Глава 11

Хотя я шла за Марин очень быстрым шагом, иногда даже переходя на бег, и несколько раз звала ее по имени, догнать подругу у меня долго не получалось. Она накинула на голову капюшон длинного теплого пальто, ссутулилась и тоже почти бежала, не оглядываясь, словно за ней гналась не я, а по меньшей мере маньяк с ножом и в маске.

– Да подожди же ты! – крикнула я в отчаянии, делая рывок вперед из последних сил.

После плотного обеда я все еще чувствовала себя слишком тяжелой, и леденец в руке очень мешал, поэтому пришлось выбросить его. Только тогда я наконец смогла догнать подругу и положить руку ей на плечо в попытке остановить.

Марин вздрогнула, дернулась и отскочила в сторону, но хотя бы перестала убегать и повернулась ко мне.

– Ты куда так торопишься? – демонстративно пытаясь отдышаться, поинтересовалась я. И на всякий случай улыбнулась, потому что Марин выглядела очень испуганной.

– Я… э-э-э… прости, я не хотела… пялиться… И вообще… Я не знала, что ты и Редек…

– Да мы просто болтали! – перебила я ее нервное бормотание. – Ничего такого, чего мне следовало бы скрывать от остальных.

Если ее это и успокоило, то не сильно, потому что Марин поджала губы и потупилась, все еще втягивая голову в плечи. Совершенно непонятная мне реакция, но мало ли какие у дуалов традиции и табу. Может, она решила, что мы собирались целоваться, а у них запрещено на такое смотреть?

– Послушай, мне нужна твоя помощь, – поторопилась я сменить тему.

– Правда? – Ее лицо неожиданно просияло, и она даже взглянула на меня с готовностью сделать все что угодно.

– Да. И только ты можешь мне помочь, – решила я закрепить результат. Марин определенно любила быть по-настоящему полезной. – Точнее, твой ментальный дар.

Подруга мгновенно помрачнела и насупилась, теперь глядя меня без прежнего энтузиазма.

– В каком смысле?

– В прямом. Послушай, мне жизненно необходимо вспомнить, что произошло тогда в моем мире. Ну, перед тем как я отправилась сюда, когда на меня напали. Это буквально вопрос жизни и смерти.

Теперь ее брови сошлись к переносице, на лице появилось выражение растерянности.

– И как тебе может помочь мой дар?

– Когда ты демонстрировала мне его, я впервые вспомнила хоть что-то. Ты ведь говорила, что он вытаскивает образы из моей головы, чтобы напугать. Так?

– Ну да…

– Вот это мне и нужно: вытащить из головы образы, относящиеся к самому жуткому событию в моей жизни.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – Марин все еще испытывала сомнения. – Если все было настолько жутко, что ты не хочешь этого помнить…

– Я-то как раз хочу! Только не могу…

– Потому что твой мозг защищает тебя от этих воспоминаний? – предположила Марин.

– Или потому что кто-то что-то сделал со мной, чтобы я забыла, – возразила я. – В любом случае сейчас мне нужно вспомнить.

Она снова замялась, и я молитвенно сложила руки, делая «щенячьи глазки».

– Пожа-а-алуйста!

– Ты же помнишь, что я не контролирую это? – Марин продолжала отчаянно пытаться отговорить меня. – Я могу случайно вытащить из твоей головы что-то совсем другое, что тебе никак не поможет, только навредит!

– Я тебя уверяю: ничего более ужасного, чем та ночь, в моей голове просто нет. Даже близко. Но если все-таки не получится, ничего страшного. Можно будет попробовать еще. Так или иначе, а с моей стороны не будет никаких претензий. И я буду тебе должна, – добавила я, не зная, что еще предложить. Не деньги же, правда?

Марин вздохнула и улыбнулась.

– Не надо только никаких долгов. Сделаю что смогу.

– Ты настоящий друг! – Я порывисто обняла ее, заставив рассмеяться. Такой она мне больше нравилась.

Мы поторопились вернуться в замок и единодушно решили, что подобные эксперименты лучше проводить в ее комнате: подальше и от посторонних глаз, и от директора.

