Глава 18 Несбывшиеся обещания

Виви

Этой ночью мне снились кошмары. Уставший и потрёпанный жизнью Шон менял подгузники четверым детям, пока я грела бутылочки. Мы ни с чем не справлялись, а обещавшие помогать прабабушки Теймроуз-Торнхарт укатили на какой-то солнечный курорт и выкладывали счастливые фото из соцсетей.

Я отчаянно жонглировала горячими бутылочками, а Шон грязными подгузниками, когда в дверь позвонили. На пороге стояли Вианор и Вернон, они нараспев произнесли:

— Тетушку и дядюшку вызывали?

Проснулась в холодном поту. Даже не знаю, что меня повергло в больший ужас: стать многодетной матерью или то, что Вернон мне кузен или ещё кто-то.

Посмотрела на часы.

Семь утра. Не думаю, что усну.

Позвонила маме.

На удивление она быстро подошла к телефону. Тоже не спит?

— Что такое, моя милая?

Она была не в курсе инцидента в поместье Эшрейвенов, и мы с бабушкой решили лишний раз ее не пугать.

— Да так… У меня парень появился, — тут мне даже врать не пришлось.

— Как здорово, милая. И кто он? Вы предохраняетесь? Это важно, Виви.

— У нас дальше поцелуев пока не зашло, но да. Надо бы предохраняться, с нашей-то генетикой. Это Шон Торнхарт, кстати.

— О…

Не знаю, как расценить её “О”. Но довольной она не показалась.

— Что-то не так?

— Я просто всегда хотела, чтобы ты была подальше от этого, Виви. Вот и все.

— Почему? Моя сила, рано или поздно проявилась бы. Ты в курсе, что я на похоронах, чуть Вернона Кэмпбелла не прикончила?

— У тебя не должно было быть силы, Виви. Все должно было перейти к Вианор, но…

Я поперхнулась. Вот так открытие, они даже силу мою поделили за меня. Уже и забыла, зачем позвонила маме. Злость заполняла меня до краев, и я с трудом сдерживала обвинения. Они жгли ядом мой язык.

Если бы… Если бы нас не разлучили, все сложилось бы иначе. Даже с Маршей, работая на два голоса, мы могли противиться проклятью. Вдвоем с Ви мы бы точно справились. А теперь ее нет.

— Но она умерла, — закончила я за маму.

На какое-то мгновение повисла тишина, и я поняла, что вновь разбередила свежие раны. Нужно было что-то сказать, вернуться к тому, что мучило меня этой ночью.

— Ты ведь сейчас не одна, ма?

— А?

— У папы же были какие-нибудь родственники, с которыми ты могла бы поговорить? Братья или сестры…

Но я и сама знаю, что у папы не было родни, на похороны почти никто не пришел, сотрудники, да постоянные клиенты нашей пиццерии.

— Почему ты спрашиваешь? — слишком резко спросила мама, она никогда не звучала такой испуганной.

— Эм. Не хочу, чтобы ты одна варилась во всем этом.

— А… ну да!

Поздно. Я уже поняла, что задала правильный вопрос. Может быть, поэтому она так резко уехала из поместья, не Авелин она боялась, а моих расспросов. Ведь, я могу заставить ответить.

— Люблю тебя, ма. Сегодня мы с Шоном будем ужинать с нашими бабушками. Жесть, да?

— Всё будет хорошо. Торнхарты правильные. Она одобрит. И я тебя люблю.

Гудки.

Мне показалось, или во фразе “Торнхарты правильные” прозвучало слишком много горечи. Но Авелин никогда не была против папы. Не в восторге, да. Осуждала выбор, ещё бы! Мы не были идеальной семьей, которая собирается за одним столом на День Благодарения, но ничего неправильного в нас тоже не было.

Стук в дверь.

Даже не удивилась, увидев Шона. Возможно, мои утренние разговоры с мамой разбудили его.

— Тебе тоже снились кошмары, Виви?

Показала ему четыре пальца:

— Вот стольких детей ты заделал мне во сне, Шон.

— Нужно срочно выбираться отсюда, Вивс, и снова видеть наши общие сны под фиолетовым небом.

