Глава 20 Заплатка

Шон

Меня больше не трогали. Просто оставили в комнате как сломанную игрушку. Именно так я себя и чувствовал после того, что сделала Шарлотта. Мне не было больно, я не рвался сбежать, мне больше ничего не хотелось, из меня словно выдрали возможность чувствовать вообще.

В принципе, было даже неплохо. Ни боли, ни сожаления. Ничего. И если бы не дразнящий запах Виви у меня на подушке, я бы решил, что ее никогда не существовало.

Перевернулся на бок. Запах стал ярче, и я пытался вспомнить, почему так сильно любил ее. А любил ли вообще? Вдруг это какая-то магия вуду?

Новый вдох, и невыносимая пустота в груди только разрасталась. Погладил подушку, воскрешая в памяти мягкость кожи Виви, но мгновения ускользали от меня, как яркие ниточки, которыми Виви пришила мое сердце.

Становилось пусто, бессмысленно, тихо.

Но тишина длилась недолго. Не успел Форхиллз оправиться после громкого отъезда Вивьен и Авелин Теймроуз, как новая нервозность начала распространяться в воздухе. Я чувствовал эти вибрации во всем теле. Они больно впивались в меня пальцами Шарлотты. Заполучив Шу, она явно решила не выпускать его из рук, пока я не приду в чувство, но теперь я живу ее эмоциями.

Страх. Паника. Вот что сейчас поселилось в ее сердце.

Подошёл к двери. Руки не слушались. Моя дрожащая ладонь никак не хотела коснуться ручки, словно невидимые лески сдерживали каждое мое движение.

Прижался ухом к двери, чтобы услышать хоть что-то.

Мгновения тянулись невыносимо долго и мучительно, а тупая тревога никак не проходила. Сел под дверью, как послушная псина в ожидании хозяина. Это теперь единственное, на что я способен.

Ждать…

Тишину нарушил крик Марши:

— Пустите меня к нему! Шон, ты должен знать! Хэй! Шон, она в беде, Виви, точно в беде. Она не убийца! Пустите!

Виви в беде. Белый шум в ушах. Пустота. Мне плевать.

— Шон!

Вернулся на постель и уставился в потолок. Отвратительное фиолетовое небо. Оно мне больше не нужно. Раздражение было настолько сильным, что я не выдержал, встал и принялся опустошать ящики с краской, разводить её, выплескивать на потолок.

Закрасить. Закрасить. Закрасить.

Стереть!

Скоро мебель, мои вещи, ковер, я сам — все было покрыто разноцветными брызгами, словно пестрые бабочки ворвались в наш мир и заполнили мою комнату.

— Виви… — шептал я одними губами, чувствуя, как безумие проникает глубоко под кожу вместе с краской.

Очнулся в кромешной темноте, когда кто-то начал тормошить меня за плечи.

— Посмотри, что ты натворил, Лиам. Доволен? — гневно шептала Марша.

Она пыталась добудиться до меня, но тело словно набили ватой.

— Я не знал. Откуда я мог знать! Такие проблемы должны решать взрослые. Я хотел как лучше.

— А теперь Виви пропала!

Открыл глаза.

— Виви пропала? — я поразился собственному равнодушию.

— Шон, приди в себя, черт возьми. Кто-то вломился в поместье Теймроуз. Тот брутальный водитель сейчас в реанимации с проломленной головой. Авелин, кажется, в коме… Её чем-то накачали. А Виви испарилась.

— А, может, это она грохнула свою бабушку, — оскалился я, и меня начал пробивать истеричный смешок. — Она могла. Вдруг она чокнутая близняшка, которую всю жизнь прятали ото всех, просто потому что она ненормальная? Вдруг она на самом деле сидела в психушке?

Я сам себе не верил. Никто, кто знал Виви, не поверил бы в эту чушь, и это были не мои мысли. Мне их внушали, пришивали к груди новыми нитями, заставляли ненавидеть мою розу, презирать.

Марша отвесила мне крепкую пощечину, но в чувство меня это не привело.

