Глава 8

– Мелиса, я кое о чем хотела тебя спросить… – начала я в субботу, когда наше дополнительное занятие прервалось на традиционное чаепитие.

Наставница отвлеклась от разглядывания чашки, к содержимому которой не успела притронуться, и посмотрела на меня. Я свой чай тоже едва пригубила, но хотя бы ковырнула небольшое пирожное, поданное к нему, тогда как Мелиса игнорировала и его.

Похоже, нам обеим было о чем подумать. И мысли эти вызывали у нас тревогу.

Не знаю, о чем замечталась Мелиса, но у меня к размышлениям о призраках и трагедиях – давней и нынешней – добавились переживания из-за слов Рабана, которые не выходили из головы ни на минуту. И речь, конечно, не о внезапной ревности к Редеку, а о мрачном предостережении: мое молчание может в итоге стоить кому-нибудь жизни.

В пятницу вечером я даже едва не пошла к отцу, но уже стоя одной ногой на лестнице, ведущей на его этаж, замерла, словно уперлась в невидимую преграду. Мне удалось убедить себя, что раз он простил обе вылазки в Мертвый лес и попытку пустить в замок среди ночи Мортену, то с пониманием отнесется и к невольным экспериментам с некромантией. Я решила ничего не говорить о книге и кубиках и до последнего заявлять, что призраки явились ко мне сами и назвали свои имена. Колт прикрыл меня перед миллитой уже дважды, возможно, не позволит им допытываться и сейчас.

Но шагнув на первую ступеньку, я поняла, что на самом деле боюсь не наказания за опыты с некромантией. Меня страшило, что мои подозрения окажутся беспочвенными, а признания – лишними. И еще обиднее будет, если Колт просто не воспримет мои слова всерьез, как произошло с рассказом о горгулье. От меня снова отмахнутся, а может, даже посмеются над потугами играть в детектива.

В худшем же случае отец окончательно разочаруется во мне. Разве герою войны с некромантами захочется иметь дочь, которая видит призраков и говорит с ними? Миллитам он, возможно, меня не сдаст, но вполне вероятно, отправит обратно к дяде, снова вычеркнув из своей жизни. Стоя на той ступеньке, я вдруг осознала, что не хочу такого поворота событий. И даже боюсь его.

Замерев в нерешительности, я тогда скользнула взглядом по двери комнаты наставницы, и меня осенило. Вот кто мне нужен: Мелиса! Она достаточно близка к Колту и может знать, что происходило в академии десять лет назад, с его слов. Или могла услышать ту историю от кого-нибудь другого, ведь она появилась здесь всего два года спустя или около того. О гибели четырнадцати студентов не могли так быстро забыть!

Если она подтвердит мои догадки, можно будет рискнуть и пойти с этим к Колту. По крайней мере, я буду знать, ради чего сдаю себя. И, возможно, принесенная внезапно открывшимся даром польза перевесит неприязнь к некромантии, которую испытывает отец.

– Прости, что ты сказала? – виновато переспросила Мелиса, когда поняла, что я обратилась к ней с какой-то репликой и жду реакции. Видимо, она мои слова благополучно прослушала.

Это был шанс соскочить с темы, оттянуть вероятную необходимость идти к отцу еще как минимум на день. Завтра Редек расскажет, что узнал, и можно будет решить, что делать. Подумаешь, днем больше, днем меньше…

Но между днями лежала ночь, в которую что-нибудь могло произойти. То, что я никогда не смогу себе простить. И мои нервы уже не выдерживали, словно едва слышный голос в голове шептал: «Времени осталось мало, торопись».

– Я сказала, что хочу кое о чем спросить, – решительно повторила я. Слегка поерзала на стуле и тихонько поинтересовалась: – Ты знаешь подробности гибели студентов десять лет назад?

По тому, как изменилось выражение лица наставницы, стало понятно: она совсем не ожидала такое услышать.

