Глава 19

В тот день мы так и не вернулись к обсуждению расследования и возможной личности некроманта, и я была благодарна Ламберту за то, что он не стал давить и требовать, чтобы я вернулась к отцу и все же задала нужные вопросы. Почувствовав мое состояние, он предпочел переключиться на более безобидные темы, а потом и вовсе оставил наедине с альбомами, выразив надежду увидеть меня на занятиях на наступающей неделе.

Утром в понедельник я решила, что действительно пора бы уже прервать свое добровольное заточение. В конце концов, я не сделала ничего плохого, равно как и мой отец, а значит, и прятаться мне не стоило. Как минимум, чтобы поддержать его самого и принятые им решения.

Мое появление в столовой на завтраке поразительно напоминало первый учебный день, когда все разговоры мгновенно смолкли, а взгляды буквально приклеились ко мне, стоило переступить порог. В первый момент захотелось изобразить Ламберта: задрать подбородок и пройти между столами, ни на кого не глядя. Но это быстро прошло. Я ведь не дракон, а горгулья. Притормозив, я обвела взглядом присутствующих, как бы спрашивая, хочет ли кто-то что-нибудь мне сказать. Желающих предсказуемо не нашлось: все мгновенно уткнулись носами в свои тарелки, а я удовлетворенно ухмыльнулась. Что ж, один – ноль в мою пользу.

Конечно, пока я шла к столу раздачи и набирала на поднос еду, за моей спиной все равно шептались, но это меня уже не трогало. Особенно после того, как Мелиса подошла ко мне, чтобы поздороваться.

– Очень рада снова видеть тебя среди студентов, – тихо сказала она, тепло улыбаясь.

По выражению, промелькнувшему в ее взгляде, я поняла, что она в курсе моего разговора с Колтом и всячески одобряет растаявший между нами лед.

Ламберт подходить не стал, но тоже улыбнулся и приветственно кивнул, когда я поймала его взгляд. И, конечно, это не осталось незамеченным ни за его столом, ни за прочими.

Набрав еды, я замешкалась, машинально повернувшись к столу, за которым сидела моя банда, но вспомнив, что сегодня там мне едва ли будут рады. Однако Марин вдруг подняла руку и махнула мне, приглашая присоединиться. Алиана улыбнулась, Влад подмигнул, а во взгляде Киллиана я увидела намек на раскаяние за свое поведение и вываленные в адрес Колта обвинения. Определенно никто из них не был против моей компании. Облегченно выдохнув, я села на свое обычное место. Жизнь потихоньку налаживалась.

Однако моя радость была недолгой. Занятия, особенно лекция Ламберта, на которой присутствовало привычно немного народа, прошли довольно спокойно. Хотя я чувствовала нехорошие вибрации со стороны Ольги, которая, как мне показалось, была очень недовольна моим возвращением в местный социум. Я то и дело ловила на себе ее испепеляющий взгляд, но в ответ только изображала дружелюбную улыбку, потому что не сомневалась: она ее бесит еще сильнее. Возможно, именно этим я ее и раздразнила.

Полыхнуло во время обеда, когда я совсем не ждала подвоха. Специально или нет, а компания Ольги села недалеко от нас. Голос у нее и так был довольно звонким, прорывался практически через любой фоновый шум, но тут она его, по всей видимости, еще и постепенно форсировала. Начало фразы я пропустила, увлеченная обсуждением с Марин лекции по мертвым языкам, но потом Ольге удалось привлечь мое внимание:

– Это вам не волки, которые просто утерлись, когда одного из них вышвырнули отсюда ни за что. Драконы самоуправства и самодурства Колта не потерпят. А если узнают, что он не только убийцу покрывает, но и некроманта, ему вообще конец. Придется нашей новоявленной принцесске валить из Содружества в ту дыру, из которой она вылезла.

Я буквально почувствовала, как огонек злости снова вспыхнул в груди. Но он отличался от того, что постоянно горел внутри раньше: меня задели не столько ядовитые слова в мой адрес, сколько высказывание в адрес Колта. Поскольку я сидела к столу Ольги спиной, мне пришлось выдвинуть стул и немного развернуть его, чтобы бросить на нее гневный взгляд. Ножки громко лязгнули, скользнув по полу, и привлекли к нам еще больше внимания. Фоновый гул частично стих, а жадные любопытные взгляды обратились к нашим столикам.