— Что с ним? — спросила она у Лиама и Джез.

— У Виви была кукла. Давно забытая магия. Думаю, она каким-то образом привязала ее к Шону, — строила догадки Джезабель, и я вновь рассмеялся.

— Магия Вуду? Я разорвал ту куклу на части однажды, и я жив. Хрень это все. Хре-е-е-ень, — протянул я нараспев.

— Где кукла? — Марша не сдавалась.

Как мило. Эта сука всегда меня терпеть не могла, а тут столько переживаний.

— Ее забрала тетя, — виновато бурчал Лиам. — Она оторвала от нее, какой-то лоскуток, и теперь Шон такой…

Кажется, я попал в какое-то зазеркалье. Марша за меня волнуется, а Лиама грызет совесть.

— Сердце, они забрали мое сердце, — я продолжал истерично смеяться.

— А еще смелость и мозги, — брезгливо заметила Марша.

— О, я понял. Я понял! Волшебник страны Оз, да?

Они явно пришли к выводу, что от меня не было никакого толку, и я даже не обижался. Эта троица спасителей думала, как бы пробраться к моей бабуле в офис, чтобы выкрасть игрушку. Даже я понимал, что их миссия обречена. Шарлотта нагнала в академию целую армию, словно ждет чего-то плохого.

Троица вроде что-то придумала, Лиам сел передо мной на колени:

— Шон, Виви не убийца и не сумасшедшая, я был в ее мыслях. Мне правда жаль, что я выложил все тете. Думал, она поможет нам… Я ошибался.

Хорошая попытка. Но мне все еще насрать.

— Помоги нам. Мы вернем тебе то, что забрала Шарлотта.

— Нет. Идите к черту. Охра…

Джез метнулась ко мне со скоростью пантеры и зажала ладонью рот.

— Мы предвидели это.

Дальше эти трое повалили меня на пол, заломили руки за спину и начали их связывать. У меня на рту тут же оказался тугой скотч. Какие знакомые ощущения, я снова не могу говорить, а тело опять стало тюрьмой.

— Зайду к тете, — обреченно выдохнул Лиам.

— Выкрадешь игрушку? Думаешь, госпожа Торнхарт идиотка? Она сразу все поймет!

Ха, о моей бабуле Марша была явно более высокого мнения, чем обо мне.

Они снова начали мучительно накидывать идеи для моего спасения. Могли бы спросить меня. Я не хочу спасения. Мне хорошо. Никаких мыслей, никакой боли. Идеально.

Джезабель изучала мои художества на потолке и полу, пока ее взгляд не зацепился за что-то на ковре, он подняла крошечное испачканное краской сердечко, и мое настоящее пропустило удар, а затем сжалось от тоски.

— А что если…

Она приложила его к моей груди, и у меня защипало глаза. Шипел на нее сквозь скотч, посылал проклятья. Я не хочу. Не надо. Там не ждет ничего хорошего. Лучше я буду ненавидеть Виви, забуду о ней, чем услышу, что ее больше нет. Я не вынесу. Просто не вынесу.

— Шон?

Сморгнул слезы и задышал чаще.

— Задери ему футболку. Приложи ближе к коже, — руководила Марша. Если бы я не знал ее так хорошо и не был в курсе, по кому на самом деле болит ее душа, подумал бы, что она хочет поглазеть на меня без одежды.

— Это что за хрень такая?

Я даже сам попытался посмотреть, на что они так уставились.

— Это кровь или краска?

Вытянул шею и увидел у себя на груди тонкие порезы. Старые шрамы обнажились и кровоточили. Но даже я заметил, что они идеально повторяют контуры крохотного тряпичного сердечка. Марша не церемонясь прижала ко мне этот недостающий кусочек пазла, и я завыл прямо в чертов скотч.

Авелин и охранник в больнице, а Виви пропала, какого черта, мы все еще здесь.

— Шон?

Я изо всех сил надувал щеки, чтобы сдуть скотч. Крутил запястьями, сдирая кожу в кровь.

