Глава 14 Сорванное чаепитие

С этой ночи мне стало невыносимо сложно скрывать от Шона наш план с Лиамом, и я убеждала себя, что другого выхода просто нет. С новым рвением бралась за книги, пыталась получить баллы у тренера Фултон, и с ужасом понимала, что плетусь в самом конце рейтинга. В ноябре начинался сезон контрольных работ, и у меня не было ни единого шанса не вылететь.

— Можно записаться на какую-нибудь внеурочку, — предложила за завтраком Джез.

Я отчаянно изображала, что мне действительно интересны оценки. На деле же мои мысли крутились лишь вокруг вечернего побега.

Желудок категорически отказывался принимать еду, но я упорно насиловала несчастный пудинг, стараясь не смотреть в глаза Шону. Мне кажется, у меня на лбу написан весь этот чертов план поездки в имение Эшрейвенов.

— Ты не заболела, Виви? — спросил он и нахмурился.

Бросила быстрый взгляд на Лиама, и тот едва заметно кивнул. Боже, опять врать.

— Да, мне нехорошо. Тошнит.

Джезабель многозначительно потыкала Шона локтем, и он поперхнулся.

— Твоя работа, Терри?

— Мы не спим. Пока что… — смущенно пробормотал Торнхарт.

Теперь настала моя очередь краснеть и задыхаться.

— Я имела в виду, что ты в очередной раз выбесил нашу розу, что ее тошнит от тебя.

— Ой, да иди ты в зад, Джезабель, — закатил глаза Шон, а затем обратился ко мне: — Уверена, что хочешь идти на занятия, выглядишь ты паршиво.

— Угу, — поддакивал Лиам. — Полежи. Наберись сил. Я скажу учителям.

— Отведу тебя ко врачу, — вызвался Шон.

Да блин. А вот врач вполне может раскусить всю эту клоунаду.

— Похоже на желудочный грипп, — изрек доктор Мур. — Вас не рвало?

— Эм. Пока нет.

Он принялся что-то печатать на компе, а после начал опустошать полки с лекарствами:

— Это от обезвоживания, это противовирусное. Покой. Ограничить контакты.

К концу приема я на полном серьёзе поверила, что больна.

— Ограничить контакты, Шон, ты слышал врача, — перегородила ему дорогу в свою комнату.

— А как же подоткнуть одеялко и обнять тебя?

— У меня есть твой аватар, иди учись!

Он невесомо коснулся губами моего лба.

— Вечером загляну.

— Не пущу. Иначе и ты заболеешь. Да и по прогнозам мистера Мура скоро я плотно засяду в туалете, так что делать тебе тут нечего!

— Выздоравливай, Вив. Уже скучаю.

Стоило мне закрыть за ним дверь, как в животе на самом деле заурчало. Только от нервов. Вышагивала по комнате, и с ужасом ждала вечера. У нас ничего не получится. Мы точно попадёмся. С чего я вообще решила, что Марша мне поможет, а Джез прикроет!

Джезабель смотрела на Маршу с видом грозной пантеры, которая вот-вот растерзает мерзавку, а я подбирала слова, чтобы убедить их не устраивать кровопролитие в моей комнате.

— Нам нельзя задавать вопросы, но при этом я должна дать тебе свою тачку? — уточнила Марша.

— А я должна прикинуться тобой и хрипло прогонять Шона от комнаты? — повторила свою часть Джез.

С каждым их вопросом у меня оставалось все меньше рациональных объяснений.

— Это как-то связано с тем, что ты хочешь надрать задницу тому, кто виновен в смерти Ви?

А Марша нравится мне все больше. Вианор умела выбирать друзей.

— Господи, да! — слишком громко сказала я, и Джез нахмурилась.

— Виви, мне это совершенно не нравится. Дай взрослым разобраться. Скажи им все, что знаешь.

— Если бы им можно было доверять, Джез, Ви сделала бы это раньше. Да и потом, следующая в списке не я. Все будет хорошо.

Она покачала головой:

— Он тебя не простит. Вот увидишь. Виви, Шонни так старается, а ты собираешься так с ним поступить.

Джез права. Но у меня нет выбора, именно из-за него я это и делаю. У нас нет права на ещё одну ошибку, проклятье уже почти убило его.

— Не простит. Но будет жив.

— Я сейчас слезу пущу. Мы едем или нет? — Марша поиграла ключами от машины.