– Ника, не надо, – очень тихо попросила Марин, коснувшись моей руки.

Я прищурилась, взглядом обещая Ольге долгую и мучительную смерть, если та не заткнется, но все же попыталась вернуться к прерванной трапезе, не желая устраивать сцену.

– Что, психованная, поутихла? Папочка теперь тут не главный, уже не прикроет, если станешь снова бросаться на людей?

Перед глазами полыхнуло красным, и я вскочила на ноги быстрее, чем смогла это осознать, а Марин уже не успела меня остановить.

– Если ты сейчас же не возьмешь свои слова о моем отце назад сама, я запихну их тебе в глотку вилкой, – почти прорычала я, сжимая в руке ту самую вилку, которой как раз ковыряла салат, когда все это началось.

Ольга только нагло ухмыльнулась, расслабленно откидываясь на спинку стула. Я шагнула вперед, точно не зная, что собираюсь делать. Действительно ударить ее вилкой пару раз? Или просто оттаскать за волосы? Впрочем, решать не пришлось: сидевший за ее столом парень с нашего курса тут же вскочил с места, преграждая мне путь, и для верности выставил вперед руку. Я раздраженно ударила по ней, отталкивая, а он схватил меня за ворот туники.

И через секунду болезненно ойкнул, когда возникший рядом со мной Влад сжал его запястье и заставил отпустить меня.

– Давай поспокойнее, – тихо велел он. – А лучше найди противника по размеру.

Обстановка накалялась: еще пара парней, сидевших за одним столом с Ольгой – должно быть, приятели того, кто пытался остановить меня, – вскочили с мест и двинулись на Влада, но Марин, перекинувшийся в мужскую ипостась, охладил их пыл. Тем не менее никто из нас не сделал шаг назад.

– Прекратите немедленно и сядьте! – неожиданно громыхнул рядом голос Ламберта.

Я и не заметила, когда он подошел к нам. Удивительно, что остальные преподаватели даже не шелохнулись и не попытались затушить разгорающийся конфликт. Видимо, пока не понимали нового расклада сил и боялись выступить неверно. А Ламберт не боялся. И хотя формально он пытался разогнать назревающую студенческую драку, его угрожающий взгляд был направлен на стол Ольги и ее союзников.

Это каким-то образом задело волков, которые, вероятно, вспомнили о нанесенном им оскорблении и о том, что именно Ламберт одолел их собрата в поединке.

– А ты не командуй, – рыкнул самый смелый из них, приближаясь к нам. Его дружки маячили у него за спиной: волки всегда ходят стаей. – Девчонка права: ты убийца, а Колт тебя покрывает!

Мой взгляд машинально метнулся к Ольге, но та, казалось, уже и сама была не рада затеянному: назревала серьезная потасовка, и она рисковала очутиться в эпицентре событий.

– Вы, кажется, по недоразумению приняли меня за студента, господа волки, – холодно заметил Ламберт, глядя теперь на них. – Но я пока еще ваш преподаватель и дерзости в свой адрес не позволю. Как и беспочвенных обвинений, считаю их личным оскорблением. Хотите еще одного поединка?

Его последние слова почти заглушил хлопок закрывшихся дверей столовой, которые только что впустили новоявленного ректора. Странно, на завтраке он не появлялся. Впрочем, может, он не обедать пришел, а разбираться. Кто-то мог уведомить его о назревающем конфликте. Те же домовые, например. Интересно, уведомят ли они теперь Колта?

– Ламберт, Ламберт… – театрально вздохнул Майнер Рабан, приближаясь к нам со сцепленными за спиной руками и гаденькой ухмылкой на губах. – На твоем месте я бы так громко не ссылался на свой преподавательский статус. Он сегодня есть, завтра нет… Ты же понимаешь, что теперь такие вопросы решаю здесь я. И мне действительно непонятно, что среди преподавателей этой академии делает отцеубийца.

В столовой мгновенно стало тихо, как на кладбище. По-моему, все присутствующие даже дыхание затаили, во все глаза глядя на Рабанов, между которыми как по волшебству вдруг никого не оказалось. Майнер смотрел на Ламберта с высокомерной снисходительностью, но тот и не думал опускать голову, признавая уязвимое положение. Наоборот, он держал ее все так же высоко, выглядя как полностью уверенный в себе глава рода и хозяин земель.