Лиам содрал с моих губ ленту.

— Быстрее, — рычал я. — Развяжи.

— Ты вернулся? — спросил он.

Как будто не видно, черт возьми.

— Развяжи!

Когда мои руки оказались свободны, прижал ладонью сердечко.

— Дайте свежий скотч, — командовал я.

— У меня был только один кусок.

Закатил глаза. Вытащил из ящика иголку с ниткой.

— Вденьте кто-нибудь.

— Ты совсем больной? — спросил Лиам, и я одарил его безумной улыбкой, мои губы все еще жгло от клейкой ленты.

— Да. Живо.

— Меня сейчас стошнит, — прокомментировала Марша, но нитку вдела.

— Кому мерзко, можете отвернуться, — посоветовал я и принялся пришивать кусочек ткани на место. Никогда еще боль не доставляла мне столько удовольствия, никогда еще я не чувствовал себя настолько живым.

Надеюсь, когда мы разберемся со всем этим дерьмом, Виви вновь влюбит меня в себя, или сошьет нового Шу. Не хочу жить в мире, где мной не управляет это сладко-болезненное рабское чувство.

Завязал узелок и оторвал зубами нитку.

— А теперь, Лиам. Мне нужна твоя одежда и мой байк.

Кузен улегся на мою постель, а я натянул на себя его толстовку оверсайз и наушники. Краску с головы смывать было некогда. Если этот маскарад сработает, то я буду первым, кто поможет бабушке набрать новый штат личной охраны. А пока я надеюсь, что они конченые тупицы, и мне придется прорываться с боем.

Джез повисла у меня на шее, спрятала за своими волосами и подготовилась играть роль влюбленной и заботливой девушки. Марша все еще не отошла от представления с ниткой и иголкой. Вопреки моему совету она не отвернулась и заворожено следила за каждым стежком. Теперь видок у нее был зеленовато-болезненный.

Натянул капюшон до подбородка и уставился в пол, а Джез принялась наглаживать мои щеки прохладной рукой.

Мы толкнули дверь.

— Это не твоя вина, Лиам, — причитала Джезабель, утирая мне невидимые слезы. — Ты поступил правильно. Шон поймет. Придет в себя и простит.

Я мотал головой из стороны в сторону, а мои плечи тряслись от воображаемых рыданий.

Мы шли медленно. Не торопились. Но у охраны с каждым мгновением явно было все больше подозрений. Чувствовал у себя на спине прожигающие взгляды. Еще чуть-чуть. Дойти хотя бы до лестницы.

— Погодите! Господи Эшрейвен!

— Беги, — шепнула мне Джез, и они вместе с Маршей кинулись на охранников.

Джезабель напоминала дикую визжащую банши, на ее крик выбежал Лиам и сбил кого-то с ног.

Мысленно поблагодарил их и припустил на пределе сил. Надеюсь, ба не разобрала мой байк на запчасти.

Впечатал одного из охранников в стену, и пока тот не очухался, выскочил на улицу.

Помчался к гаражу, который ба предусмотрительно закрыла. Громыхнул от досады амбарным замком и обреченно наблюдал, как ко мне со всех сторон, словно к дикому зверю, подходят люди Шарлотты Теймроуз. Кто-то даже потянулся за тазером. Бросился к воротам, и самого уха раздался свист. Они серьезно решили вырубить меня шокером?

— Господин Торнхарт, не делайте глупостей, — настойчиво советовали мне, но прямо сейчас я как раз-таки делаю то, что должен, и у меня только один шанс.

Подпрыгнул и ухватился за створку ворот. Кожа на груди болезненно натянулась, надеюсь, нитки выдержат. Подтянулся и мешком перевалился наружу. От удара о землю у меня резко потемнело в глазах.

Лежал и громко постанывал, лишь бы только хоть один из бабушкиных людей додумался выйти за ворота, чтобы затащить меня внутрь. Мне повезло, двое охранников бросились ко мне, и я с упоением услышал крик Шарлотты:

— Нет! Назад!