Ещё один укоризненный взгляд от Джезабель. И это она ещё не знает, что Лиам тоже едет со мной. Что это вообще его план. Завтра будет день бесконечных извинений. Но зато мы поймаем Найджела за руку и представим доказательства госпоже Торнхарт и остальным.

— Как в старые добрые времена, — Марша радостно пританцовывала у своей тачки. — Боже, словно Ви вернулась. Она постоянно что-то такое мутила. Загадки, побеги.

Мы с Лиамом не разделяли ее энтузиазма. Нам вообще предстояло залезть в багажник ее новенького “Приуса”, и у меня не было ни одной идеи, как это сделать и остаться верной Шону. Места практически не было, а у Лиама ноги длиннющие, как у саранчи.

— Шон убьет меня, — простонал Эшрейвен, укладываясь в багажник.

Улеглась на него сверху, стараясь не тереться о его грудь и не запоминать запах геля для душа.

Это не измена. Это не измена.

— Какие же вы милые, — пропела Марша перед тем, как с самым маньячным выражением лица захлопнуть дверцу багажника.

Надеюсь, я не допустила роковую ошибку доверившись ей. А вдруг это она, черт возьми, управляет проклятьем. Твою же мать, кажется, меня начинает накрывать панической атакой.

— Какая тебе разница, куда я? — Марша визгливо быковала на охранника у ворот. — За тампонами! Я тут не преступница и могу ездить куда и когда захочу. Ой, да звони кому хочешь. Как там тебя звать? Эрл? Ты знаешь, кто мой отец?

— А кто у нее отец? — спросила Лиама в подмышку.

— Она ездит на чертовом “Приусе”, Виви. Ты думаешь, у нее отец — большая шишка?

— Ну, может, наказана за плохое поведение, и ее красненький “Порше” забрали.

Лиам фыркнул прямо мне в макушку.

Как-то не научилась я ещё по тачкам людей сортировать. Нормальная же машина. Багажник бы большое, а так…

Марша продолжала ругаться и угрожать, а я с ужасом ждала, что сейчас нас найдут, но к моему удивлению тачка с визгом тронулась с места, и мне крепче вжало в кузена Шона. К концу этой поездки я окончательно пропахну чем-то можжевеловым. О, да, теперь я знаю, какой гель для душа предпочитает Лиам.

До сих пор не могу поверить, что он ввязался в эту авантюру. Из нас четверых наследник Эшрейвенов казался мне самым разумным. Но, видимо, знание, что мы не следующие в списке, знатно придало нам наглости. А ещё нам обоим было за что сражаться.

Пока мы тряслись в багажнике Марши и ждали, когда она остановится и вызволит нас, я раз за разом прогоняла в головеплан. Если Лиаму не удастся ничего найти на ноуте у Найджела, то в дело вступаю я. Прикинусь наивной девчонкой, которая всецело доверяет юристу наших семей. Расскажу о своей находке, покажу фото, спрошу совета и буду следить за реакцией. Если он навел меня на эту подсказку, то непременно воспользуется шансом и дальше вести дурочку Виви по ложному следу.

Машина подскочила на ухабе, и Лиам принялся бесконечно извиняться, хотя это я ему заехала коленом в пах. Бедняга. Он уже раз тридцать спросил меня, уверена ли я в списке и Марше? Смогу ли я провернуть тот же трюк, что в домике на дереве и отогнать проклятье?

У меня не было для него ни одного обнадеживающего ответа, а врать мне не хотелось.

Поежилась от холода, и Лиам инстинктивно меня обнял, в очередной раз извинившись.

— Не парься, Шон не умеет читать мысли.

— Зато он умеет натягивать людей как перчатки, — мрачно изрек Эшрейвен.

Ох, как это двусмысленно прозвучало.

— Надеюсь, твой дедушка заварит нам теплого чаю, — я решила сменить тему.

— Даже не сомневайся. Чаепития в семье Эшрейвен — целый ритуал. Но до этого тебя обязательно угостят кое-чем другим согревающим, и отказаться нельзя, ты обидишь дедушку!

Лорд Эшрейвен последний человек, которого мне хотелось обижать. Во-первых, на похоронах Вианор он напугал меня до чертиков своими жуткими белесыми глазами. Во-вторых, несмотря на всю мою неприязнь, он был единственным, кто поддержал меня в тот день и сказал то, что я хотела услышать, а еще привел в чувства Шона и не дал ему меня зарезать.