Комната у Марин оказалась весьма похожей на мою, разве что расположение окон и мебели несколько отличалось. А так даже гардеробная была ничуть не меньше, как и санузел. Впрочем, это помещение предназначалось для преподавателя, но в отличие от жилища Рабана не имела отдельной спальни и гостиной. Видимо, дракону Колт выделил апартаменты получше. То ли из-за происхождения, то ли из дружеских чувств к его отцу.

Мы решили разместиться на полу, сели друг напротив друга, скрестив ноги по-турецки. Так мне было ближе падать, если в процессе снова до этого дойдет. Марин даже разложила вокруг меня все декоративные подушечки, какие были в ее комнате, хотя мягкий ковер и так не позволил бы мне серьезно удариться головой.

– Так, ладно… – вздохнула она, наконец усевшись и посмотрев на меня. – Не передумала?

В ее голосе прозвучали нотки надежды, но я решительно мотнула головой.

– Давай, я готова.

Она снова вздохнула и уставилась на меня. В этот раз я знала, чего ждать, и, может быть, именно поэтому ничего не происходило чуть дольше, чем в прошлый. Лишь когда я потеряла бдительность, решив, что что-то пошло не так, комната вокруг меня наконец погрузилась в темноту. Ноздрей коснулся запах городского лета: пыльного асфальта, выхлопных газов, далекой помойки. Звуков было мало: только тихий шорох подошв кроссовок по тротуару, шелест листвы немногочисленных деревьев на ветру, далекий рев двигателя мотоцикла, гоняющего по пустым дорогам.

Когда к звукам одиноких шагов добавилось еще несколько, я снова почувствовала, как спины коснулся холод, заставляя толпу мурашек побежать по коже. Кроссовки зашелестели по асфальту быстрее, топот мужских ботинок за спиной тоже ускорился.

Перед глазами появился тупик переулка, я снова оказалась в ловушке. Почему вообще туда пошла? Не сориентировалась в темноте? Хотела спрятаться? Или меня туда загнали, не оставив других возможностей? Этого я не вспомнила, видимо, было не слишком жутко.

А вот оказаться в безвыходном положении – очень! Я обернулась, вынужденная наконец взглянуть в лицо своим преследователям. Трое парней в невзрачной удобной одежде шли слегка пошатываясь, но довольно уверенно. Глаза у всех троих какие-то мутные, взгляды расфокусированы. Они вновь ничего не говорили, не подначивали, не оскорбляли, не угрожали. Просто неотвратимо наступали на меня.

– Что вам надо? – услышала я собственный голос, полный паники. – Не трогайте меня!

Но шедший первым уже вытянул руку, схватил за ворот рубашки. Я попыталась оттолкнуть его, но он с силой дернул меня на себя. Я упрямо отшатнулась, ткань рубашки треснула, пуговицы посыпались по разбитому асфальту, а меня коснулся лютый холод. Он пробрался внутрь, оплел тонкими нитями ужаса сердце, и в этот раз я узнала его.

Смерть. Магия смерти. То же самое я почувствовала сначала в заброшенной деревне, когда мертвецы еще только приближались, а потом и на кладбище, когда пыталась помочь Рабану. Парни, напавшие на меня, не были пьяны. Они были мертвы.

Рука одного из них потянулась к моему горлу, двое других схватили за руки, лишая возможности сопротивляться. Но внезапно что-то случилось: этих двоих отбросило в стороны. Перед глазами мелькнула лапа с острыми когтями. Она ударила того парня, что все еще держал меня, отбрасывая его назад и оставляя на одежде и плоти рваные раны. Потом все вокруг заплясало и замельтешило. Горгулью я так и не увидела, но слышала ее рычание, видела, как ее когти полосуют нападавших.

А потом я снова оказалась на асфальте, придавленная изорванным, но все еще живым трупом, который душил меня, заливая своей кровью. У меня хватило сил удивиться тому, что у мертвеца течет кровь. Ведь если сердце больше не бьется, кровоток должен остановиться. Впрочем, гравитация никуда не делась, а труп продолжал шевелиться, чего они обычно не делают. Наверное, это стимулировало кровотечение.

Вскоре мне стало не до того: пальцы сдавили горло слишком сильно, я уже не могла вдохнуть. В глазах снова потемнело, одновременно пропали запахи и шумы ночного города, и как будто издалека до меня донесся голос Марин:

– Ника! Ника, очнись! Ника!