Поздно. Перенес сознание в тело ближайшего, и с удовольствием ощутил полный желудок. Мне так и не довелось поесть чертов стейк.

— Прости, — извинился перед напарником и прописал ему в челюсть. У меня совсем нет времени церемониться. Виви где-то там, и ей нужна помощь.

— Кто следующий? — я повернулся к воротам. — Бабуля?

Шарлота держала в руках куклу и нервно сжимала ее.

— Терри, вернись! Живо.

— Хватит так меня называть. Шон. Меня зовут Шон! Терри было именем моего отца.

Народу стало прибывать. Остальные охранники, любопытные студенты. Разминал плечи, ожидая, когда она даст сигнал своим людям. Насчитал с дюжину вооруженных тазерами людей.

На всякий случай отошел чуть дальше от ворот.

— Шон, пожалуйста. Хочешь, я пущу людей на поиски Вивьен. Ее найдут.

— Хорошая попытка, но вы все считаете ее убийцей, иначе ты бы уже помогла Теймроузам, нет?

— Все гораздо сложнее, мальчик мой. Но они не те, за кого выдают себя. Лжецы и манипуляторы. Беатриче совершила страшный грех, а Авелин ее покрывала!

По рядам студентов прокатился ропот. Всем вокруг вдруг жутко стало интересно, что же грех совершили Теймроузы. И только мне было все равно.

— Разберусь с этим потом. А пока найду Виви, — пожал плечами.

Я старался сохранять расслабленный вид. Но прямо сейчас мы все находились в патовой ситуации. Люди Шарлотты не могли выйти наружу, а я не мог уйти из Форхиллз пешком. Мы стояли, пялились друг на друга и теряли драгоценное время.

Шарлотта мучительно прикидывала, сколько людей ей понадобится, чтобы скрутить меня и в какой-то момент просто сдалась. Дала сигнал своей службе безопасности, и они бросились на меня.

— Затащите его тело внутрь!

Хитро.

Приготовился к схватке, как чертов Нео с дюжиной агентов Смитов. Это будет весело. Я прыгал от сознания к сознанию, кидался на ближайших охранников, валил их в грязь. Это было похоже на игру в шахматы с сами собой. Я бесконечно крутил доску, чтобы сделать ход то за белых, то за черных.

Кому-то все-таки удалось схватить меня за ногу и потащить по земле к воротам. Метнул свой разум туда.

Не думаю, что все это чертовски полезно, кажется, у моего несчастного тела от напряжения пошла носом кровь. Но я просто не мог остановиться. Все ради Виви.

Бабушка пыталась приказать своим студентам помочь. Обещала зачеты, но они бросали взгляды на корчащихся от боли безопасников и не торопились выходить из академии.

Шарлотта явно в отчаянии. А затем она шагнула за ворота и бросила на меня коварный взгляд. Через мгновение ее тело беспомощно упало в грязь, а мое собственное поднялось на четвереньки.

Не подумал.

— Я верну тебя домой любой ценой, Шон. Ты все, что у меня осталось! — кричала она моим же голосом. Жутко.

— Без Виви моя жизнь бессмысленна.

Кажется, бабушку заинтересовало что-то саднящее на моей груди. Это плохо. Бросился к ней, но меня повалили пришедшие в себя охранники, и я словно в замедленной съемке смотрел, как бабушка стаскивает с меня толстовку. Нет нет нет.

— Это нездоровая любовь, Шон.

Я приготовился к худшему, умолял ее остановиться. Из-за паники я больше не мог перемещаться и просто в ужасе наблюдал за тем, как Шарлотта тянется к нитям.

Жуткий, леденящий кровь визг. Бабушку на мгновение парализовало, а я с восторгом узнал Джезабель. Они с Лиамом выбежали на дорогу и схватили Шарлотту за руки. Успели.

Быстро вырубил держащих меня охранников, устроив им карусельку из моих прыжков, а затем перенес сознание в тело Шарлотты.