– Если ты думаешь, что я спущу подобное оскорбление родственнику, то сильно ошибаешься, Майнер. И если ты действительно так уверен, что я уже убил одного Рабана, то тебе стоит поостеречься и не задевать меня.

Ухмылка Майнера превратилась в оскал, но он явно не собирался отступать и демонстрировать страх перед Ламбертом. Вероятно, нынешний лорд Ардем и эффер Урлан не успели пока далеко уехать, вот он и храбрился.

– Ты слишком много на себя берешь, – процедил ректор. – Думаешь, Колт сможет тебя защитить?

– Я не нуждаюсь ни в чьей защите. И готов покинуть этот замок хоть сейчас.

Вот это уже никуда не годилось! У меня даже сердце на секунду замерло. Я ведь знала, куда он отправится, едва покинет академию, и это было слишком опасно в его положении.

– Так что же тебя останавливает? – фыркнул Майнер.

Я попыталась поймать взгляд Ламберта, но тот смотрел только на родственника и, судя по всему, был готов уволиться немедленно, но спокойный голос Колта прозвучал раньше:

– Его останавливает заключенный в начале учебного года контракт, в соответствии с которым ни один преподаватель не может покинуть свой пост до завершения семестра без достаточных на то оснований.

Майнер обернулся, Ламберт перевел взгляд на вошедшего Колта, а тот в свою очередь закрыл за собой дверь столовой. Я облегченно выдохнула, радуясь, что отец тоже здесь.

– Надеюсь, ректор Рабан, вы не собираетесь начать свою работу в стенах академии с разрушения учебного процесса? – усмехнулся Колт, делая пару шагов вперед, но не торопясь приблизиться к драконам вплотную.

– Не думаю, что речь идет о разрушении, – хмыкнул ректор. – Занятия по мертвым языкам посещает исчезающе мало студентов.

– Во-первых, не так уж мало, у нас есть предметы, группы по которым и того меньше. Во-вторых, сколько бы их ни было, они имеют право завершить обучение и сдать зачет. И ваши внутрисемейные конфликты не должны этому помешать.

– Вы как будто все еще считаете себя здесь главным, – возмутился ректор Рабан, выразительно ткнув пальцем в сторону Колта. – А вам стоило бы уже привыкнуть к новому раскладу сил.

Выражение лица у отца почти не изменилось, но от того, как потемнели его глаза, не по себе стало даже мне. Он снова двинулся вперед, наступая на Майнера медленно, но неотвратимо.

– А вы, должно быть, по непонятной причине решили, что главный здесь теперь вы, ректор Рабан?

Колт дошел до по-прежнему направленного в его сторону пальца, тот уткнулся ему в грудь, но он и не подумал остановиться. Майнеру пришлось самому убрать руку и даже немного попятиться, но простора для маневра у него не оказалось: за ним стоял Ламберт, который, естественно, не двинулся с места. Однако отец не стал заходить слишком далеко и остановился в шаге от ректора.

– Это земли горгулий, – напомнил он. – И я руководил этой академией десять лет. Вам не изменить расклад сил в один день. Смиритесь с этим.

Обведя взглядом притихших студентов и остановив его на столе преподавателей, Колт добавил:

– И всем вам тоже неплохо бы это осознать. Приятного аппетита. И мой совет: доедайте и расходитесь. Не злите меня.

С этими словами он развернулся и пошел к дверям. После секундного колебания я последовала за ним, но окликнула, только когда мы оба оказались в коридоре:

– Пап!

Он остановился так резко, словно споткнулся, и обернулся с весьма обалдевшим выражением лица. Я невольно улыбнулась, подходя ближе.

– Спасибо. За Ламберта.

– Да не за что. Только это не удержит его надолго.

– Я знаю. Но прежде чем он отсюда уйдет, нам обоим нужно с тобой поговорить.

* * *

Уж не знаю, о чем отец подумал, услышав эту фразу, но когда некоторое время спустя мы с Ламбетом пришли в его кабинет, выглядел он напряженным. Услышав, что речь пойдет о расследовании десятилетней давности, заметно расслабился, хотя эта тема никак не могла казаться ему безопасной.