Как же я чудовищно по ним соскучилась. Но из Форхиллз нам туда не пробиться.

— А тебе что снилось? — спросила его, лишь бы не обсуждать дальше мой многодетный кошмар.

Я тактично умолчала про дядюшку Вернона и воскресшую сестру.

— Мне снилось слишком много чертова Кэмпбелла… Они с Лиамом были моим шаферами на свадьбе. Как мы дошли до этого, Виви? Меня этот парень пугает сильнее, чем родовое проклятье!

Рассмеялась. Чудесным образом все плохие мысли улетучились, едва он пришел. От него пахло мятной зубной пастой, мылом и краской. Хотелось зарыться лицом в помятой футболке и дышать только им.

— Времени еще много. Показать тебе кое-что, что напомнит наши сны?

Он протянул мне руку, и мы пошли в его комнату. Бросила взгляд на незастеленную постель и сглотнула. Должно быть, она еще теплая, и тоже пахнет им. Шон закрыл дверь, и мы очутились в непроглядной темноте. Гардины были плотно зашторены и не пропускали ни единого лучика солнца.

Раздался щелчок выключателя, и под потолком загорелись тусклые светодиодные ленты. Они подсветили роспись с фиолетовым небом и черными корнями деревьев. Я ахнула, словно мой сон ожил в эту секунду и стал реален. Шу здесь, на расстоянии вытянутой руки, и теперь не исчезнет, ни когда я проснусь, ни когда я усну.

— Думаю, можно будет наклеить бумажных бабочек на стволы деревьев, они будут подрагивать как живые. Что скажешь?

Но даже нарисованные Шоном бабочки выглядели так, словно вот-вот упорхнут прочь.

— Это… Это…

У меня не хватало слов, чтобы описать восторг от увиденного, но в сердце тут же неприятно кольнуло, когда я вспомнила, что точно так же он расписал потолок в комнате Вианор. Ужасная, отвратительная ревность сейчас была совершенно неуместна, но я ничего не могла с собой поделать.

— Что-то не так? — Шон неправильно расценил мое замешательство.

— У Ви была такая же картина.

Мне хотелось откусить себе язык за то, что не смолчала. Но это было сильнее меня.

— А… — он заметно сник и засунул руки в карманы. — Я же тогда не знал.

Ему не нужно оправдываться, я все понимаю, и Шон испытал достаточно боли, ни к чему ему новые едкие шпильки. Но я просто не могла двигаться дальше, пока сама от них не избавлюсь.

— Прости, — он извинялся искренне, а мне хотелось сбежать обратно в свою комнату и разреветься оттого, что никак не могу отпустить.

Глаза защипало.

— Выключи свет, — хрипло попросила его.

Комната снова погрузилась во мрак, и я дала волю слезам. Шон поймал меня за плечи, и мне не удалось скрыть от него дрожь от беззвучных рыданий.

— Прости… прости меня, Виви…

Он целовал мои слезы и бесконечно извинялся за то, в чем не был виноват. Я же продолжала выпускать свою боль наружу.

— Мне иногда кажется… Если бы… если бы Вианор не умерла, мы бы никогда не встретились. Вы бы полюбили друг друга, и Шу однажды перестал бы приходить в мир грез. Что, если именно ее ты любил на самом деле? Реальную, живую девушку, которая ходила с тобой на занятия, плавала в бассейне, посещала семейные торжества. Я все еще чувствую себя воровкой, Шон!

Мой голос срывался, а отчаяние душило.

— Я не все тебе показал, Виви… Ты кто угодно, но точно не воровка. Дашь мне еще один шанс? Это ответит на твои вопросы.

Он уверенно вел меня по темной комнате, пока я продолжала истекать слезами, его пальцы подрагивали на моих плечах. Запах краски стал сильнее, и я уловила во тьме белые очертания призраков.

— Нужно немного света, Виви, ты позволишь?

Булькнула что-то утвердительное, его руки исчезли, и я зябко поежилась.

Занавеска отъехала в сторону, и призраки испарились, явив мне мольберты, спрятанные под белыми простынями. Шон начал стаскивать их одну за другой.