– Студентов? – переспросила Мелиса. – В смысле, студентов нашей академии?

– Да, насколько я понимаю, это произошло незадолго до назначения Колта директором. И, возможно, было как-то связано с Амантом Шеллом, но это неточно. Колт тебе не рассказывал?

Мелиса растерянно покачала головой. Ее глаза округлились от удивления, и в целом было видно, что она впервые слышит о той трагедии.

– Неужели никто не болтал об этом, когда ты сюда приехала? – не поверила я.

– Я начала преподавать в Академии Горгулий почти три года спустя после назначения Энгарда. Он мне ничего не рассказывал, а о таких вещах, вполне вероятно, остальным было запрещено говорить.

– Так бывает?

– Если лорд Ардем дал распоряжения, то вполне могло быть.

– Как можно запретить людям болтать?

Подобные заявления не укладывались у меня в голове.

– Очень просто. – Мелиса пожала плечами. – Если за болтовню могут посадить или казнить, желающих обычно не находится.

Да, об этом я как-то не подумала. Привыкла, что любая история утекает в интернет быстрее, чем кто-нибудь успевает объявить ее страшной тайной. А из интернета потом не так уж легко что-то удалить.

– Ты-то откуда об этом знаешь? – спросила Мелиса, воспользовавшись тем, что я замолчала.

Я схватила чайную ложку и с преувеличенным интересом принялась за пирожное, чтобы не смотреть на наставницу.

– Да так… Редек упомянул. Ему отец в детстве рассказывал, но без подробностей. Вот мне и стало интересно, что и как там произошло.

За столом повисло молчание. И было в нем что-то напряженное, заставившее меня все-таки оторваться от пирожного и посмотреть на Мелису. Та в свою очередь сверлила меня недоверчивым взглядом.

– Хочешь сказать, что это чисто академический интерес? И поэтому ты так нервничаешь? По-моему, ты что-то недоговариваешь.

Я вздохнула, сделала большой глоток уже остывшего чая и призналась:

– Это не академический интерес. У меня есть основания полагать, что это может быть очень важно, и я хочу выяснить подробности. Если они совпадут с моими подозрениями…

– Спроси у Энгарда, – тут же предсказуемо предложила Мелиса. – Уж он-то должен знать, что и как тогда происходило.

Я мгновенно сникла. Да, конечно, этого и стоило ожидать, вполне очевидное решение, но тот самый едва слышный голос в моей голове вновь шепнул: «Нельзя. Не сейчас».

– Боишься, что он не станет рассказывать? – предположила Мелиса по моему угрюмому молчанию. – Да, Энгард не любит говорить о тех временах. Но если ты объяснишь ему, почему считаешь это важным…

– Но ведь я могу и ошибаться. Вероятно, я вообще все не так поняла и мои подозрения окажутся абсолютной чушью? Мне бы узнать наверняка, что тогда произошло, прежде чем говорить с ним.

– Боишься его разочаровать? – догадалась Мелиса, сочувственно улыбаясь.

Я непроизвольно вздрогнула. Вот как она умудряется так чутко все улавливать? Я сама едва осознала собственный страх и была уверена, что он не так уж заметен. Тем не менее я кивнула, признавая ее правоту.

– Увы, не могу тебе помочь, – с искренним сожалением в голосе заявила наставница. – Я ничего не знаю о том случае.

– А Бенсон может знать? – вырвалось у меня неожиданно.

Настолько неожиданно, что я сама испугалась. Неужели я готова пойти с этим даже к миллиту, но не к родному отцу?

Мелиса дернулась, когда услышала это имя, и нахмурилась, но я все-таки продолжила:

– Он ведь миллит. Приехал сюда еще позже, чем ты, но у него должен быть доступ к какому-нибудь архиву? Если ты попросишь, он ведь поднимет то дело?

– С чего ты взяла? – несколько нервно уточнила наставница.