Я почувствовала, что меня активно тормошат. Голова и горло болели, место печати у основания шеи жгло огнем, в желудке что-то ворочалось и просилось наружу, а сама я лежала на полу, весьма удачно приземлившись на одну из подложенных Марин подушек.

Когда мой взгляд наконец сфокусировался на испуганном лице подруги, я постаралась улыбнуться и махнуть ей рукой. Мол, все в порядке. Сказать ничего не получилось, я только закашлялась. Лишь когда села и немного растерла горло и шею, смогла наконец выдавить:

– Спасибо, это было познавательно.

– Тебе удалось вспомнить? – заинтриговано уточнила Марин. Страх на ее лице сменился любопытством.

– Не все, но достаточно.

Я пока не знала, кто и как упокоил живых мертвецов, но теперь сомнений не осталось: нападение на меня организовал некромант, а горгулья, спасшая меня в Мертвом лесу, умудрилась засветиться и там. Все произошло не просто так. Меня хотели привести в мир моего отца, в дом моего отца. И привели.

Потому что кто-то хочет, чтобы я ответила за его грехи.

* * *

У Марин я пробыла еще минут двадцать, пока она отпаивала меня чаем с каким-то очень ароматным медом, благодаря которому боль в горле постепенно прошла. Как и головная. Попутно пришлось объяснить подруге, почему память о том вечере вдруг оказалась так важна и что тогда произошло. Честно говоря, я не собиралась разбалтывать ей все, но она сама спросила, имеет ли это какое-то отношение к трагедии десятилетней давности.

– А ты откуда о ней знаешь? – удивилась я.

Марин неловко дернула плечом, наливая чай.

– Об этом уже все шушукаются.

Это выглядело странно: еще вчера никто знать не знал о том, что произошло, а сегодня уже все шушукаются? Как так вышло? Впрочем, вчера мы разрыли то дело с Бенсоном и Мелисой, Рабан помог выяснить подробности, то есть как минимум четыре человека узнали правду. Может, Мелиса и не стала бы болтать о старой трагедии со всеми подряд, а у Рабана круг общения и вовсе не велик, но они могли обсуждать это между собой или с Колтом, а кто-то – подслушать. Да и Бенсон наверняка посвятил миллитов, а те могли взболтнуть кому-то из студентов или стражников. И дальше информация пошла распространяться с неистовством лесного пожара в засушливое ветреное лето.

Выслушав мои объяснения, Марин поежилась и поинтересовалась:

– И что ты теперь будешь делать? Расскажешь обо всем Бенсону?

Я задумалась на несколько секунд и решительно мотнула головой.

– Нет. Пора поговорить с Колтом. Только он знает все обстоятельства того дела. Есть шанс, что догадается, кто может мстить.

Марин только молча поднесла к губам чашку, не одобряя это решение, но и не споря с ним. Она лишь поинтересовалась напоследок:

– А что с горгульей? Как думаешь, кто это может быть? Как ему… или ей удалось преодолеть невозможность оборота? И оказаться в твоем мире так вовремя?

Этого я не знала и не имела ни малейших догадок. Оставалось надеяться, что Колт прислушается к моим словам о горгулье хотя бы теперь.

К отцу решила пойти сразу, не откладывая, чтобы случайно не передумать. Едва шагнув за порог комнаты Марин, я погрузилась в молчаливую полутьму коридоров. За окнами уже совсем стемнело, словно наступила глубокая ночь, хотя по-прежнему было не так уж и поздно. Даже ужин еще не подавали. И все равно замок казался тихим и то ли сонным, то ли опустевшим.

Я понимала, что это обманчивое впечатление: в студенческих общежитиях сейчас наверняка шумно и весело. На мгновение кольнуло сожалением. Может, все-таки зря я пошла на поводу у Мелисы и согласилась жить в нашей «семейной» башне, а не с остальными? Сейчас веселилась бы с друзьями, а не брела в одиночестве, невольно прислушиваясь к каждому шороху. Может, тогда и призраки не ломились бы ко мне толпами, а я не лезла в тайны давно минувших дней. Была бы просто обычной студенткой.