Везде была я. Зеленая кожа, шипы, розовые лепестки вместо волос. Вот я сижу на ветке дерева и мечтательно смотрю вдаль. Вот касаюсь ногой воды. На другой картине вокруг меня порхают бабочки.

— Это не все.

Шон вытащил из шкафа потрепанный скетчбук и протянул мне.

— Если это не убедит тебя, то я уже и не знаю, Виви.

Я листала страницы у окна, и блокнот рассказывал мне всю нашу историю: от первой встречи до того неловкого поцелуя.

— Я жил нашими снами, Виви.

Верила ему, гладила рисунки и старалась не заплакать с новой силой.

— Теперь я хочу, чтобы ты мне разрисовал потолок.

— Какое-то время краска будет сохнуть, и тебе придется где-то спать, — Шону вернулось игривое настроение, и я не смогла сдержать улыбку.

— Думаю, Джез меня приютит, — показала ему язык. — Или Марша.

Шон поджал губы.

— Нам надо собираться на занятия. У меня сегодня очередной зачет у Фултон.

— Ты справишься, я отлично тебя натаскал.

О да! Особенно вчера.

— Пойду переодеваться, — привстала на мысочках и чмокнула его в уголки губ.

— Хэй! — Шон потянулся за добавкой, но я увернулась.

— Я подготовилась хуже тебя и не чистила зубы.

На парах мы вновь сидели с Джез. Но каждую секунду я чувствовала на себе взгляд Торнхарта. Кажется, он совершенно не слушал преподавателя, и что-то неистово писал в блокноте.

Под конец пары мне на стол прилетел бумажный самолетик. Развернула и увидела свой портрет и подпись:

“Начинаем жить в этой реальности, моя Роза”

Повернулась к нему и встретилась с самой нежной на свете улыбкой.

Ужаснейшим испытанием за день стало расстаться с Шоном по пути в бассейн, но вход в мужскую раздевалку был в противоположном крыле. Зато сегодня Джезабель шла вместе со мной и что-то усиленно повторяла.

— Тоже будешь сдавать зачет?

— Устный.

Я так не узнала, почему Джез не плавает вместе со всеми. Но она, как и я, имеет право на своих демонов. Не приставала с расспросами. У дверей в раздевалку нас догнала Марша. Она все чаще проводила время с нами, а не со своей компанией.

– “Корпорация тайна” сегодня собирается? — с ходу спросила она.

— Для тебя это игра? — с раздражением бросила Джез.

— Нет, — Марша была немного обескуражена. — Я вообще собиралась отдать тебе роль Дафны. Ты у нас единственная блондинка…

Сделала знак, чтобы она прекратила. Джезабель или кто-то из ее семьи следующие в списке, и я понимала ее нервозность.

Переодевались в тишине. Джез продолжала зубрить свой устный зачет, а я впервые за все время не замоталась в полотенце и стянула с себя одежду при всех. Для более открытого купальника я пока не была готова, но Шон определённо придал мне уверенности.

— Ох… — Марша уставилась на мои шрамы, и даже Джезабель оторвалась от книги.

— Все в порядке. Это старый ожог.

— Больно было? — участливо спросила Марша.

— Ага. Я потеряла сознание и очнулась уже в больнице.

И у меня появился талант. Я создала целый мир и призвала туда Шона.

— Выглядит круто, — продолжала подруга моей сестры. — Джез глянь, тут прям узоры.

Она начала бесцеремонно водить ногтем по бугоркам.

— Вот это похоже на розу. А это на цветочный венок. Перо… А тут как стая птиц. О! Засос… Неожиданно.

Меня замутило.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Посмотрела туда, куда показывала Марша. Для меня это всегда было лишь бесформенным уродством.

Я не видела всей картины целиком.

Неужели, этот чертов ожог тоже часть мозаики?

Села на скамейку, чтобы унять дрожь в коленях. Как это всё не вовремя.

— Нам поговорить с Фултон, Виви?

— Не надо. Я проплыву.

А что, если треклятая кастрюля упала не из-за моей неосторожности? Вдруг ее тоже толкнула неведомая сила.

Цветы. Гроб. Сестра. Мысли. Вороны. Розы. Перья. Шипы. Кровь.