Я смутилась, но отступать было уже поздно.

– Колт упомянул однажды, что вы были помолвлены.

Мелиса едва заметно поморщилась и разочарованно покачала головой.

– Не ожидала от него подобной болтливости. Он упомянул всю нашу историю?

– Не могу знать, – улыбнулась я. – Но о причинах разрыва помолвки он тоже сказал. А еще сказал, что Бенсон любит тебя до потери здравого смысла. Думаю, это означает, что он на все для тебя готов.

Наставница едко усмехнулась, чего еще никогда при мне не делала. Ее глаза подозрительно блеснули, но слез, к счастью, не последовало.

– Думаю, ты понимаешь, насколько мне неприятно общество этого человека?

Снова кивнув, я заверила ее:

– Я бы не просила, если бы мне не казалось это важным.

Мелиса побарабанила пальцами по столу, немного помолчала и, наконец, решилась.

– Что ж, давай попробуем у него узнать.

* * *

Я так обрадовалась ее решению, что не сразу задумалась о причинах согласия. Вопрос догнал меня только по дороге в Бордем, куда мы отправились сразу после окончания нашего занятия. Ведь Мелиса вполне могла предложить выяснить все окольными путями у Колта. Ничто не мешало ей лично расспросить его, не упоминая меня, сослаться на какой-нибудь обрывок разговора, который услышала много лет назад, а теперь вспомнила. Однако она предпочла пойти у меня на поводу и обратиться к Бенсону. Почему?

Спрашивать я, конечно, не стала, а то еще передумает. Сама смогла предположить только, что постоянное мелькание Бенсона в академии делало свое дело. Людей проще выдворять из сердца, когда они не маячат у тебя перед глазами. И печальная задумчивость, которую я заметила за наставницей во время занятия, вполне могла быть связана с бывшим женихом. Вероятно, ее тоже неосознанно тянуло к нему? Или даже вполне сознательно, с чем она пыталась бороться?

Мне трудно было понять или хотя бы представить, что она чувствует. Я родных братьев не имела, а с двоюродным мы хоть и выросли вместе, не были особо близки. Да и такой уж сокрушительной любви в моей жизни пока не случалось, чтобы вообразить, каково это, когда жених убивает брата. Я попыталась представить на месте убийцы Рабана, но все равно не поняла, что почувствовала бы, убей он по той или иной причине кузена. Наверное, истинную реакцию можно понять, только пережив такое. Все остальное будет лишь бессмысленным моделированием, не имеющим ничего общего с реальностью.

В Бордеме мы сначала заглянули в управление миллиты, но там нам сообщили, что у капитана Бенсона сегодня выходной. Я поинтересовалась, где его можно найти, и после недолгого замешательства дежурный все же дал нам адрес дознавателя.

Однако в небольшом и весьма скромном доме Бенсон тоже не обнаружился. Пожилая женщина, открывшая нам дверь, лишь проворчала, что господин по выходным дома не сидит, возвращается поздно и ждать его нет смысла, потому что толку от него по возвращении нет никакого.

– Где же он проводит свободное время? – неожиданно поинтересовалась Мелиса, хотя после управления не хотела идти даже сюда, это я ее уломала.

– У Дрейка. Или у Вано. Или у мадам Бурбон, – проворчала женщина, которая, видимо, была у Бенсона кем-то вроде домработницы. – Поищите где-нибудь там.

И она захлопнула дверь.

– Ты знаешь этих людей? – поинтересовалась я у Мелисы с умоляющими нотками в голосе.

Интуиция подсказывала, что наставница не захочет разыскивать Бенсона по всему городу, поэтому следовало заранее начать клянчить.

– Знаю, – вздохнула Мелиса, разворачиваясь и направляясь вдоль улицы. – Это трактиры, но такие, куда женщины обычно не ходят, если только не хотят заработать. А последнее и вовсе бордель.

