколько студентов переговаривались на лестнице, завидя нас, замолчали, и я затылком ощущала их провожающие взгляды.

Шона это совершенно не парило, а мне вот было не по себе, тем более, когда практически все узнали историю про наш чертов любовный… квадрат.

Полегчало мне, только когда мы вышли на улицу, Шон достал из своей сумки складной зонтик и раскрыл надо мной.

Мы бежали по лужам к главному зданию, и меня все больше одолевали догадки о том, куда мы направляемся. Безлюдный коридор и запах хлорки, от которого кружится голова.

В панике потянула Шон за рукав.

— Нет!

Он ласково взял моё лицо в ладони.

— Я буду рядом.

— Это ещё хуже. Нет, Шон, пойдем обратно, пожалуйста.

— Там темно и ничего не видно.

Он серьёзно думает, что успокаивает меня сейчас?

Попятилась, намереваясь бежать без остановки до своей комнаты, но Шон легко перекинул меня через плечо и совершенно не обращал внимания на все мои протесты.

— Тебе сюда нельзя, — не сдавалась я, когда он внес меня в женскую раздевалку и поставил на ноги.

— Я в курсе

Шон снял с плеча сумку, достал оттуда гидрокостюм и протянул мне.

— Эту проблему решить было проще всего, Виви.

— Как ты?..

Он закатил глаза.

— Кажется, ты забыла о причине нашей встречи? Ты сотни раз рассказывала мне про тот чертов кипяток, я думал, что приукрашиваешь. У Ви ведь не было шрамов, я решил, что Теймроузы сделали какую-то операцию. А потом ты отказалась плавать, и я все сразу же понял.

Прижимала к груди гидрокостюм и не могла вымолвить ни слова. Мне казалось, что если я только открою рот, ради простого спасибо, то непременно разревусь.

— Ты пока переодевайся, а я жду тебя в бассейне. Чур не сбегать!

— Ты же закрыл дверь, — булькнула я, и он улыбнулся.

— С тобой всегда нужно быть на шаг впереди, Виви.

Шон оставил меня одну, и я дождалась, пока его шаги стихнут и послышится всплеск.

С тобой тоже нужно быть хитрее, Шонни.

Покрутила в руках подарок, на котором висела свеженькая бирка. Надеюсь, он заказал сюда доставку, а не рванул, рискуя жизнью на байке в ближайший спортивный магазин. Отчего-то эта мысль сейчас не пугала, а скорее будоражила, когда я представляла, что Шон готов ради меня на опасную глупость. Быстро вытряхнула эту мысль из головы. Меньше всего я хочу, чтобы он рисковал жизнью, но мне это нравится.

Больная идиотка.

Стянула с себя штаны, все ещё прислушиваясь. Судя по звукам, Шон планировал побить олимпийский рекорд, а не притаился за углом, чтобы увидеть меня без трусов. Быстро влезла в узкий костюм. Штанины заканчивались прямо над коленями, полностью скрывая мои шрамы.

Застегнула молнию почти под горло и покрутилась перед зеркалом. Гениально и просто. Обидно, что я сама не догадалась, но до чертиков приятно, что это придумал Шон.

Медленно шла к воде, нервно натягивая рукава до самых пальцев. Пусть шрамы я спрятала, но плавать я не умею все равно, и мне интересно, что Торнхарт сообразит на этот счет.

Ночью бассейн выглядел совсем иначе. Если днем, он напоминал старую оранжерею с мелкими окошками, то сейчас в частых всполохах грозы казался кусочком из чужой реальности, Мира Грёз, где девочка с обожженными ногами, встретила безмолвного мальчика с раненым сердцем.

Шон лежал на воде в самом центре бассейна. Лунный свет подсвечивал серебром его волосы, нежно касался безмятежного лица, скользил по груди. Словно почувствовав на себе мой взгляд, Шон открыл глаза и посмотрел на меня.

В несколько гребков он добрался до бортика и подтянулся на сильных руках.

Показушник! Лестница всего в паре метров. Завороженно наблюдала за зрелищем, которое Шон устроил для меня. Сейчас он напоминал морского бога, отблески луны на мокрой коже, идеальный рельеф мышц и черные бездонные глаза.

— Если толкнешь меня в воду, клянусь, тебе не поздоровится, Торнхарт! — предупредила его и отступила назад, когда несколько капель сорвались с волос Шона и упали мне на щеки.

— Мне уже жутко нездоровится, — улыбнулся он, а затем положил мою ладонь себе на грудь.

Пальцы нащупали то, что укрылось от глаз, и я, не веря, обвела едва заметный узор из шрамов. Кто бы ни сделал эти стежки, он был явно ловчее меня. У Шу сердце было пришито грубо и криво, здесь же ювелирная работа.

— Представь себе моё удивление, когда я нашёл твою кривую игрушку? Ты знала меня лучше всех, хотя я слова тебе не сказал. Видела каждый мой изъян, — он шагнул ближе и продолжил с мучительным придыханием: — Любила те неровные стежки.