Сдавила виски. Нужно скорее сдать зачет.

Шону не понравилось мое бледное лицо, но думаю, он списал все на волнение из-за заплыва. Я щедро наглоталась хлорированной воды, но сдала зачет. Пока ждала остальных на скамейке, то медленно сходила с ума.

— Ты молодец, — похвалил Шон и сел рядом. — Никак не отпустит?

— Дело не в этом. На моих шрамах слова из считалочки Вианор. И это точно не совпадение.

— Воу. Покажешь?

Он спросил это без какого либо намёка или сексуального подтекста, и я кивнула, продолжала нервно наглаживать свои бедра через гидрокостюм.

— Ви предвидела мой ожог? Её считалочка о моих шрамах? Но получается, она не предупредила меня о той кастрюле! Я чуть не погибла!

Как много она знала заранее? Смерть папы, брата Джезабель, а смерть Лорда Эшрейвена она предсказала этим чертовым сервизом?

— Виви… — Шон как-то вымученно позвал меня. — Без той кастрюли мы бы не встретились…

— Знаю! Но все равно злюсь на неё, ничего не могу поделать с собой.

— А ты сама бы как поступила?

Мне не нравится его вопрос. И решила ответить ему таким же.

— А ты? Предупредил бы меня о чудовищном кипятке, зная, что мы не встретимся?

— Это несправедливо, Виви. Конечно, я бы не хотел, чтобы ты пострадала.

— Извини меня, Шон, — быстро проговорила я, наблюдая за мучением на его лице. — Просто она, столько всего знала. Знала, что ты мой Шу, и тоже не сказала. Знала порядок смертей, и я уверена, она была в курсе, кто стоит за всем этим, но она унесла это в могилу и заставила нас разгребать последствия. Я злюсь. Я просто в бешенстве!

— Мы справимся. Ты сдала зачет, открылась мне. Не требуй от себя сразу много.

Он сжал мою руку, а я ответила ему благодарной улыбкой.

— Нас ещё ждет ужин с бабушками.

— И с этим мы тоже справимся, Виви.

В душе по-новому разглядывала свои ноги. Нашла узор, ужасно похожий на гроб. До красноты терла его пальцем. Безумие какое-то.

Выбрала для ужина платье подлиннее и поскромнее. Темно-синее, с пуговицами до самого горла. В нем я была похожа на горничную из поместья Теймроуз. Может, мне по ошибке его положили к остальным покупкам? Покружилась перед зеркалом, проверяя, что мы проклятые шрамы не начали светиться через одежду. Порядок. Забрала волосы в пучок, слегка коснулась губ блеском и нервно поглядывала на часы. Только шесть тридцать. Мы собирались встретиться в семь в кабинете у директора Торнхарт.

Взяла игрушечного Шу и прижала к груди. Затем пальцем взъерошила его волосы и коснулась губами зашитого рта.

— Кажется, я люблю тебя, — прошептала игрушке.

Посадила его на стол. Интересно, хватит ли у меня духу повторить это Шону в лицо?

Шесть тридцать две.

Не выдержала и пошла за ним.

Шон открыл мне, попутно натягивая белую футболку. От него приятно пахло чем-то хвойным, волосы были почти в таком же беспорядке, как у Шу. Он неодобрительно оглядел мое платье.

— Что это за наряд монашки?

— Фултон наверняка рассказала о наших развлекухах в бассейне…

— Тем более.

— Я хочу произвести хорошее впечатление на твою бабушку. Чтобы она поняла, что таких развлекух у меня раньше не было! Ты вообще первый парень, который видел меня… такой.

В черных глазах Шона вспыхнул очень знакомый мне безумный огонек, а затем он легко поднял меня на руки и, несмотря на все протесты, бросил на постель. Мягкое одеяло пахло им, и я утопала в этом пьянящем хвойном аромате.

— Ты мне платье помнёшь! — возмущалась я, но скорее ради приличия.

— Ага.

— Нам пора идти идти.

— Угу.

Он навис надо мной и осторожно вытащил шпильки из пучка.