В ведении разговора я отдала инициативу Ламберту, решив, что так будет лучше. Если бы я сама пересказала Колту все, что мы выяснили и о чем догадались, а потом принялась задавать вопросы, он мог упрямо молчать, не желая еще больше втягивать меня в это дело. Но против расследования Ламберта он ничуть не возражал и с ним мог говорить более открыто даже в моем присутствии, ведь я выступала кем-то вроде посредника.

– Для меня очевидно, что отец что-то скрыл, – закончил Ламберт свой рассказ. – Но мы так и не смогли понять, что именно. Вероятно, это как-то связано с его предшественником на посту ректора. Вы что-нибудь знаете об этом?

Колт ответил не сразу, вновь мысленно взвешивая неизвестные нам «за» и «против». Он сидел в своем кресле и по обыкновению задумчиво поглаживал рассеченную шрамом бровь. Наконец пожал плечами и покачал головой.

– Честно говоря, я всегда подозревал, что в том деле было нечто большее, чем нам рассказали. Во всяком случае, мне и Морну. Полагаю, Линт знает больше, но гарантировать не могу. А я наверняка знаю одно: Амант Шелл был убит в своем логове и не нападал на Замок Горгулий. Он пытался сбежать, да, но не смог.

Я буквально почувствовала, как от удивления у меня отвисла челюсть. Мы с Ламбертом переглянулись, и судя по выражению его лица он был шокирован ничуть не меньше, чем я. Никто из нас так и не смог найти слов, чтобы сформулировать вопрос, поэтому Колт продолжил сам, задумчиво глядя в какую-то одному ему ведомую точку на столе, но видя, скорее всего, события прошлого.

– На мысль о существовании на территории Мертвых земель тайного убежища, скрытого от посторонних глаз, меня натолкнул директор Акнор. Благодаря его наводке, я нашел замок. Мы выследили Шелла, предъявили ему обвинения, но он не пожелал сдаться. В считаные мгновения пробудил два десятка дремлющих мертвецов, которых, вероятно, держал именно на такой случай. Под их прикрытием он попытался покинуть замок. Полагаю, там тоже где-то есть тайный выход. Но Морну удалось пробиться через мертвецов и догнать Шелла. Он убил его, мертвецы пали, ситуация была взята под контроль. Мы считали, что дело сделано, но тут Патрик получил огненное послание. Я не знаю, что было в том письме, но он буквально побелел, прочитав его. Патрик велел нам с Морном зачистить территорию, убедиться, что в замке не осталось шатающихся…

– Кого? – не поняла я.

– Мертвецов, которые после потери связи с некромантом не упокаиваются, а продолжают действовать по ранее отданному приказу, – объяснил Ламберт.

Колт кивнул, подтверждая его слова.

– В замке могла скрываться и другая нечисть. Такие проверки – обычная процедура, но меня удивило, что нас оставили вдвоем. Сам Патрик, взяв с собой Линта, ушел. Уже когда закончили зачистку и вернулись из Мертвых земель, мы узнали, что в академии что-то случилось, но к тому моменту все было кончено. Тела погибших студентов увозили, остальные сидели по своим башням, миллиты, явившиеся в замок на колокол, ходили с мрачными лицами. Я спросил у Патрика, что случилось. Он сказал: «На замок напал некромант». Тогда я спросил: «Все-таки был еще один?» Ведь мы подозревали, что их было двое, просто не смогли найти второго. Он помолчал и заявил: «Нет, это был Шелл». Я попытался возразить, что Шелл мертв, но Патрик велел мне замолчать. Потом я спросил у Линта, что там произошло на самом деле, но он ответил только: «Энгард, у меня дети, я скажу то, что скажут мне». Пару часов спустя стража Ардема увезла ректора Рабана, и я больше никогда о нем не слышал. Директор Акнор исчез. Его тела я не видел. Сначала его объявили пропавшим без вести, потом – героически погибшим в попытке защитить студентов.

– То есть все это время ты знал, что отчет о бойне в академии – полная туфта? – удивилась я.

– Да. Это испортило наши отношения с Патриком. На следующий день я пришел к нему с заявлением об отставке, сказал, что не могу подчиняться тому, кому больше не доверяю. Честно говоря, надеялся, он хоть что-то мне объяснит. Но Патрик легко согласился с моей отставкой, даже обрадовался. А потом спросил, готов ли я принять этот замок и академию в качестве награды за годы верной службы.