Ситуация становилась еще более патовой. Зато в кармане обнаружились ключи от гаража. Нашел в толпе Маршу с разбитой губой. Она не из великой семьи, и с ней не церемонились.

— Прикати мой байк!

Надеюсь, эта повернутая на экологии девчонка не погонит свой “Приус”.

— Предлагаю обмен, бабуля.

— Я не пущу тебя, слышишь!

— Тогда возьму кого-то из твоих крепких парней. Как думаешь, это не убьет меня? — перешел к грязному шантажу я.

Хотя это скорее было блефом. Так много и долго прыгать нельзя, и Шарлотта знает это. В детстве ко мне подключили кучу аппаратов жизнеобеспечения, чтобы тело не умерло.

Рев, похожий на звук трактора, разрезал напряженную тишину. Студенты отпрыгивали в сторону, когда на них помчался серебристый “Юкон”. Одна из створок ворот с треском выломалась, когда Марша снесла ее словно картонку.

— Это не мой байк, — заметил я, и Марша закатила глаза.

— Бери что дают, Торнхарт.

— Ребят… — испуганно позвал Лиам.

Проследил за его взглядом и увидел, как по небу плывет черный бесформенный сгусток. Да, твою ж мать.

— Джез, в академию… — скомандовал я, но вдруг осознал страшное, без бабушки внутри больше не было барьера.

— Сделайте что-нибудь, — кричал Лиам. Он отпустил Шарлотту и теперь вцепился в Джезабель, которая впала в транс и белыми светящимися глазами уставилась на приближающееся нечто.

— Делай выбор, Шарлотта, — рычал я на бабушку. — Без тебя в Форхиллз умрет Джез. Отдай мое тело.

— Обещай, что вернешься, — плакала она. — Поклянись. Дай слово Торнхартов.

— Конечно, вернусь. Смотри, я навалял твоей маленькой армии. Я все могу.

Она закрыла глаза и освободила мое тело.

Возвращение было не самым приятным. Меня волочили по земле, дергали за руки и ноги, а еще у меня в гостях побывала бабушка. Мрак. Такое ощущение, что она заглянула мне в комп и нашла там коллекцию порнушки.

Лиам уносил Джез на руках, а она вдруг вцепилась в Маршу и что-то ей шепнула, прежде чем скрылась за воротами.

Черное нечто врезалось во вновь возведенный барьер под визги студентов, а затем рассыпалось красными искрами.

— Я еду с тобой, — Марша поставила меня перед фактом и уселась за руль.

Не стал спорить, забрался на пассажирское сидение и прикрыл глаза.

— Ты же скажешь мне, если за нами будет погоня, да? — спросил ее, когда “Юкон” с тарахтением гигантского кота покатил прочь от Форхиллз.

— Это тачка охраны. Тут есть рация, спою им прямо в динамики. А ты поищи пока аптечку и обработай свою заплатку, пока заражение не началось.

Посмотрел на перепачканную грязью грудь. Марша права. Открыл бардачок и положил себе на колени целый чемоданчик с медикаментами. Тут были даже инструменты, чтобы пули вытаскивать. Взял салфетку и перекись.

— И как тебя совесть не гложет, пересела с гибрида на этого убийцу экологии.

— Заткнись, Шон. Кто-то должен думать о планете!

Рассмеялся. Зря. Нитки натянулись сильнее, когда моя грудь затряслась. Зашипел, когда перекись начала пениться у меня в ранах.

— Джезабель мне кое-что сказала… Кое-что странное…

— Что один “Приус” не спасет планету?

Марша наградила меня гневным взглядом.

— Прости, это нервное. Я только что участвовал в безумной групповушке, а еще бабуля забралась ко мне в тело, а это… это… Стремно.

Вообще не то слово. Это гораздо хуже. Марша смягчилась, а затем шумно выдохнула, собираясь с силами обрушить на меня какую-то жуткую информацию.

— Это была Вианор.

— Ха?

— Проклятье — это Ви.