— Прическа тоже дурацкая…

Следующей критике подвергся мой клубничный блеск. Шон стер его таким неистовым поцелуем, что губы определённо станут только краснее. Его язык навязывал моему танец, от которого у меня кружилась голова и отнимались ноги. Как же хорошо, что у Шу был зашит рот. Если бы он так же целовал меня в мире грёз, клянусь, я никогда бы не проснулась. Впала бы в кому и осталась под фиолетовым небом навсегда.

Когда я почувствовала настойчивые пальцы, расстегивающие пуговицы на платье, то простонала.

— Не делай так… — Шон оторвался от меня, тяжело дыша. — Это очень похоже на приглашение.

— А это оно и было, — ответила с таким же тяжелым дыханием.

Он слегка приподнялся на локте, посмотрел на время, которое, как назло, неумолимо приближалось к семи.

Шон оглядел меня. Платье задралось до неприличия, и теперь уже мой парень простонал. Платье-то я надела невзрачное, но вот с бельем сегодня не скромничала. После того, как Шон доказал мне, что мои шрамы не внушают ему отвращения, я впервые позволила себе побыть сексуальной и примерила белое кружевное белье.

— Чёрт. Я думал, стянуть с тебя хотя бы трусики, и очень надеялся на что-то необъятных размеров и жутко не сексуальное… А тут…

— Разочарован? — я закусила губу и с удовольствием следила за его несчастным выражением лица.

— Ты дьявол, Вивьен! Дьяволица.

Потянула его за футболку к себе и поцеловала, обрушивая на него всю свою страсть. С болезненным ликованием впитывала в себя возбуждение своего парня, а его пальцы оставляющие на моих бедрах новые отметины стали уже моим наказанием.

— Сниму их с тебя после ужина, Виви!

— Я так понимаю, вы поладили, — констатировала Шарлотта, когда мы появились на пороге ее кабинета. Губы у меня пульсировали и горели огнем, дрожащие пальцы так и не смогли застегнуть тугие пуговицы и, я молила предков всех четырёх семей, чтобы платье у меня не было задрано на заднице. Шон выглядел не лучше. Он блаженно улыбался, и на его губах красовался мой клубничный блеск.

Авелин удивленно подняла бровь.

— Я бы не была так уверена, Шарлотта. Видок у них такой, словно они дрались.

Нервный смешок Шона взъерошил мне волосы на затылке.

Мы расселись за столом госпожи Торнхарт. Она убрала с него все документы, и теперь на нём стояли тарелки, накрытые серебристыми клошами. На сервировочном столике пузатый стеклянный чайничек грелся на подставке со свечкой.

Я понятия не имела, чего ждать от этого ужина, и как мне невзначай спросить о Кэмпбеллах.

— Как дела в поместье? Как там верзила Джейсон? — я совершенно не умею вести светские беседы.

— Тебя интересуют дела в поместье? — Авелин даже не попыталась мне подыграть.

— Ну, ко мне все отнеслись хорошо. Джейсон съездил по магазинам. Миссис Кэмпбелл готовила потрясные завтраки, а Вернон устроил кинопоказ.

Кажется, бабушка немного расслабилась, а вот Шарлотта фыркнула.

— Домашний кинотеатр, Авелин? Кому ты пускаешь пыль в глаза? Хотя теперь уже все без надобности, да?

Я громыхнула своим клошем, привлекая к себе внимания, потому что обстановка явно накалялась.

— Ох какой стейк, — пропела я, стараясь скрыть отвращение, потому что он был с кровью. Черт.

— Джейсон привез лучшую говядину. Должно быть, ты соскучилась по хорошей еде в этой богадельне.

Я соскучилась по пицце, вообще-то, но послушно принялась резать мясо, стараясь сдерживать тошноту.

— Давай помогу, — вызвался Шон и забрал из моих дрожащих рук нож.

Наши бабушки продолжали метать друг в друга молнии, и мне это совсем не нравилось, я как-то иначе представляла себе этот вечер.

— Мы решили пойти вместе на рождественский маскарад, — Шон попытался сменить тему, ловко орудуя ножом, и мне казалось, что он вот-вот начнёт кормить меня с вилки. — А ещё я буду кавалером Виви на балу дебютанток весной.