– И вы согласились? – с нотками разочарования уточнил Ламберт. – Это ведь, по сути, была плата за ваше молчание.

– Сначала я тоже так подумал и велел твоему отцу… хм… подавиться этим назначением.

По тому, как выразительно выгнулась отцовская бровь и лукаво блеснули глаза, я догадалась, что в оригинале фраза звучала несколько иначе, но для нас Колт ее цензурировал.

– А потом? – подтолкнула я.

– Патрик объяснил, что это не совсем награда. И даже совсем не награда, как ты, Ника, верно однажды заметила. Он сказал так: «Мертвые земли здесь слишком близко, они шепчут и сводят с ума даже лучших из нас. Мне нужен лучший из лучших, кто не станет слушать и остановит любого, кто не устоит».

– То есть он не дал вам уйти в отставку, – резюмировал Ламберт. И тон его теперь переменился на более уважительный. – Отец оставил вас здесь в качестве… стража.

– Да. Тогда я в целом догадался, что произошло, почему Патрик все скрыл. И согласился на его предложение. Он хотел сделать меня ректором, но ему не позволили. Тогда он объявил ректором себя, но сразу дал мне понять, что это чистая формальность и он не собирается здесь торчать. Думаю, Патрик не хотел испытывать себя.

– Потому что один Рабан уже не устоял, – понимающе кивнул Ламберт.

– Что? – удивилась я, поскольку немного отстала от их рассуждений. – Тот ректор Рабан был некромантом?

– Только это объясняет решение отца так нагло подтасовать факты, – вздохнул Ламберт. – Драконы сами судят своих преступников и не желают марать семейное имя об их преступления. Возможно, Акнор как-то догадался и предупредил отца, а ректор узнал об этом и решил сбежать. Акнор мог попытаться его задержать, за что и был убит. Ректор, вероятно, спрятал его тело так, что его не нашли. Или предпочли не найти, чтобы не было лишних свидетельств. Некоторые боевые заклятия драконов никто не может повторить. Когда отец с Линтом явились в замок, ректору пришлось прикрываться наспех созданными мертвецами. И отец либо убедил его сдаться, либо, как глава рода, наложил на него заклятия вроде того, что лежит на мне.

Ламберт выразительно коснулся скрытого под слоями одежды запястья.

– Только ограничение может и полностью блокировать магию, делая тебя беспомощным. А дальше того Рабана или казнили на каком-то очень закрытом суде рода, или где-то заточили.

– Думаю, примерно так все и было, – согласился Колт.

– А ты тоже слышишь этот шепот? – тихо уточнила я.

Он кивнул.

– Все десять лет. Но я не прислушиваюсь. Моя ненависть к некромантам слишком велика, чтобы я мог вступить в их ряды. Однако за это время я видел несколько людей, поддавшихся ему.

– То есть это не первый некромант с тех пор? – удивился Ламберт.

– Не первый. И, скорее всего, не последний. Но он очень уж осторожен и хитер. Обычно соблазненные смертью новички быстро себя выдают, а этот… То ли не такой уж новичок, каким пытается казаться, то ли очень умен и осмотрителен.

– И у нас по-прежнему нет зацепок, – печально вздохнула я. – А подозреваемые в академии закончились.

– Надо проверить замок, который использовал Шелл, – повторил уже возникавшую у него идею Ламберт. – Некромант может прятаться там.

– Миллиты его давно проверили, – возразил Колт. – Едва Бенсон нашел упоминание о нем. Там ничего нет. Никто не был в том замке со времен Шелла.

– Может, они что-то пропустили! Тайные комнаты, скрытые подземелья, замаскированные двери…

– Да там того замка – одно название, – отмахнулся Колт. – Скорее, просто очень большой дом на холме. Много не спрячешь.

Плечи Ламберта едва заметно поникли, и сам он как будто сдулся, а я обрадовалась. Это означало, что он не попрется в тот замок искать смерти. Как минимум на какое-то время это его обезопасит.

– Плохо другое, – продолжил отец после недолгого молчания. – Драконы требуют снять стазис с Редека. Мы сможем потянуть ситуацию еще несколько дней, но не больше. У парня и так, конечно, почти нет шансов, но без давления драконов у него было бы время. А теперь нет и его.