Я лишь смущенно кашлянула, понимая, что не решусь просить ее ходить со мной по таким местам. Да и одна не пойду. Однако, неожиданно для меня, Мелиса не свернула там, где следовало свернуть, если мы возвращались в замок. Нет, она направилась сначала обратно в центр небольшого городка, а потом и дальше – на противоположную его окраину.

Улицу сомнительных трактиров я узнала сразу, хотя прежде сюда не забредала. Узкая и грязная, она как будто стыдливо пряталась между домами, но ее выдали вывески с уже известными мне именами – «У Дрейка» и «У Вано».

Мелиса невольно притормозила, словно давая себе возможность передумать, прежде чем шагнуть на эту территорию, но потом все же решилась. Я хвостом последовала за ней. Шедший навстречу мужчина, слегка пошатывающийся, невзирая на довольно ранний для такого состояния час, удивленно посмотрел на нас и даже проводил взглядом. Видимо, женщины, которые здесь бывали, выглядели как-то не так.

Наставница методично заходила в каждое заведение, встречавшееся нам на пути, но не углублялась в темные, пахнущие спиртным залы, полные сигаретного дыма и мужского смеха. Она лишь подходила к барменам – или их стоило называть как-то иначе? – и спрашивала, здесь ли отдыхает капитан Бенсон. В паре мест нам ответили, что сегодня его не видели, в одном – что был, но уже ушел, в другом – что вообще такого не знают.

Повезло только в пятом. Меланхоличный бородатый мужик с заметно выпирающим животом окинул Мелису оценивающим взглядом, едва взглянул на меня и кивнул в сторону зала, утыканного столами разного размера.

– Там он, но предупреждаю сразу: уже занят. Пить что-нибудь будете?

– Мы не задержимся, – отрезала Мелиса, шагая в зал и сканируя его взглядом.

Мужик пробормотал, что так и думал, и занялся своими делами. А мы уверенно направились к столику у дальней стены. То есть уверенно зашагала к нему Мелиса, а я засеменила следом, уже трижды пожалев, что все это затеяла, поскольку нас снова провожали удивленными, а иногда и заинтересованными взглядами.

Бенсон действительно был не один. У него на коленях сидела худосочная девица немногим старше меня. Она носила довольно длинное платье и корсет, но это определенно не свидетельствовало о скромности или строгом воспитании, поскольку подол был задран чуть выше середины бедра, а рука капитана это самое бедро бесстыдно поглаживала. Девушка заливисто смеялась, обнимая миллита за шею и лаская тонкими пальчиками небритую щеку. Корсет поднимал и оформлял ее не особо внушительную грудь, а глубокий вырез платья позволял ею любоваться, что Бенсон время от времени с удовольствием и делал. Сегодня на нем не было формы, только темные брюки и светло-бежевая рубашка, верхние пуговицы которой были расстегнуты, а рукава закатаны. Что не удивляло: в жарком душном зале иначе долго не протянешь. Я в теплой куртке мгновенно взмокла.

Мелиса подошла к столику и замерла буквально в двух шагах от милующейся парочки, но те поначалу не обратили на нее никакого внимания. Бенсон и дольше бы не замечал, но девица на его коленях, видимо, почувствовала тяжелый взгляд Мелисы и слегка отпрянула, напряженно глядя на нее и выразительно толкая в плечо кавалера, в тот момент занятого целованием ее шеи.

– В чем дело? – не слишком внятно пробормотал он и только потом поднял мутный взгляд на Мелису, стоявшую над ними со скрещенными руками.

Да, а ведь было еще только около трех часов. Такими темпами до вечера бравый миллит имел все шансы свалиться, проспаться и отчасти протрезветь.

– Лиса? – Бенсон удивленно поднял брови, а взгляд его, казалось, даже слегка прояснился. – Что ты… Какими судьбами?

– У нас к тебе дело. А ты погуляй пока.