— Много берешь на себя, Торнхарт, — хмыкнула я, с трудом борясь с собственным тяжелым дыханием.

— Я не прав? — он спросил с нескрываемым превосходством, потому что мне едва ли удавалось скрывать свои чувства к нему.

— Я любила и люблю моего Шу. Шона полюбить мне ещё только предстоит, — эти слова дались с трудом, говорить ему о чувствах было страшно и одновременно сладко.

— Справедливо. Но я уже двигаюсь в нужном направлении?

— Маленькими шажочками.

— А мы никуда и не торопимся теперь, Виви.

Хотелось поспорить с ним. Времени у нас мало. В любой момент защита Форхиллз может дрогнуть и проклятье заберет нас друг у друга. Вдруг прямо сейчас оно пробьет этот стеклянный потолок и остановит наши сердца.

Теперь я еще сильнее убеждена, что мы с Лиамом должны прижать Найджела и остановить все это. Ради будущего. Чтобы у нас с Шоном было время для всех маленьких шажочков.

— Давай уже плавать, Виви. Будет грустно, если ты вылетишь из нашего общежития из-за плохих баллов у тренера Фултон. А ты и по остальным предметам не особо блистаешь.

— В каком смысле вылечу?

— Оу. Правила одинаковы для всех. Если не тянешь средний балл, теперь переселяют в другой дом. Бабушка не говорила?

— Не говорила… Какого черта, мы ждем?

Схватила длинный розовый нудл с кафеля и полезла в бассейн. Лишиться своей огромной комнаты и угодить к отстающим я хотела меньше всего. Я уже привыкла обедать вместе с Джез, Лиамом и Шоном. И даже с Маршей у нас начали выстраиваться приятельские отношения. Надо постараться.

Теплая вода нежно обхватила ноги, а нудл держал меня на поверхности, но я все равно не могла отпустить лестницу и отплыть.

Шон нырнул с бортика и вошёл в воду, словно серебряный нож, без единого брызга. Запаниковала, когда долго не появлялся, а он возьми и вынырни прямо передо мной.

— Смелее, Виви. Толкайся. Не утонешь. Обещаю.

Кивнула. Отпустила ступеньку и нелепо задергала ногами, пытаясь поплыть.

Шон был терпелив, его вкрадчивый голос успокаивал меня, и я немного расслабилась на воде, но я все равно не могла отделаться от мысли, что меня обязательно что-то схватит за лодыжку и утащит на дно.

— Держи нудл одной рукой, а второй попробуй грести вот так.

Ничего не вышло, тело словно каменело, когда я отпускала руку, нахлебалась воды и долго и рвано пыталась отдышаться.

— Ладно. На сегодня хватит, — сжалился Шон. Он плавал вокруг меня словно акула. И я боролась одновременно с восхищением и ужасом.

— В фильмах такие свидания выглядели романтичнее. Поцелуи под водой, объятья. С у меня, кажется, сопли текут.

— Не текут, — заверил Шон. — Хочешь поцелуй под водой?

— Нет, — быстро ответила я, стараясь разглядеть лестницу сквозь влажные ресницы.

Он поймал кончик нудла и притянул меня к себе. В этот миг посреди бассейна у меня совершенно не было опоры. Весь мир словно держался на одном-единственном парне, от которого зависела моя жизнь. Вырвет у меня из рук эту палку, и я утону. Если с ним что-то случится, что будет со мной? Сойду ли с ума, как и он? Ведь Шон уже считал меня мертвой. Какой ад творился в его душе? Я точно слабее.

— Обещай, что не умрешь, — выпалила ему.

— Ты тоже, Виви.

Он протянул мне мизинец, и мне стоило огромных усилий уцепиться за него:

— Обещаю.

Шон потащил меня до лестницы, а наверху закутал в теплое полотенце.

Пока он вытирался, я самым бессовестным образом изучала его тело. Нахмурилась, когда на его и без того бледной коже разглядела едва заметные отметины, похожие на следы ногтей. Ещё шрамы?

— Что это? — коснулась пальцем его руки.

— А? — он взглянул на свою кожу, а затем мечтательно улыбнулся. — Это… Забей.

— Ты себя режешь?

— Что? Нет!

— Тогда что это такое? Тут сотни порезов, Шон.

— Скажу, и ты начнешь загоняться. Брось, Виви, это ерунда. Они быстро заживают.

— Ты знаешь про мои шрамы, Шон, говори про свои!

Он вздохнул.

— Плата за любовь к девушке-розе…

— Это мои шипы сделали?

— Сказал же, будешь загоняться. Но мне нравилось, так я ощущал тебя, когда просыпался, так все было реальнее с этой болью.

Торнхарт все-таки псих. Каждую ночь я калечила его, но всякий раз он возвращался за добавкой.

Подошла к нему ближе, распахнула свое полотенце и обняла. Сейчас у меня нет шипов, ему не должно быть больно. А он все такой же теплый и нежный, как во сне.

— Виви, я же могу передумать про мелкие шажочки, если ты не прекратишь меня соблазнять.

— Молчи… Шу.