Впрочем, я все равно оставалась бы дочерью своего отца, которую некий некромант заманил в Замок Горгулий, чтобы поквитаться с ним. Да и аутсайдером тоже оставалась бы, не стоило тешить себя иллюзиями.

За спиной послышался какой-то шорох, и я, притормозив, обернулась, вглядываясь в тускло освещенное, вытянутое пространство коридора. Там никого не оказалось, а тревожный звук не торопился повторяться.

Глубоко вздохнув, я велела себе успокоиться и повернулась, чтобы продолжить путь, но непроизвольно вздрогнула, увидев буквально в нескольких шагах впереди темную фигуру. Не закричала только потому, что подпрыгнувшее в груди сердце камнем перекрыло горло.

В другой раз я смогла бы убедить себя, что это просто кто-то из студентов, а фигура кажется черной тенью только из-за слабого освещения. Но теперь я неплохо различала едва уловимый холод, исходящий от мертвецов, будь то живые трупы или призраки.

«Что тебе нужно?» – хотела спросить я, но не успела: призрак исчез быстрее, чем ко мне вернулся голос. Я покрутила головой, снова оглянулась, проверяя, не появилась ли тень там, но так никого и не обнаружила. Оставалось только заставить себя шагнуть вперед и продолжить путь.

«Что бы это значило? – тревожно крутилось в голове. – Зачем он приходил?»

Призраки еще ни разу не являлись ко мне вот так, между делом ранним вечером. Обычно я видела их или во сне, или в полудреме, или проснувшись посреди ночи.

Тем не менее по пути в комнаты Колта я еще дважды встречала странные фигуры: один раз в последнем коридоре, ведущем к входу в башню, второй – у дверей кабинета директора, где я сначала попыталась его найти. Оба раза это были скорее силуэты, чем люди, какими я их видела ночью во дворе, но я почти не сомневалась, что являлись мне разные призраки. Одна так точно была девушкой в платье, тогда как двое других – определенно парни.

Все это действовало на нервы и не способствовало продвижению к цели – разговору с Колтом. Поднимаясь по лестнице, я замерла на площадке нашего с Мелисой этажа, отчаянно желая скользнуть за свою дверь, забраться на кровать, накрыться одеялом с головой и остаться там. Чтобы никого не видеть, никому ничего не объяснять и не доказывать.

Однако эту мысль пришлось отбросить: я знала, что призраки спокойно могут появиться и у меня в комнате. Чего бы они ни хотели, это не должно помешать нашему с отцом разговору. Я и так слишком долго откладывала, боясь последствий. Но теперь поняла, что бояться следовало совсем другого.

Я решительно зашагала по лестнице дальше и так разогналась, что влетела в гостиную отца, не дождавшись ответа на свой стук. Колта там не оказалось.

– Энгард! – позвала я, снова выходя на площадку и толкая дверь столовой. Но и там было пусто. – Энгард, где ты? Мне надо с тобой…

Я осеклась, заметив четвертую тень рядом с одной из дверей. Сердце снова пустилось вскачь, но призрак мгновенно исчез, а я поторопилась проверить, не за той ли дверью Колт. И наконец мне повезло.

Комната, на пороге которой я оказалась, больше всего походила на библиотеку: стеллажи с книгами тянулись вдоль стен, прерываясь только для того, чтобы оставить место для камина, без него в замке не обходилось практически ни одно помещение. Напротив камина стояли небольшой диванчик и низкий столик. Еще один стол повыше разместился чуть дальше, а на нем – несколько разномастных графинов с напитками, большой чайник, пустые чашки, стаканы и бокалы, тарелка с маленькими бутербродами и стопка блюдец. Из всего разнообразия угощений на низкий столик у камина перекочевал только стакан с темно-коричневым напитком.

Сам Колт обнаружился у дальней от входа стены. Там стоял единственный шкаф с непрозрачными дверцами, в который он торопливо убирал какие-то книги. Я не успела их рассмотреть, но закрыв створки, отец приложил к ним ладонь, и я почувствовала слабое возмущение магического поля, которое тоже научилась улавливать, когда рядом использовалось более или менее сильное заклятие.

– Ника? Что случилось? – поинтересовался Колт, оборачиваясь ко мне.