Последняя фраза была адресована девице, неуверенно замершей и больше не веселящейся. Кажется, она заподозрила, что за Бенсоном пришла если не жена, то как минимум очень смелая невеста или строгая сестра. В любом случае проблем ей не хотелось, и она даже сделала попытку уйти, но Бенсон удержал ее. В его взгляде появилась горькая отчаянность.

– Я сегодня не при исполнении и делами не занимаюсь. А она никуда не пойдет. Я ей уже заплатил.

Мелиса тихо хмыкнула, сунула руку в карман своего полупальто, вытащила оттуда небольшой мешочек, в каком тут носили деньги, и кинула его на стол, поближе к девице, процедив:

– Исчезни.

Судя по тому, как алчно загорелись глаза девицы, мужчины за ее компанию не платили столько, сколько давала Мелиса за ее отсутствие. Схватив мешочек одной рукой, другой она одернула подол, заодно высвобождаясь из объятий Бенсона, и проворно соскользнула с его коленей. Через пару мгновений ее и след простыл.

Миллит к произошедшему отнесся философски: вздохнул, наклонился к столу и налил в стакан из бутылки, стоящей перед ним, хорошую такую порцию чего-то темно-коричневого, пахнущего травами и спиртом.

– Ну что ты за женщина, Лиса? – мрачно пробормотал он, не глядя на нас. – И сама брезгуешь, и другим не отдаешь.

– У нас к тебе дело от силы на час, – холодно заявила Мелиса, садясь за стол напротив него. – Потом сможешь вернуться к своим шлюхам. И пойлу.

С последними словами она забрала у него и стакан, из которого Бенсон так и не успел сделать ни глотка. Я примостилась на скамью рядом с наставницей, с интересом и легким удивлением разглядывая миллита. Сейчас он совсем не походил на того человека, который с грозным видом бродил по академии, допрашивая то одних, то других и раздавая указания подчиненным. Отсутствие мундира и взъерошенные светлые волосы делали его каким-то… обычным. Не тем представителем власти, которого я побаивалась.

Бенсон потер рукой лицо, словно пытаясь собраться с мыслями, потом подпер ею подбородок и выжидающе уставился на нас. Его взгляд все еще плохо фокусировался, но едва ли мы могли сейчас ожидать большего.

– Так и в чем дело? – поинтересовался он, переводя взгляд с Мелисы на меня и обратно. – Что за срочность?

– Ты что-нибудь знаешь о гибели студентов в Академии Горгулий десять лет назад? – без предисловий поинтересовалась Мелиса.

Брови Бенсона снова скакнули вверх, он пожал плечами.

– Впервые слышу. Ты не хуже меня знаешь, что меня перевели в Бордем лет пять назад. Или уже шесть? Я немного сбился, но точно не десять.

– А в архивах вашего управления может храниться то дело? – нетерпеливо спросила я.

Миллит снова перевел взгляд на меня, в его глазах появился немой вопрос: «А ты какого черта здесь делаешь?»

– Наверняка. Но почему вас вдруг заинтересовала трагедия десятилетней давности?

– А вы помните, что говорил Кроу на допросе? Об Аманте Шелле? Его примерно тогда же вычислили и… устранили. Есть вероятность, что это взаимосвязанные события. И мне кажется, что все это может иметь отношение к убийству дочери Шелла – Мортены.

Бенсон нахмурился, явно пытаясь собраться с мыслями, его взгляд еще немного прояснился.

– Если есть такая вероятность, почему Колт ничего не сказал? Даже не упомянул тот случай.

Я моментально сникла и пожала плечами. Да, похоже, мои догадки действительно были беспочвенными.

– Может быть, я ошиблась…

– Но можно ведь проверить? – неожиданно настойчиво предложила Мелиса.

Бенсон встретился с ней взглядом, улыбнулся уголками губ и мягко согласился:

– Безусловно. Для тебя, Лиса, все что угодно.