А в третьих, только сейчас я вспомнила, что Ви оставила ему на память чайный сервиз! Совпадение? А что если она переиграла своего убийцу. Знала, что тот подменит флешку. Знала, что не умеющий врать Лиам расскажет мне про их сговор. Предугадала, что я поеду пить чай со стариком Эшрейвеном.

Да ну, нет… Был бы у Вианор настоящий дар предвидения, неужели, она бы не предотвратила собственную смерть?!

Машина резко затормозила. Торопливые шаги по слякоти.

— Вы там живые?

— Не очень. Ещё минута, и мне придется выходить замуж за Лиама, чтобы сделать его честным мужчиной.

В багажнике был так тесно, что я физически чувствовала, как Лиам закатил глаза.

Марша выпустила нас и протянула руку, помогая вылезти.

— А куда мы едем-то?

— Ко мне домой. И ты не будешь болтать об этом в Форхиллз.

Милашка Лиам вдруг начал выглядеть пугающе угрожающим. Даже не знала, что он так умеет.

— Боже полегче, Эшрейвен, я, вообще-то, согласилась вам помочь.

— Вот и помогай! — рыкнул он, забрался на заднее сидение, нацепил наушники и включил музыку.

Одарила Маршу извиняющейся улыбкой. Что ж, теперь я понимаю, почему у этой троицы не было друзей в академии.

Какое-то время ехали в тишине, и от нарастающей неловкости в салоне мне хотелось выть. Первой молчание нарушила Марша:

— Как у вас с Шоном. Помирились?

— Типа того.

Я очень боялась, что она в непринуждённо-дружеской манере спросит меня, не сплю ли я с ним. Но она сама не знала, о чем со мной говорить.

— Прости, это всё так странно. Ви мертва, и вот появляешься ты. И вы ужасно похожи, до сих пор не могу поверить.

— Почему ты не приехала на похороны? — спросила ее в лоб, совершенно не заботясь, что могу заступить на запретную территорию.

— Я хотела, но Ви не разрешила, — горько ответила Марша.

— Не разрешила? Она явилась тебе после смерти?

— Что? Нет! Где-то за месяц до всего она в своей несерьезной манере бросила что-то типа: “Если я умру, не приезжай в поместье на поминки.”

За месяц! Она знала как минимум за месяц о своей смерти. И никак не связалась со мной! Но почему Ви отговорила Маршу приезжать в поместье. Из-за меня? И почему даже Эшрейвену она оставила сервиз, а лучшей подруге ничего?

Не понимаю, но в этом определённо должен быть какой-то смысл.

Мы въехали в ворота поместья. Маленькие лампочки вдоль дорогие тускло подсвечивали путь к огромному мрачному дому. Везде, докуда добивали фары, росли кустарники с черными, словно глаз ворона, ягодками. С каждым мгновением мне становилось все неуютнее, зато Лиам пришёл в себя и выглядел так, словно сегодня Рождество.

— Я здесь не был с прошлой весны, — выдохнул он, сняв наушники.

Как только Марша припарковалась под дальним навесом, Лиам выскочил из машины и вприпрыжку рванул к темной фигуре у крыльца. Мы лишь переглянулись и последовали за ним.

— Тетушка Дамиена! Я так скучал.

Дамиена оказалась той самой мрачной компаньонкой Лорда Эшрейвена. Выглядела она, как персонаж из семейки Аддамс. В руках у нее был поднос с хрустальным графином и тремя фужерами.

— Вина?

Дамиена не спрашивала, она ставила перед фактом, чую, ее совершенно не волнует наш возраст.

— Спасибо, мы как раз замерзли, — Лиам пританцовывал не то от холода, не то от радости. — Виви, обязательно попробуй, это наш фамильный рецепт: вино из аронии черноплодной, которая тут же и выросла.

Едва он сделал один глоток, как улыбнулся во весь рот, и его зубы стали окрашены в черный. Чуть какая.

Под пристальным взглядом Дамиены мы с Маршей тоже пригубили вина. Тепло мгновенно проникло в моё тело, а на языке теперь яростно сражались терпкость и сладость.

— Следуйте за мной, — зловещим голосом приказала компаньонка лорда Эшрейвена, и мы шагнули в хищное нутро замка.