В любой другой день я бы жутко злилась, что кто-то решает за меня, но сейчас таяла от уверенного голоса Шона. Мне нравилось, что он строит планы, это давало надежду на будущее, помогало отвлечься от нависшей над нами беды. Рождество, весенний бал.

— Боюсь, это невозможно, — бабушка отправила в рот истекающий кровью кусок мяса.

Госпожа Торнхарт отвела взгляд. Шон перестал резать стейк, но нож не отложил.

— Почему же? — клянусь, я услышала в его вопросе ледяную угрозу.

— Есть обстоятельства, — уклончиво ответила Авелин, и мой мозг начал судорожно додумывать.

— Какие? Вы с госпожой Торнхарт купили одинаковые шляпки и теперь в смертельной обиде друг на друга? — вспылила я, и тут же пожалела. Бабушка наградила меня таким убийственным взглядом, что у меня отпало всякое желание шутить.

— Я забираю тебя из Форхиллз. Это прощальный ужин, Вивьен.

Что?

Нож все-таки громыхнул о тарелку, и Шон вцепился мне в плечи.

— Нет.

— Все уже решено, Терри, — повысила голос Шарлотта.

— Какого черта? Ей грозит проклятье. Она должна остаться тут.

— О, теперь ты заговорил о проклятье. Но ты не думал о нем, Терри, когда сбегал. Как удобно.

— Вы не заставите. Виви, уходим, сейчас же. Мы взрослые люди, и мы остаемся.

У госпожи Торнхарт во взгляде мелькнуло сожаление, а затем моих ушей коснулся гул. Он нарастал, обрушивался на меня словно волна. С таким тревожным ощущением ко мне возвращалась сила всякий раз, когда я покидала Форхиллз.

Нет. Нет. Нет.

Они не сделают этого!

Защита академии пропала, но прежде чем мы с Шоном успели сделать хоть что-то, Авелин воспользовалась силой.

— Вивьен, молчать! Отпусти ее, Шон Терренс Торнхарт!

Он сопротивлялся. Мой бедный Шу сражался. На его лбу выступили капельки пота.

— Отпусти.

Его руки разжались, и я ощутила опустошение. Слезы катились у меня из глаз. И это единственное, на что я могла способна. Но Шон не сдавался, я видела, как мой парень отключается, прямо сейчас он пытался бросить свое сознание в другое тело.

— Ты остаешься, Шон. Никаких побегов, — продолжала Авелин. — Идем, Вивьен.

Мои ноги были словно набиты ватой. Я шла послушной марионеткой. В коридоре увидела виноватое лицо Лиама, он беззвучно прошептал: "Прости".

Мысленно послала его к дьяволу!

Уверена, Шон, выбьет из него дерьмо, когда я уеду. Он что-то рассказал нашим бабушкам!

— Вы думаете, я не сбегу? — хрипел Шон. — Думаете, я это так оставлю? Виви, я приду за тобой!

На его плечо опустилась рука Шарлотты.

— Оставишь, милый. Так надо. Авелин, давай.

Я в ужасе слушала, как моя бабушка промывает Шону мозги. Надеюсь, Лиам видит, в какой ад погрузил нас, чертов предатель.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Когда Авелин закончила, у моего парня на лице после не было агонии, его взгляд вообще ничего не выражал. Две блестящие черные пуговицы.

— Ну ты и сука, — шипела я.

Меня вывели на улицу. Запихнули в машину Джейсона.

— Едем, — сухо скомандовала бабушка.

Я беззвучно рыдала, скованная магией семьи Теймроуз и понятия не имела, что же такое рассказал Лиам, отчего Авелин решила забрать меня, несмотря на проклятье.

— Почему? — прошептала я, превозмогая магию.

— Потому что я очень люблю тебя, милая. Как только все узнают, что натворила твоя мать, боюсь, ты будешь в опасности. Я должна была догадаться раньше…

Что? Что натворила мама. И почему я ни черта не могу догадаться?

— Поспи, Вивьен. Дорога неблизкая.

Это не было пожеланием, очередной приказ от чертовой маньячки. И я заснула, чтобы очнуться в мире под фиолетовым небом, где нет моего Шу, но явственно ощущалось присутствие кого-то другого.