Выглядел он немного необычно. То есть, одет, конечно, был как всегда, но выражение лица… Мне почудилось на нем то ли смущение, то ли неловкость.

Я уже открыла рот, чтобы вывалить на него все, что мне удалось вспомнить, узнать и нафантазировать, но слова отчего-то застряли в горле. В голове красной лампочкой вспыхнул вопрос: «Что он спрятал? И почему так поспешно спрятал это от меня?»

– Ника? – позвал Колт, делая шаг навстречу.

Внезапно иначе посмотрев на появления призрачных студентов на моем пути сюда, я инстинктивно отступила. Что, если они хотели меня остановить? Дать знак, что не стоит рассказывать Колту о своих догадках?

– Ника, с тобой все в порядке? Ты хотела о чем-то поговорить?

Я тяжело сглотнула, судорожно пытаясь решить, как же правильнее поступить. Рассказать? Промолчать? Что, черт побери, он спрятал?

Краем глаза я заметила движение, повернула голову и снова вздрогнула, увидев еще одного призрака. Тот оказался прорисован гораздо четче, чем его предшественники, я смогла рассмотреть лицо, глаза, руки… Руки! Парень держал леденец. Конфета выглядела почти как та, которую я выбросила, догоняя Марин… Или та, что осталась у Редека?

– Редек… – выдохнула я, чувствуя, как паника накатывает высокой, сметающей все на своем пути волной.

Значит, меня хотели предупредить о нем?

– Что? – не понял Колт и нахмурился. – Он что-то сделал?

Я мотнула головой и снова посмотрела на отца.

– Где он? – выдавила хрипло. – Мы ходили в Бордем, но я вернулась раньше. Ты не знаешь, Редек вернулся?

– Я не отслеживаю местоположение студентов, – заметил Колт. – Особенно до колокола. И вообще-то, я просил всех не покидать замок лишний раз.

Последнее замечание я проигнорировала, наконец решившись рассказать главное. Неотрывно глядя на отца, выпалила:

– Мне кажется, ему может грозить опасность. Как и мне, Морну и Рабану.

Сошедшиеся на переносице брови удивленно приподнялись.

– О чем ты?

– За грехи отцов ответят дети, – процитировала я. – Некромант не просто так появился в этих краях, он мстит за устранение Шелла. Блик могла убить Мортену, но есть кто-то еще. Он наслал какую-то нечисть на невесту Рабана, заставив его преследовать себя и приехать в Академию Горгулий. Он подослал мертвецов ко мне, но горгулья, в которую ты не веришь, спасла меня и тогда…

– Что? – удивление на лице Колта превратилось в шок. В считаные секунды он преодолел расстояние между нами и заглянул мне в глаза. – Ты вспомнила тот вечер?

– Почти все. Достаточно, чтобы убедиться: парни, напавшие на меня, были мертвы. Скорее всего, мертвы недавно. Возможно, убиты только для того, чтобы некромант смог подчинить их своей воле.

– И ты видела горгулью? – взволнованно и, кажется, немного испуганно уточнил Колт.

Я прикрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти те мгновения, но в голове все еще была каша из секундных вспышек.

– Да!.. Нет… Я помню все смутно и не уверена, что это та же горгулья, но разве их может быть много, если оборот как бы невозможен? Речь сейчас не об этом! Речь о Редеке. Пожалуйста, узнай, вернулся ли он. Ты сможешь сделать это быстрее, чем я. А если нет, его надо найти!

Наверное, панические нотки в моем голосе говорили сами за себя, потому что больше Колт не стал расспрашивать. Он отправился в мужское общежитие, по пути отдав приказ повстречавшимся нам стражникам поднять по тревоге всех, кто сейчас не на дежурстве, и ждать его дальнейших распоряжений. Поэтому, когда оказалось, что Редек действительно не вернулся, на его поиски отправились незамедлительно.

Однако найти его удалось только час спустя. В стороне от дороги, ведущей из Бордема в замок, среди деревьев. Это был совсем еще не Мертвый лес, но рядом с Редеком лежали три трупа в весьма плохом состоянии. Было очевидно, что от них отбивались и отбиться почти удалось, но…

Редек лежал рядом с мертвыми телами. Безмолвный, неподвижный, бледный и холодный.