Если бы не энтузиазм Лиама, я бы сошла с ума от страха. Темные коридоры, практически без освещения, старые зеркала, которые заставляли меня подпрыгивать от собственного пугающего отражения. Я словно угодила в жуткий лабиринт. Марша вцепилась в руку и с каждым мгновением бледнела все сильнее. Бедняга ещё не видела самого Лорда Эшрейвена.

— Зеркала особенно важны для нашей семьи, — пояснил Лиам, когда мы с Маршей в очередной раз дернулась от движения слева. — Мы учимся быть в гармонии с собственными мыслями.

Даже представить не хочу, каково быть наследником Эшрейвеном и иметь этот проклятый дар. Ты всегда знаешь, что думают о тебе. Даже те, кого искренне считаешь друзьями, едва ли могут контролировать мысли. Рано или поздно, ты услышишь то, что лучше бы не слышать никогда. Так что в зеркалах мне видится совершенно другой смысл: Ты не один. У тебя есть… ты, единственный, чьи мысли тебя не ранят.

Мы наконец-то дошли до конца коридора, и очутились в просторной комнате с лениво потрескивающим камином и одним единственным горящим торшером.

Лорд Эшрейвен сидел в массивном кожаном кресле, его ноги были покрыты ворсистым одеялом, похожим на старую шаль. В седых волосах отражались оранжевые блики от огня. В глазах все так же не было жизни, но старику и не нужно было зрение, чтобы видеть куда больше, чем дано простым смертным.

Лиам, не говоря ни слова, подбежал к своему дедушке и стиснул его в крепких объятьях.

Дамиена терпеливо ждала указаний, а я теребила на запястье браслет Ви и надеялась, что он работает. Потому что сейчас я завидовала, грустила, злилась, что не могу вот так обнять свою бабушку и что вообще по ней не скучаю.

Марша проследила за моим движением и с грустной улыбкой показала свой браслет.

— У нас гости, — проскрипел Лорд, не вставая с места. — Милые дамы, простите, что не могу поприветствовать вас должным образом.

— Он точно слепой? — шепнула мне на ухо Марша.

— Точно, юная леди. Слеп как крот. Это судьба всех Эшрейвенов. Расплата за дар и грехи прошлого.

Я бросила взгляд на Лиама. Да ладно? Он ослепнет? А какие побочные эффекты, кроме смертельного проклятья у остальных семей?

— Дедушка, ну не начинай наводить тоску. Мои друзья и так под впечатлением от замка. Лучше расскажи, как ты в детстве подслушал у Фицджеральда в мыслях другую концовку "Великого Гэтсби".

Сколько же ему лет на самом деле?

— Ох, концовок там было множество. Мысли писателей тот ещё лабиринт безумия, из которого не так-то просто выбраться. Словно проживаешь тысячи судеб.

Лорд Эшрейвен мечтательно прикрыл глаза.

— Ладно, мы так шутим, — улыбнулся Лиам. — Не встречался он с Фицджеральдом. Мы вообще затворники. У нас в поместье даже слуг нет. Дамиена мне как матушка.

— Какой же ты зануда, Лиам, — скрипел Лорд Эшрейвен. — Дай пофантазировать.

Дамиена бесшумно скользнула в комнату с новым подносом. В этот раз на нем дымился розовый заварочный чайник и пять чашечек. Яркий сервиз выглядел игрушечным и неуместным в мрачных стенах поместья Эшрейвен, словно дурацкая шутка суровой Дамиены, которая решила разыграть своего слепого господина. Марша уставилась на поднос, и ее словно парализовало.

— Какого?..

Она подскочила с места и рванула к компаньонке, намереваясь вырвать у нее ношу из рук.

— Кто дал вам право? Этой был мой… мой подарок. Откуда он у вас?

Она задыхалась от злости, глядя на сервиз, обводила нас заплаканным взглядом, ища виноватых.

— Это не ваше, — голос у Марши сорвался, и она уже шепотом, захлебываясь слезами, прошелестела: — Это было её …

Я первой пришла в себя от этой внезапной истерики и бросилась к Марше, обняла со спины и попыталась хоть немного забрать ее дрожь. Такое концентрированное страдание я видела только у Шона, а то он справлялся лучше.

— Хей. Тише-тише, ты подарила этот сервиз Ви? — спросила у нее, и при звуке имени моей сестры, Марша завыла.